Джеймс Клавелл – Гайдзин (страница 47)
Варгашу потребовались огромные усилия, чтобы не выдать голосом охватившего его возбуждения.
– Они хотят купить тысячу ружей, заряжающихся с казенной части, и по тысяче латунных патронов на каждое ружье. Мы должны назвать справедливую цену и осуществить поставку за три месяца. Если мы уложимся за два месяца, они готовы заплатить премию – двадцать процентов.
Внешне Макфей оставался таким же спокойным.
– Это все, что они хотят купить в данный момент?
Варгаш перевел вопрос.
– Да, сеньор, но они просят тысячу патронов к каждому ружью. И маленького размера пароход.
Макфей подсчитывал в уме огромную прибыль, которую сулила эта сделка, но еще больше его занимали сейчас недавний разговор с Грейфортом и хорошо известная всем враждебность, с которой адмирал и генерал – сэр Уильям поддерживал их в этом – относились к продаже любого оружия на любых условиях. Помнил он и о различных убийствах. И о Кентербери, разрубленном на куски. И о том, что сам он лично не одобрял торговли оружием, за исключением тех случаев, когда это ничем не грозило британцам. А могут ли подобные сделки вообще считаться безопасными при такой воинственности этого народа?
– Пожалуйста, переведите, что я смогу дать им ответ через три недели. – Он увидел, как приятная улыбка сползла с лица молодого человека.
– Ответить… сичас. Нет три неде’ри.
– Нет ружей здесь, – медленно произнес Макфей, обращаясь непосредственно к нему. – Должен писать Гонконг, главный контора, девять дней туда, девять дней назад. Немного ружей с затворами там есть. Все остальные – Америка. Четыре или пять месяцев минимум.
– Нет понимай.
Варгаш перевел. Самураи заговорили между собой, купец отвечал на их вопросы с горячим подобострастием. Еще вопросы Варгашу, на которые тот ответил с вежливым достоинством.
– Он говорит, очень хорошо, он сам или другой чиновник из Тёсю вернется сюда через двадцать девять дней. Сделка должна храниться в тайне.
– Разумеется. – Макфей посмотрел на юношу. – Секрет.
–
– Спросите его, как поживает тот, другой самурай, Сайто. – Он заметил, как они нахмурились, но ничего не смог прочесть по их лицам.
– Они не знают его лично, сеньор.
Дальше последовали прощальные поклоны, и Джейми остался один. Погруженный в свои мысли, он убрал ремень с револьвером назад в шкаф. «Если я не продам им эти ружья, их продаст Норберт – что бы он там ни говорил про мораль».
Варгаш вернулся, очень довольный:
– Превосходная возможность, сеньор, но и большая ответственность.
– Да. Интересно, что ответит главная контора на этот раз.
– Узнать это нетрудно, сеньор, причем очень быстро. Вам незачем ждать восемнадцать дней, разве главная контора не у вас наверху?
Макфей уставился на него:
– Черт меня подери, я ведь совсем забыл! Нелегко вот так сразу привыкнуть к мысли, что Малкольм теперь тайпан, вершитель судеб компании. Вы правы.
Снаружи послышался нарастающий топот бегущих ног, дверь распахнулась.
– Простите, что врываюсь вот так! – с трудом выдавил из себя вконец запыхавшийся Неттлсмит. Его помятый цилиндр съехал набок. – Полагаю, вам следует об этом знать. Мне только что сообщили, что несколько минут назад на мачте миссии был поднят голубой сигнальный флаг… потом его спустили, подняли снова, а вслед за этим приспустили до половины мачты, где он и остался.
Джейми посмотрел на него, разинув рот:
– Какого дьявола все это может значить?
– Не знаю. Мне известно только одно: половина мачты обычно означает, что кто-то умер, не так ли?
Сильно встревоженный, адмирал снова навел бинокль на флагшток миссии. Остальные люди на квартердеке – капитаны других кораблей его флота, Марлоу, генерал, французский адмирал и фон Хаймрих – были озабочены не в меньшей степени, Сератар и Андре Понсен озабоченность лишь изображали. Полчаса назад, когда впередсмотрящий поднял тревогу, все они выскочили на палубу прямо из-за обеденного стола. Кроме русского посланника.
– Если вам угодно торчать на холоде – прекрасно. Я, черт возьми, не горю таким желанием. Когда с берега прибудет ответ: да, нет или война, будьте любезны, разбудите меня. Если начнете обстрел, я к вам присоединюсь…
Марлоу смотрел на толстую складку кожи над воротником адмирала, презирая его и жалея о том, что он сейчас не на берегу вместе с Тайрером или не на борту собственного корабля «Жемчужина». В полдень адмирал заменил временно назначенного им капитана чужаком, неким лейтенантом Дорнфилдом, – вопреки его совету. «Вот ведь сукин сын, вы только поглядите, с каким, черт побери, высокомерием он подносит к глазам и наводит на берег свой бинокль – нам всем и так известно, что бинокли стоят очень дорого и выдаются исключительно адмиральским чинам. Проклятый ста…»
– Марлоу!
– Слушаю, сэр.
– Нам нужно выяснить, какого дьявола там происходит. Вы отправляетесь на берег… нет, вы понадобитесь мне здесь! Томас, не будете ли вы так любезны послать в миссию одного из своих офицеров? Марлоу, отрядите вместе с ними сигнальщика.
Генерал тут же показал большим пальцем на своего адъютанта, который заспешил прочь; Марлоу не отставал от него ни на шаг. Сератар плотнее запахнулся в сюртук из толстой шерсти, спасаясь от леденящего ветра.
– Боюсь, сэр Уильям накрепко заперся в миссии.
– Помнится, вы уже излагали свое мнение сегодня утром, – резко ответил адмирал.
Совещание, на которое он пригласил посланников, прошло шумно и не привело ни к какому решению, за исключением «немедленного выступления большими силами» графа Сергеева.
– Каковыми, мой дорогой граф, – тут же едко указал адмирал, – мы на данный момент не располагаем, если вслед за обстрелом города нам понадобится занять его и окрестности.
Кеттерер поджал губы и гневно уставился на Сератара, они давно не любили друг друга.
– Я уверен, сэр Уильям найдет выход, но скажу вам честно, я спалю Эдо дотла, если увижу, что наш флаг падет, клянусь Богом!
– Согласен с вами, – кивнул Сератар. – Это вопрос чести нации!
Лицо фон Хаймриха словно окаменело.
– Джапы не глупцы, в отличие от некоторых людей. Я не могу поверить, что они не станут считаться с той силой, которой мы сейчас располагаем.
Налетел неожиданный порыв ветра, заскрипев реями наверху, море еще больше потемнело, серые облака густели с каждой минутой. Все глаза повернулись на восток, к черной линии шквала на горизонте. Шквал двигался в берегу, угрожая кораблям, стоявшим на мелкой воде.
– Марлоу, пошлите… Марлоу! – проревел адмирал.
– Слушаю, сэр? – Марлоу бегом бросился к Кеттереру.
– Ради бога, держитесь поблизости, до вас не докричишься! Просигнальте на все корабли: «Приготовиться выйти в море. При быстром ухудшении погоды действовать самостоятельно по моей команде. Соединиться в Канагаве, как только позволят погодные условия». Вы, капитаны, возвращайтесь на свои корабли, пока еще есть возможность.
Они заспешили к трапу, радуясь возможности убраться подальше.
– Я тоже возвращаюсь на свой корабль, – сказал французский адмирал.
– Мы отправимся с вами, мсье адмирал. – Сератар повернулся к Кеттереру. – Благодарю вас за гостеприимство, адмирал Кеттерер.
– А как быть с графом Алексеем? Он ведь прибыл с вами, не так ли?
– Пусть себе спит. Русского медведя лучше не будить,
Оба они прекрасно знали о заигрываниях Пруссии с русским царем с целью добиться нейтралитета России в случае любой конфронтации на Западе, что позволило бы Пруссии вести экспансию в Европе, осуществляя свою государственную политику, открыто направленную на объединение всех германоязычных народов в одну германскую нацию с Пруссией во главе.
Марлоу, спеша за сигнальщиком, увидел свой фрегат «Жемчужина», спокойно покачивающийся на якоре, и сердце его наполнилось тревогой. Он был готов выть с досады, что не стоит сейчас там, на капитанском мостике. Нахмурив брови, он опять посмотрел в сторону моря, оценивая взглядом линию шквала, тяжесть наливающихся свинцом туч, пробуя языком ветер и чувствуя в нем вкус и запах соли.
– Да, этот сукин сын задаст нам трепку что надо.
В зале для приема гостей британской миссии сэр Уильям в окружении офицера шотландцев, Филипа Тайрера и охранников, сидя в кресле, холодно смотрел, как три японских чиновника неторопливо рассаживаются напротив, а их телохранители занимают места за их спинами. На встречу прибыли седовласый старейшина Адати, даймё земли Мито, переодетый в самурая рыбак Мисамото и, наконец, коротконогий, с большим животом чиновник бакуфу, тайно говоривший по-голландски, чье секретное задание состояло в том, чтобы с глазу на глаз доложить Ёси, как протекала встреча и как вели себя остальные двое. По обыкновению, ни один из японцев не воспользовался своим настоящим именем.
Как и вчера, в миссию прибыли пять паланкинов – и с той же торжественностью, хотя количество охранников увеличилось. Два из них оказались пустыми, и это открытие странным образом встревожило сэра Уильяма. В добавление к тому, что самураи всю ночь беспрестанно рыскали вокруг храма и миссии, оно заставило сэра Уильяма послать флоту сигнал условной тревоги, приспустив вымпел до половины мачты. Он надеялся, что этот сигнал будет правильно понят Кеттерером.
На переднем дворе миссии Хирага, вновь переодетый садовником, был встревожен не меньше его, он встревожился еще больше, когда увидел, что Ёси среди прибывших чиновников не оказалось. Это означало, что столь тщательно продуманный план нападения на Ёси из засады у самых ворот замка, когда он будет возвращаться назад, придется отменить. Он тут же постарался исчезнуть, но самураи охраны раздраженно приказали ему вернуться к работе. Кипя от возмущения, он подчинился, ожидая, когда представится возможность улизнуть.