Джеймс Клавелл – Ураган. Книга 1. Потерянный рай (страница 41)
Кияби расстегнул ремень безопасности. Воля Бога, подумал он. Я делал что мог, молился правильно и знаю, что нет божества, кроме Бога, и Мухаммад – посланник Бога. Когда придет время умирать, я умру, проклиная врагов Бога, главного среди них – Хомейни, лжепророка, убийцу, и всех, кто следует за ним.
Он обернулся. Его инженер с посеревшим лицом застыл на своем сиденье рядом с Хусейном.
– Мулла, я предаю тебя Божьему отмщению. – Кияби вышел из вертолета.
Они расстреляли Кияби и уволокли инженера прочь. Потом, потому что мулла попросил об этом, они позволили вертолету улететь.
Глава 10
БАЗА ВВС В КОВИССЕ. 17:09. Мануэла торопливо шагала по территории «С-Г» к одноэтажному административному зданию, которое выглядело чистым и аккуратным в лучах дневного солнца. Башня радиосвязи возвышалась над ним вторым этажом. Мануэла была в летном комбинезоне с эмблемой «С-Г» на спине, ее золотисто-рыжие волосы убраны под летную кепку с длинным козырьком, но ее походка просто кричала о том, что это женщина.
В наружном помещении офиса она увидела трех их иранских сотрудников. Они вежливо встали и улыбнулись, посматривая на нее из-под тяжелых век.
– Добрый день, ваше превосходительство Павуд, – с улыбкой произнесла она на фарси. – Капитан Эйр хотел меня видеть?
– Да, мадам госпожа. Его превосходительство в башне, – ответил старший клерк. – Окажите мне честь, позволив проводить вас?
Она поблагодарила его и отказалась, а когда она прошла по коридору и поднялась по спиральной лестнице, Павуд произнес, презрительно скривив рот:
– Возмутительно, как она себя перед нами выставляет напоказ… нарочно это делает, чтобы подразнить нас.
– Хуже публичной женщины в Старом квартале, ваше превосходительство, – отозвался другой иранец с тем же отвращением. – Клянусь Аллахом, из всех неверных нет никого хуже американцев и их женщин. А эта… эта напрашивается, просто отчаянно напрашивается на неприятности…
– Она напрашивается на добрый иранский суд, – произнес низкорослый иранец, почесываясь.
– Она должна носить чадру, и покрывать себя целиком, и ходить скромно. Мы же все здесь мужчины. Мы все произвели на свет потомство. Она что, думает, что мы евнухи?
– Ее следовало бы высечь за то, что она дразнит нас.
Павуд аккуратно поковырял пальцем в носу:
– С Божьей помощью скоро и высекут. Публично. Все будут подчиняться законам ислама и его наказаниям.
– Говорят, у американских женщин на лобке волосы не растут.
– Да нет, они просто там себя бреют.
– Есть там волосы, нет ли, ваше превосходительство старший клерк, хотел бы я вставить ей, пока она не завопит. От радости, – сказал коротышка, и все рассмеялись.
– Этот остолоп-верзила, ее муж, так и делает каждую ночь, с тех пор как она приехала. – Глаза старшего клерка сверкнули. – Я слышал ночью их стоны.
Павуд прикурил сигарету от старого окурка, поднялся и подошел к окну. Сквозь очки он пристально вглядывался в небо, пока не заметил вертолет, заходивший на посадку. Смерть всем иностранцам, подумал он, потом добавил в самом потаенном уголке своего сердца: и смерть Хомейни и его своре паразитов! Да здравствует Туде и революция народных масс!
Диспетчерская вышка с окнами по всем четырем сторонам была небольшой и хорошо оборудованной. Это место служило постоянной базой «С-Г» уже много лет, и у компании было время оснастить ее некоторыми современными приборами для обеспечения безопасности полетов и посадки машин в любую погоду. Фредди Эйр, исполнявший в отсутствие Старка обязанности старшего пилота, ждал Мануэлу.
– НХВ заходит на посадку, – сообщил он, когда она поднялась по лестнице. – Он…
– О, чудесно! – прервала его Мануэла со счастливой улыбкой.
Весь день они безуспешно пытались связаться со Старком. «Ты не волнуйся, – успокаивал ее Эйр, – высокочастотная связь у них часто отключается, у нас то же самое». Единственным сообщением, которое они получили с прошлого вечера, сразу после наступления темноты, был краткий доклад Старка о том, что он ночует в Бендер-Дейлеме и свяжется с ними сегодня.
– Извини, Мануэла, но Дюка на борту нет. Машину ведет Марк Дюбуа.
– Произошла авария? – вырвалось у нее, и весь мир покатился куда-то из-под ног. – Он ранен?
– Господи, нет, ничего подобного! Когда Марк был на связи, несколько минут назад, он сообщил, что Дюк остался в Бендер-Дейлеме, ему велели привезти муллу и его людей назад.
– И все? Ты уверен?
– Уверен. Смотри, – Эйр показал рукой в окно, – вон он.
206-й красиво возник из солнечного света. Позади вертолета к небу вздымались горы Загрос. Ниже торчали трубы большого нефтеперерабатывающего завода, на них негаснущими свечами плясало пламя сжигаемых газов. Вертолет приземлился точно в центре посадочной площадки номер один.
– НХВ. Выключаю двигатели, – долетел по радио голос Марка Дюбуа.
– Вас понял, НХВ, – ответил дежурный «С-Г» по диспетчерской вышке Массил Тугул, палестинец, проработавший в компании уже много лет. Он переключился на основную частоту базы. – База, других машин в системе сейчас нет. Подтверждаю, что HVU и HCF вернутся до заката.
– О’кей, «С-Г».
Возникла короткая пауза, потом по основному каналу базы они услышали хриплый голос на фарси, вклинившийся в трансляцию с 206-го. Голос говорил секунд тридцать, потом замолчал.
– Иншаллах! – пробормотал Массил.
– Кто это был, черт его возьми?! – вскинулся Эйр.
– Мулла Хусейн, ага.
– Что он сказал? – спросил Эйр, забыв, что Мануэла говорит на фарси.
Массил замялся. Мануэла, страшно побледнев, ответила вместо него:
– Мулла говорил: «Во имя Аллаха и во имя вихря Божьего, разите!» – снова и снова, просто раз за… – Она замолчала.
С противоположного конца летного поля донеслись приглушенные звуки автоматной стрельбы. Эйр тут же схватил микрофон.
– Marc, à la tour, vite, immédiatement![17] – приказал он на прекрасном французском, потом, прищурившись, посмотрел в сторону базы в полумиле от них.
Из казарм выбегали люди. Некоторые держали в руках автоматы. Несколько человек упали, когда другие люди открыли по ним огонь. Эйр распахнул одну из створок окна, чтобы лучше слышать. Крики «Аллах-у акбаррр» смешивались с хриплым треском автоматических винтовок.
– Что это там? Рядом с воротами, с главными воротами? – спросила Мануэла.
Массил вскочил на ноги и встал рядом с ней, столь же потрясенный и изрядно испуганный.
Эйр протянул руку к биноклю, навел окуляры:
– Боже всемогущий, солдаты стреляют по базе, и… грузовики штурмуют главные ворота… их штук шесть… «зеленые повязки», муллы, солдаты выпрыгивают из них…
На канале базы вдруг возник возбужденный голос, что-то кричавший на фарси, потом так же внезапно оборвался. Мануэла снова перевела:
– «Во имя Аллаха, убивайте всех офицеров, которые против имама Хомейни, и берите в свои руки…» Это революция!
Внизу они увидели, как из вертолета выбрались мулла Хусейн и двое его людей из «зеленых повязок», с автоматами в руках. Мулла махнул Марку рукой, чтобы тот вылез из кабины, но пилот лишь помотал головой, ткнул пальцем вверх, показывая на вращающиеся лопасти, и продолжил процедуру отключения. Хусейн на мгновение растерялся.
На всей территории «С-Г» работа остановилась. Люди высовывались из окон или выбегали на бетон и стояли там безмолвными небольшими группами, глядя вдаль через летное поле. Стрельба становилась громче. Неподалеку джип и автоцистерна с топливом, которые должны были обслуживать приземлившийся 206-й, остановились, визжа тормозами, едва только началась стрельба. Хусейн, знаком приказавший джипу остановиться, двинулся к нему, оставив одного человека охранять вертолет. Водитель увидел его, выскочил из машины и бросился наутек. Мулла послал ему вдогонку проклятье и вместе с «зеленой повязкой» забрался в джип, сел за руль и на полном газу понесся по дороге вдоль периметра базы в сторону дальних казарм.
Дюбуа взлетел по лестнице, прыгая через три ступеньки. Ему было тридцать шесть лет – высокий, худой, темноволосый, с проказливой улыбкой. Он тут же вытянул руку и обменялся рукопожатием с Эйром.
– Мадонна, ну и денек, Фредди! Я… Мануэла! – Он тепло расцеловал ее в обе щеки. – С Дюком все в порядке, chérie. Он просто разругался с муллой, который сказал, что больше с ним не полетит. Бендер-Дейлем не… – Он замолчал, вдруг остро ощутив присутствие Массила и не доверяя ему. – Мне нужно выпить. Давайте пойдем в столовую, а?
До столовой они не дошли. Марк вывел их на бетонированную площадку и свернул за угол здания, где они могли за всем наблюдать, не опасаясь быть услышанными.
– Нельзя быть уверенным, на чьей стороне Массил… э-э… да и вообще большинство из наших сотрудников. Если они и сами могут это сказать, бедолаги.
На другом краю поля раздался громкий взрыв. Из одного из подсобных строений вырвалось пламя, заклубился дым.
– Mon Dieu, это что, топливный склад?
– Нет, где-то рядом с ним. – Эйра переполняло беспокойство.
Еще один взрыв отвлек его внимание, потом к беспорядочной автоматной стрельбе примешался тяжелый, гортанный раскат пушечного выстрела. Танки.
Джип с муллой за рулем уже исчез за бараками. Рядом с главными воротами в беспорядке стояли армейские грузовики; прибывшие на них взбунтовавшиеся солдаты и «зеленые повязки» исчезли внутри бараков и ангаров. Несколько тел лежало в пыли. Солдаты танкового подразделения охраняли здание, где размещался кабинет командира гарнизона, полковника Пешади, пригнувшись возле входа, с автоматами наготове. Другие ждали у окон второго этажа. Один из тех, что были наверху, дал автоматную очередь, когда с полдюжины вопящих солдат, армейских и из ВВС, бросились в атаку через площадь. Еще одна очередь – и все они полегли, мертвые, умирающие или тяжело раненные. Один из раненых, то ползком, то карабкаясь на четвереньках, попытался выбраться с площади. Танковая охрана дала ему добраться почти до самого края. Потом изрешетила пулями.