Джеймс Кервуд – Там, где начинается река (страница 26)

Десять минут спустя он отважился на отчаянный шаг. У него не было времени, чтобы долго оставаться в нерешительности. Он должен был во что бы то ни стало найти Смита и найти его быстро! Он был уверен, что в данном случае Мириам Киркстон может дать ему самые точные указания, и немедленно отправился к ее дому на холме, мысленно готовя те вопросы, которые должен будет задать ей. Но и здесь его ждало разочарование: мисс Киркстон не было дома. Может быть, она и была дома, но, во всяком случае, не отзывалась ни на его звонки, ни на стук в дверь.

Кейт пошел на вокзал. Ни один человек из всех тех, кого он спрашивал, не видел Смита, садящегося в западный поезд — единственный поезд, который до сих пор был отправлен. То же самое подтвердил и кассир: он знает Смита и ему сегодня билета не продавал. Ясно было, что Смит находится где-нибудь в городе. В голове Кейта зароились подозрения, и на минуту он представил себе Смита в обществе Мириам Киркстон. Ему стало противно за обоих.

В таком настроении он явился в канцелярию инспектора. Пройдя внутрь, он облокотился на письменный стол и воззрился на Мак-Довеля. Видно было по всему, что на сей раз он играл роль следователя.

— Собственно говоря, — начал он, — если между ними и существует какая-нибудь связь, то это их частное дело, которое нас абсолютно не касается. Неважно то, что она — белая, а он — желтый. Но это между прочим! А важно следующее: мне очень интересно знать, где находится теперь ее жирный братец?

Мак-Довель медлил с ответом.

— Нет, это нельзя назвать связью, — произнес он наконец. — Тут готовится какое-то преступление, план которого они вместе разрабатывают…

— Где сейчас находится ее жирный братец? — снова повторил Кейт и для большей выразительности каждое слово сопровождал ударом кулака по столу. — Где он?

Мак-Довель был глубоко смущен. Кейт обратил на это внимание и ждал.

После минуты молчания инспектор поднялся со своего вертящегося кресла, подошел к окну, некоторое время глядел наружу и снова побрел на свое место, с таким ожесточенным видом крутя свой длинный седой ус, что явно выдавал свое волнение.

— Черт побери, Коннистон! — воскликнул он. — У вас какая-то странная манера задавать маленькие нелепые вопросы, на которые, однако, часто трудно ответить.

— Но эти маленькие вопросы имеют иногда очень большое значение, — добавил Кейт. — Вот, например, мне кажется страшно важным, где находится Питер Киркстон и почему он ничего не делает, чтобы спасти сестру? Где он?

— Не знаю. Он исчез из города около месяца тому назад. Мириам заявляет, что он будто бы пропадает в Британской Колумбии, где хлопочет насчет старых золотых приисков. Она сама точно не знает, где его можно сейчас найти.

— И вы верите ей?

Их глаза встретились. Тут не было больше места различным уверткам. Они поняли друг друга.

Мак-Довель улыбнулся, как бы признавая несомненный факт.

— Нет, Коннистон, не верю. Должен вам сказать, что Мириам Киркстон самая очаровательная лгунья на свете. Но я должен отметить еще одну замечательную вещь: она лжет с определенной целью. Нет, вы представьте себе это ничтожество, Питера Киркстона, который якобы отправился по каким-то приисковым делам. Ведь это курам на смех. Что он понимает вообще в таких делах? Но как ни печально, надо признать самую глупую вещь во всей этой глупой кутерьме: Мириам обожает своего жирного и абсолютно ничтожного брата. Вы не думайте: я сделал попытку отыскать Питера Киркстона в Британской Колумбии. Конечно, из этого ровно ничего не вышло. Еще одно доказательство тому, что «связь» между девушкой и Смитом ей лично навязана силой обстоятельств. И она лжет! Лжет все время, ходит по дороге, вымощенной ложью. Если даже она говорит правду…

— Есть такого рода правда, которую ни единый человек на свете не расскажет про себя, — перебил его Кейт. — Но мы должны узнать все, что только в наших силах. И у меня имеется на примете такой фортель. Надеюсь, что еще до вечера я сумею сообщить вам нечто весьма интересное.

Десять минут спустя, направляясь домой, он усиленно раздумывал над modus operandi своего «фортеля».

Его внезапно осенила блестящая мысль. Он решил после обеда обязательно повстречаться с Мириам Киркстон и задать ей несколько вопросов касательно ее брата. После этого он вернется к Мак-Довелю, сообщит ему некоторые подробности этого разговора, изложит вкратце новый план действий и в конце концов объявит о своей кратковременной поездке в Британскую Колумбию. Он возьмет с собой Мэри-Джозефину, останется там до конца служебного отпуска, а затем письменно сообщит Мак-Довелю, что его план не выгорел, что он вообще не желает больше служить в полиции и уезжает с Мэри-Джозефиной попытать счастья в Австралию. Еще до того, как письмо дойдет до инспектора, они далеко уйдут в горы. «Фортель» давал возможность убежать под весьма благовидным предлогом, и на Мириам Киркстон и на все ее дела Кейт смотрел только с точки зрения пользы для него лично. Он снова был Джон Кейт, снова боролся за жизнь Джона Кейта и за счастье сестры Дервента Коннистона.

Мэри-Джозефине было суждено сделать первой выстрел. Она, очевидно, ждала его с огромным нетерпением, потому что он встретил ее на середине ската. Прежде всего она выругала его за то, что он так надолго оставил ее в полном одиночестве, затем взяла его руку, обвила ею свой тоненький девичий стан, буквально вцепилась в нее своими ручками и не выпускала все время, пока они подымались по извилистой тропке. Он тотчас же обратил внимание на крохотные морщинки на ее очаровательном лбу.

— Скажи, пожалуйста, Дерри… Это что, так принято, чтобы молодые девушки звали к себе в гости посторонних мужчин? — вдруг спросила она.

— Почему, собственно… — запинаясь начал Кейт, — видишь ли, Мэри-Джозефина, все это зависит… Ты имеешь в виду?..

— Да, да, Дервент Коннистон, я имею в виду кого надо. Она очень хорошенькая… и я вообще не ругаю и не хочу ругать ее, но в то же время не скрываю, что мне это не нравится!

Он так крепко стиснул ее руку, что она вскрикнула. Прикосновение к ее мягкой нежной ручке доставляло ему огромное наслаждение.

— Дерри! — закричала девушка. — Если ты еще раз сожмешь мне так руку, я останусь калекой!

— Но я ничего не могу поделать с собой, — пылко ответил он. — Ничего, дорогая моя девочка, ничего не могу поделать! Ты только что так сказала эти несколько слов, что я почти бессознательно… причинил тебе боль. Я страшно рад, что тебе это не нравится. Я могу любить только одного человека зараз, и я люблю тебя и буду любить до конца моей жизни. Вот и все.

— Я вовсе не ревнива, — заявила она, покраснев. — Но она дважды звонила по телефону и затем сама пожаловала к нам. Она очень и очень хорошенькая.

— Постой!.. Ты говоришь о мисс Киркстон?

— Ну да, о ней! Она страшно хочет видеть тебя…

— Какое впечатление она произвела на тебя?

Она бросила на Кейта быстрый, беглый взгляд.

— Она мне очень нравится… Она хорошенькая и нежная с виду, а в волосы ее я просто влюбилась. Но она была сегодня утром слишком взволнована. Я уверена в этом, хотя она всячески хотела скрыть это.

— Ты хочешь сказать, что она нервничала, была бледна и что в глазах ее читался определенный испуг? Так ли я понял тебя?

— Ты угадал, Дерри! Мне кажется, что все было именно так, как ты только что сказал.

Он кивнул головой.

Ему показалось, что небо сразу порозовело над его головой и что фортуна наконец стала улыбаться ему. Казалось, все складывалось в его пользу, даже неожиданный визит мисс Киркстон. Он вовсе не желал ломать голову над вопросом: почему именно она пожаловала к нему? Сейчас его волновал и интересовал вопрос только о собственном благополучии, только о собственной удаче и о том, чтобы поскорей выбраться отсюда и половчее сделать последний мастерской ход. Все его мысли были сосредоточены в одном направлении.

Приспело время, когда он должен был рассказать обо всем Мэри-Джозефине. Ее необходимо было подготовить к событиям, которые могли разыграться с минуты на минуту.

На плоской вершине холма, приютившего бунгало Брэди, там и здесь были разбросаны отдельные небольшие березовые рощицы. В тени ближайших деревьев находилась скамья, к которой Кейт повел теперь девушку. Там он посвятил ее во все свои планы, и по мере того как он говорил, щеки Мэри все розовели и розовели. Ее глаза загорались возбуждением и нетерпением. Она жадно и напряженно слушала все то, что имело столь близкое отношение к заповедным горам, таким богатым и таинственным. Там они будут одни… Там никто не посмеет и не сумеет омрачить их радость…

Кейт добавил, что пока им еще необходимо держать все в строжайшей тайне, что от этого зависит благополучие и безопасность их обоих — единственных конспираторов — и что, возможно, им еще сегодня ночью придется двинуться на запад. Поэтому она должна быть готова в любую минуту.

Он вдруг замолчал, словно в нерешительности: продолжать ему или нет? Но его рука все еще находилась в обеих руках Мэри, и девушка все еще не спускала с него своих прекрасных глаз, которые теперь больше чем когда-либо походили на мерцающие звезды. Тогда он почувствовал новый прилив веры и желания и откровенно рассказал про все счастливые обстоятельства, которые так удачно способствуют их плану бегства. Он по-прежнему не испытывал ни малейшего угрызения совести при мысли о делах Мириам Киркстон. Как он уже сказал Мак-Довелю, девушка совершенно свободна в своем выборе и способе устройства собственной судьбы. К тому же тут остается Мак-Довель, который будет до самого конца бороться за нее. И еще ее жирный братец…