Джеймс Клавелл – Благородный Дом. Роман о Гонконге. Книга 1. На краю пропасти (страница 4)
– А сколько у тебя на счетах, официально или через подставных лиц?
Ошеломленный компрадор медлил с ответом.
– В будущем я намерен использовать твои акции при голосовании вместе с нашими. – Данросс не сводил глаз с компрадора. – Я хочу знать, сколько их, сейчас, а завтра к полудню жду от тебя письменного подтверждения официальной передачи мне и последующим тайбаням бессрочной доверенности на голосование, а также права первого выбора акций, если ты когда-нибудь решишь их продать.
Молчание затягивалось.
– Иэн, – заговорил было Филлип Чэнь, – эти акции… – Но воля Данросса пошатнула его решимость. – Шесть процентов… немногим более шести процентов. Я… все будет так, как пожелаешь.
– Ты не пожалеешь об этом. – Данросс перенес внимание на Аластэра Струана, и сердце у того замерло. – Так сколько акций у нас? Сколько у подставных лиц?
Аластэр колебался.
– Это всегда знал лишь тайбань.
– Конечно. Но нашему компрадору нужно доверять, причем абсолютно. – Данросс пытался вернуть старику попранное достоинство, понимая, как тот переживает свое унижение в присутствии Аластэра Струана. – Сколько?
– Пятнадцать процентов, – выдавил из себя Струан.
Данросс, как и Филлип Чэнь, даже охнул. Ему хотелось закричать: «Господи Иисусе, у нас пятнадцать процентов, а у Филлипа еще шесть, и у тебя, черт побери, не хватило ума, чтобы использовать такой пакет, какого, вероятно, больше нет ни у кого, чтобы добиться для нас кредитов, когда мы почти разорены?»
Вместо этого он наклонился, разлил остатки вина по бокалам и за это время сумел успокоить бешено колотящееся сердце.
– Прекрасно, – невозмутимо, ровным тоном произнес он. – Надеюсь, теперь дела у нас пойдут лучше, чем когда-либо. – Он сделал глоток вина. – Я переношу особое собрание. На следующую неделю.
Оба собеседника внимательно смотрели на него. Несмотря на вражду, тайбани «Струанз», «Ротвелл-Горнт» и банка «Виктория» ежегодно начиная с 1880 года тайно встречались для обсуждения вопросов, которые влияли на будущее Гонконга и Азии.
– Они могут не согласиться на перенос собрания, – сказал Аластэр.
– Я позвонил всем сегодня утром. Оно состоится в следующий понедельник, в девять утра, здесь.
– Кто будет от банка?
– Заместитель главного управляющего Хэвегилл: старик в отпуске – сначала собирался в Японию, потом в Англию. – Лицо Данросса помрачнело. – Придется обойтись тем, что есть.
– Пол – парень ничего, – заявил Аластэр. – Он будет следующим главным управляющим.
– Не будет, если у меня получится, – парировал Данросс.
– Тебе никогда не нравился Пол Хэвегилл, да, Иэн? – спросил Филлип Чэнь.
– Да. Он слишком ограничен, слишком замкнут в пределах Гонконга, слишком отстал от времени и слишком напыщен.
– И он настраивал против тебя твоего отца.
– Да. Но это не главное, почему он должен уйти, Филлип. Он должен уйти, потому что стоит на пути Благородного Дома. Он слишком консервативен, недопустимо щедр по отношению к «Эйшн пропертиз» и, как я считаю, является тайным союзником «Ротвелл-Горнт».
– Не согласен, – сказал Аластэр.
– Знаю. Но нам нужны деньги, чтобы расширяться, и я намерен эти деньги достать. Так что я собираюсь использовать мой двадцать один процент очень серьезно.
Буря за окном усилилась, но они, похоже, этого не замечали.
– Не советую рассчитывать на банк «Виктория», – серьезно заявил Филлип.
– И я тоже, – поддержал Аластэр Струан.
– А я и не собираюсь. При условии, что со мной будет сотрудничать
– За каким чертом? – Шея Струана вновь побагровела.
– Между нами и его «Эйшн пропертиз» мы…
– Пламм в черном списке Дирка Струана, как ты его называешь, и на сто процентов наш противник.
– Из четырех ведущих гонконгских компаний решающий голос у нас… – Громкий телефонный звонок не дал ему договорить. Все посмотрели на телефон.
– Это теперь твой телефон, не мой, – мрачно буркнул Аластэр Струан.
Данросс снял трубку.
– Данросс. – Послушав немного, он произнес: – Нет, мистер Аластэр Струан покинул свой пост, теперь я тайбань «Струанз». Да. Иэн Данросс. Что в телексе? – Он снова стал слушать. – Да, благодарю вас.
Он положил трубку. Потом наконец нарушил тишину:
– Звонили из нашего офиса в Тайбэе.[10] «Нетающее облако» затонуло у северного побережья Формозы.[11] Они полагают, что судно пошло на дно со всем экипажем…
Воскресенье
18 августа 1963 года
Глава 1
Полицейский в легком тропическом костюме и белой рубашке с форменным галстуком стоял, опершись на угол стойки бюро информации, и незаметно наблюдал за высоким евразийцем. В ярко освещенном здании аэропорта было жарко. Влажный воздух полнился запахами. Как всегда галдящие толпы китайцев. Мужчины, женщины, дети, грудные младенцы. Подавляющее большинство – кантонцы. Другие азиаты, несколько европейцев.
– Суперинте́ндент?
Мило улыбаясь, ему протягивала трубку девица из бюро информации.
– Вас, сэр. – Белоснежные зубы, темные волосы, темные миндалевидные глаза, прелестная золотистая кожа.
– Спасибо. – Он обратил внимание, что девица из Кантона и новенькая. Улыбка на самом деле ничего не значила, за ней не скрывалось ничего, кроме кантонского бесстыдства, но ему на это было наплевать. – Да, – сказал он в трубку.
– Суперинтендент Армстронг? Это диспетчерская. «Янки-2» только что приземлился. По графику.
– По-прежнему шестнадцатый выход?
– Да. Он будет там через шесть минут.
– Спасибо. – Роберт Армстронг был мужчина немаленький. Он перегнулся через стойку и положил трубку. При этом отметил длинные ноги девицы, ее соблазнительные формы, подчеркнутые глянцевым, чересчур облегающим форменным
– Мона Лян, сэр.
– Спасибо, Мона Лян. – Он кивнул, не отрывая от нее бледно-голубых глаз, и заметил, что она почувствовала его взгляд и слегка поежилась. Это было приятно. Он ухмыльнулся и снова переключил внимание на того, за кем следил.
Евразиец, Джон Чэнь, стоял у одного из выходов без сопровождающих, и это было удивительно. Удивительно было и то, что он нервничал. Обычно Джон Чэнь сохранял полную невозмутимость, а теперь поминутно посматривал то на свои часы, то на табло ПРИБЫТИЕ, потом снова на часы.
«Еще минута – и начнем», – подумал Армстронг.
Он потянулся было в карман за сигаретой, но вспомнил, что бросил курить две недели назад в качестве подарка на день рождения жены. Поэтому лишь коротко выругался и засунул руки еще глубже в карманы.
Вокруг бюро информации носились и толкались неугомонные пассажиры и встречающие. Они то уходили, то возвращались, громко спрашивая, где и когда, как и почему и снова где на самых различных диалектах. Кантонский он понимал хорошо. Немного знал шанхайский и северный пекинский.[13] Несколько выражений и бо́льшую часть ругательств на диалекте чаочжоу. Чуть-чуть тайваньского.
Он уже шел от стойки легкой походкой спортсмена – на голову выше всех в толпе, крупный, широкоплечий. Он отслужил в полиции Гонконга семнадцать лет и теперь возглавлял Си-ай-ди – департамент уголовного розыска – района Коулун.
– Добрый вечер, Джон, – сказал он. – Как дела?
– О, привет, Роберт. – Джон Чэнь мгновенно насторожился. По-английски он говорил с американским акцентом. – Все замечательно, спасибо. А у тебя?
– Прекрасно. Ваш человек в аэропорту сообщил в паспортный контроль, что ты встречаешь какой-то особый самолет. Чартерный – «Янки-2».
– Да, но это не чартер. Этот самолет частный. Принадлежит Линкольну Бартлетту, американскому миллионеру.
– Он сам на борту? – спросил Армстронг, хотя знал ответ.
– Да.
– Его кто-нибудь сопровождает?