Джеймс Клавелл – Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 2. Рискованная игра (страница 33)
И последнее, возвращаясь к «Севрину». Я решился на очень большой риск и вышел на одного из самых ценных наших людей в святая святых сверхсекретного пятого отдела КГБ. И только сегодня получил от него сообщение, что личность «Артура», руководителя «Севрина», настолько засекречена, что даже он не имеет доступа к этой информации. Он сообщил лишь, что этот человек англичанин и один из его инициалов – «Р». Боюсь, тут мало на что можно опереться.
Надеюсь свидеться с вами. Помните, мои бумаги ни при каких обстоятельствах не должны попасть в чужие руки. С почтением,
Данросс запомнил телефонный номер в Женеве, ввел его шифром в свою адресную книгу и зажег спичку. Бумага для писем, отсылаемых авиапочтой, съежилась и загорелась.
«Р». Роберт, Ральф, Ричард, Робин, Род, Рой, Рекс, Руперт, Ред, Родни и опять назад к Роджеру. И к Роберту. Роберт Армстронг, или Роджер Кросс, или… или кто?
«Боже всемогущий», – думал Данросс, ощущая слабость во всем теле.
– Восемь семь один шесть пять шесть пять в Женеве, «номер с номером», – проговорил он в трубку личного телефона.
Навалилась усталость. Спал он прошлой ночью беспокойно, в снах опять был на войне, в охваченной пламенем кабине своего самолета, в ноздрях стоял запах гари. Проснулся в холодном поту и долго прислушивался к звукам дождя. Через некоторое время осторожно встал. Пенн крепко спала, и во всем Большом Доме царила тишина. Только старая А Тат, как всегда, сразу поднялась, чтобы приготовить ему чай. И снова на дистанцию: гонка целый день, враги, сжимающие кольцо, и ничего, кроме дурных вестей. «Бедный Джон Чэнь, – подумал он, а потом безуспешно попытался стряхнуть усталость. – Может, удастся прикорнуть на часок между пятью и шестью? Вечером голова должна работать очень хорошо».
Оператор соединил, и он услышал длинные гудки.
– Ja?[37] – ответил тихий голос.
– Hier ist[38] герр Данросс из Гонконга. Фрау Грессерхофф, bitte[39], – проговорил он на хорошем немецком.
– О! – Последовала долгая пауза. – Ich bin[40] фрау Грессерхофф. Тайбань?
–
–
–
– Да. – Голос был печальный. – Да. Я узнала в понедельник.
– Я только что получил письмо от него. По его словам, у вас есть кое-что для меня? – осторожно спросил он.
– Да, тайбань. Да, есть.
– Можете ли вы привезти это сюда? К моему глубокому сожалению, я к вам приехать не могу.
– Да. Да, конечно, – помолчав, сказала она. Ее негромкая речь ласкала слух. – Когда я должна приехать?
– Как можно быстрее. Если через пару часов вы подойдете в наш офис на авеню Берн, скажем, в полдень, там будут билеты и деньги для вас. Мне кажется, есть рейс «Свиссэр», который вылетает сегодня днем – если это возможно.
Снова молчание. Он терпеливо ждал. В пепельнице горело, скручиваясь, письмо АМГ.
– Да, – промолвила она. – Это возможно.
– Я все устрою. Хотите, чтобы вас кто-то сопровождал?
– Нет-нет, благодарю, – проговорила она так тихо, что ему пришлось зажать ухо ладонью, чтобы лучше слышать. – Прошу извинить меня за то, что доставляю вам столько хлопот. Я могу сделать все сама.
– Ну что вы, какие хлопоты, – воскликнул он, довольный тем, что еще может бегло разговаривать по-японски. – Пожалуйста, приходите ко мне в офис в полдень… Кстати, у нас здесь тепло и сыро. А, извините, прошу прощения за такой вопрос, но ваш паспорт будет швейцарский или японский и под каким именем вы поедете?
Последовала еще более долгая пауза.
– Я буду… думаю, что мне следует… Паспорт будет швейцарский, и поеду я под именем Рико Грессерхофф.
– Благодарю вас, фрау Грессерхофф. Жду встречи с вами.
Он задумчиво положил трубку. Остатки письма АМГ догорели, пустив струйку дыма. Он тщательно растолок пепел.
«Как теперь быть с Жаком?»
Глава 46
Жак де Вилль тяжело поднимался по мраморным ступеням в бельэтаж отеля «Мандарин», где было полно людей, которые еще пили чай.
Скинув плащ, он шел через толпу и чувствовал себя очень постаревшим. Он только что говорил с женой Сюзанной, которая была в Ницце. Специалист из Парижа еще раз осмотрел Аврил и сказал, что внутренние травмы могут быть не такими серьезными, как кажется.
– Он говорит, что нужно иметь терпение, – обрушивался на него парижский говорок Сюзанны. – Но, Матерь Божья, где его взять, это терпение? Бедное дитя в полном смятении и сходит с ума. Она не устает повторять: «Но ведь за рулем была я. Это была я, мама, я! Если бы не я, мой Борж был бы жив, если бы не я…» Я боюсь за нее, chéri!
– А она уже знает, что у нее… о внутренних органах?
– Нет, еще не знает. Доктор не велел говорить ей, пока сам не будет уверен. – И Сюзанна расплакалась.
Мучительно переживая, Жак как мог постарался успокоить жену и обещал перезвонить через час. Некоторое время он соображал, как быть, потом сделал кое-какие приготовления и приехал сюда.
Телефонная будка около газетного киоска была занята, поэтому он купил дневной выпуск газеты и пробежался по заголовкам. ДВАДЦАТЬ ПЕРЕСЕЛЕНЦЕВ ПОГИБЛО ПОД ГРЯЗЕВЫМИ ОПОЛЗНЯМИ В АБЕРДИНЕ… ДОЖДИ БУДУТ ПРОДОЛЖАТЬСЯ… ОТМЕНЯТ ЛИ БОЛЬШИЕ СКАЧКИ В СУББОТУ?.. КЕННЕДИ РЕКОМЕНДУЕТ СОВЕТАМ НЕ СОВАТЬСЯ ВО ВЬЕТНАМ… ФРАНЦИЯ И КИТАЙ ОТВЕРГЛИ ДОГОВОР О ЗАПРЕЩЕНИИ ИСПЫТАНИЙ ЯДЕРНОГО ОРУЖИЯ, ПОДПИСАННЫЙ В МОСКВЕ ДИНОМ РАСКОМ[41], АНДРЕЕМ ГРОМЫКО И СЭРОМ АЛЕКОМ ДУГЛАС-ХЬЮМОМ[42]… МАЛАЙСКИЕ КОММУНИСТЫ РАЗВИВАЮТ НАСТУПЛЕНИЕ… УМЕР ПРЕЖДЕВРЕМЕННО РОДИВШИЙСЯ ВТОРОЙ СЫН КЕННЕДИ… ПРОДОЛЖАЮТСЯ ПОИСКИ УЧАСТНИКОВ ВЕЛИЧАЙШЕГО ОГРАБЛЕНИЯ ПОЕЗДА В АНГЛИИ… СКАНДАЛ С ПРОФЬЮМО ДИСКРЕДИТИРУЕТ КОНСЕРВАТИВНУЮ ПАРТИЮ…
– Извините, сэр, вы звонить? – спросила сзади какая-то американка.
– О, о да, благодарю вас, извините! Я не заметил, что телефон освободился. – Зайдя в будку, он закрыл дверь, вставил монету в прорезь и набрал номер. Послышался гудок. Его охватило волнение.
– Да?
– Мистера Лоп-сина, пожалуйста, – сказал он, еще не разобрав, кто это.
– Здесь нет никакого мистера Лоп-
– Я хотел бы оставить сообщение.
– Вы ошиблись номером. Справьтесь в телефонном справочнике.
Пароль был закончен правильно, и он начал:
– Прошу прощения за…
– Какой у тебя номер? – грубо прервали его.
Жак тут же назвал.
– Это телефонная будка?
– Да. – Телефон мгновенно отключился.
Повесив трубку, де Вилль почувствовал, что ладони стали вдруг влажными от пота. Номер Суслева можно было использовать лишь в экстренных случаях, но ведь сейчас именно такой случай. Он не отрываясь смотрел на телефон.
– Прошу прощения, сэр, – крикнула американка, приоткрыв стеклянную дверь. – Разрешите, я позвоню? Я быстро.
– Ох! О я… одну минутку. – Жак смутился. За ней уже выстроилась очередь из трех китайцев, которые нетерпеливо и злобно уставились на него. – Я… всего минутку. – Он снова прикрыл дверь. На спине выступил пот. Он ждал, ждал и ждал, и наконец телефон зазвонил. – Алло?
– В чем срочность?
– Я… я только что получил известия из Ниццы. – Осторожно подбирая слова и не упоминая имен, Жак пересказал Суслеву суть разговора с женой. – Я сейчас же улетаю туда вечерним рейсом и подумал, что лучше сказать вам лично, чтобы…
– Нет, сегодня вечером – слишком скоро. Закажи билеты на завтрашний вечерний рейс.
Жаку показалось, что мир рушится.
– Но я несколько минут назад разговаривал с тайбанем, и он не против, если я полечу сегодня вечером. У меня билеты заказаны. Я могу вернуться через три дня, у нее действительно ужасный голос по телефону. Неужели вы…
– Нет! – еще более резким тоном заявил Суслев. – Я позвоню тебе сегодня вечером, как договорились. До этого момента все может подождать. По этому номеру больше не звони! Только в случае действительно экстренной ситуации.
Жак открыл было рот, чтобы горячо возразить, но телефон уже умолк. В голосе Суслева чувствовалась злость.
«Но это же действительно экстренная ситуация, – взбудораженно сказал себе де Вилль и стал снова набирать номер. – Я нужен там Сюзанне, и Аврил тоже. И тайбань был не против. Сказал: „Правильно, Жак. Оставайся там, сколько будет нужно. Эндрю тебя прикроет“.
А теперь… Merde, как быть? Суслев ведь мне не надзиратель!
Или надзиратель?»
Покрывшись холодным потом, де Вилль перестал набирать номер и повесил трубку.