Джеймс Кэрол – Смотри на меня (страница 29)

Шеперд казался разочарованным, словно он ожидал от меня совершенно другого.

– Есть и хорошие новости, – добавил я. – По крайней мере, никто не умер.

– Да, это уже что-то.

– Это определенно что-то. Минус одна жертва – всегда повод для праздника.

Я пожелал спокойной ночи и вышел из зала на улицу. Шум и гам, производимый полусотней полицейских, обсуждающих, выдвигающих ни к чему не приводящие теории, остался позади. Я остановился и закурил. Огонь зажигалки напоминал мне Сэма Гэллоуэя, и я снова и снова задавал себе вопрос: что же происходит, почему убийца отказался от плана?

Я захлопнул крышку зажигалки и, задрав голову, посмотрел в ночное небо, как будто там, в бесконечности космоса, прятался ответ. Прохладный южный ветер все еще дул – после жестокого дневного пекла он был настоящим благословением. Луна была большая и достаточно яркая, чтобы затмить звезды. Звезд было очень много. Небо было больше похоже на деревенское, чем на городское, и воздух был явно не настолько загрязнен, чтобы город лишился звезд.

Дверь участка широко распахнулась. Я обернулся, ожидая увидеть Тэйлора, но вместо двухметрового черного гиганта увидел белого семидесятилетнего старика в черной шелковой рубашке и в ковбойской шляпе. Джаспер Морган направился ко мне, протягивая руку для пожатия.

– Вы Джефферсон Уинтер?

– А вы, я так понимаю, тот, кто прислал «Гленморанжи».

При этих словах он улыбнулся.

– Это хороший виски.

– Очень хороший.

– О вас тут заботятся?

– По высшему классу.

– Рад слышать. Если вам что-то потребуется, просто скажите, хорошо?

– Хорошо.

Джаспер кивком указал на сигарету.

– У вас не найдется?

Я дал ему пачку и зажигалку, и он закурил.

– Я уже много лет как бросил, но, знаете, как это бывает. – Он пожал плечами и кивнул в сторону участка.

– Да, знаю.

Джаспер сделал глубокую затяжку и улыбнулся сам себе, словно вновь знакомился со старым другом.

– Чем могу помочь, мистер Морган?

Джаспер сделал еще одну затяжку и посмотрел вверх, в бесконечное звездное море. В этот момент он казался маленьким и незначительным, как капля космической пыли, которая в один момент превратилась в человека. Вселенной было совершенно все равно, что у него на счету лежал миллиард и что он был важной шишкой в Игл-Крике.

– Мы с Джо Гэллоуэем, отцом Сэма, выросли вместе. Ему было всего сорок три, когда он умер, и это был один из самых грустных дней в моей жизни. Все эти сорок три года у него было слабое сердце, а он и не знал. И однажды оно просто не выдержало. Сорок три – это слишком рано. В общем, у нас с ним был уговор. Если с кем-то из нас что-то случится, второй позаботится о семье.

Он сделал еще одну глубокую затяжку, выпустил клуб дыма и снова посмотрел вверх, потерявшись в воспоминаниях. Я не знал, как именно они пришли к этому договору. Возможно, за ночными посиделками с хорошим виски, когда разговоры становятся философскими, а потом гипотетическими. Договор скреплен рукопожатием и звоном стаканов.

А может, они провели вместе день, наблюдая, как играют их сыновья, и задумались, «а что, если…». Неважно, как они пришли к этому договору, важно было то, что уговор имел место и соблюдался. На самом деле такого рода соглашения были не в новинку. У меня детей нет, но, если бы были, я бы тоже хотел быть уверенным, что с ними все будет нормально, если со мной что-то случится. А какой родитель не хотел бы?

– Сэм был мне как сын. Поверить не могу, что его больше нет, – сказал Джаспер, бросил наполовину выкуренную сигарету на землю и потушил ее. – Удвойте ваш стандартный тариф. Да и вообще, возьмите любую сумму, мне все равно. Только найдите этого ублюдка, который его убил, хорошо?

Джаспер повернулся и пошел. Плечи его по-прежнему были расправлены, а спина – прямой, но меня этим не проведешь. Я знаю, что такое боль и горе, и я знал, что Джасперу Моргану было очень больно.

Он сел в «кадиллак» и повернул ключ зажигания. Сильный мотор взревел, и парковку залил яркий свет фар. Грациозно выехав с парковки, он притормозил на съезде на дорогу, включил правый поворот, посветил задними фонарями и исчез. Двери участка снова открылись, и на этот раз из них вышел Тэйлор. Он улыбался так, словно выиграл в лотерею.

– Дэн Чоут, – сказал он, почти задыхаясь и не переставая широко улыбаться.

– Это наш клон Теда Банди?

Тэйлор кивнул.

– А что с ним?

Улыбка стала еще шире.

– Его тут нет.

34

Мы позвонили Ханне и предупредили ее о своем приезде, так что, когда мы подъехали, она уже ждала нас на ступеньках у входа в гостиницу. На Морроу-стрит было безлюдно и тихо, как на кладбище. Все бары закрылись раньше из-за отсутствия посетителей, неоновую ракету на входе в «Аполлон» тоже выключили, и внутри помещения можно было рассмотреть только черно-серые тени.

Ханна села на заднее сиденье и подалась вперед так, что ее голова находилась между моей и Тэйлора. В руке у нее был банан, и она протягивала его мне, словно обезьяне в зоопарке.

– Надо же следить за сахаром, так? – сказала она в ответ на мой вопросительный взгляд.

Я взял банан, очистил его, откусил и изо всех сил старался не замечать ее самодовольного выражения лица.

– А где ваше «спасибо», Уинтер? Разве вас не учили манерам? Когда вам кто-то что-то дает, вы мило улыбаетесь и говорите «спасибо». Так это работает.

– Если бы ты дала мне шоколадный батончик, то получила бы «спасибо». Но это не батончик.

– И вот опять вы проявляете феноменальную наблюдательность, – засмеялась она и устроилась поудобнее на заднем сиденье. – Так здорово! Как в кино.

– Да, – сказал Тэйлор на пассажирском сиденье, – нам наконец повезло. Самое время.

– Везения не существует.

– А как бы вы тогда это назвали?

– Добросовестная и методичная поисковая работа.

– Значит, это все-таки Дэн Чоут, – сказала Ханна. – Я всегда думала, что есть в нем что-то подозрительное.

– Нет, не думала. Цитирую: «Я училась в одном классе с Дэном Чоутом, но не могу себе представить, чтобы он был причастен к чему-нибудь такому». Это ведь тот самый человек, который всегда обращался к учителям «мэм» и «сэр», не забыла?

Ханна провела рукой по волосам и вытянулась на заднем сиденье, устраиваясь поудобнее.

– Ну, неважно. Самое главное – мы знаем, кто убийца, и сейчас мы едем надрать ему зад.

Я доел банан и положил кожуру в дверной карман. Потом завел машину и поехал, руководствуясь указаниями Тэйлора. Был час ночи, и на улицах, по которым мы ехали, было так же тихо, как и на Морроу-стрит. В отдельных домах еще горел свет в спальне или на шторах отражался свет от экрана телевизора, но в основном везде была темнота. Мы проехали парк с фигурным изображением бейсбольного мяча, школу, территория вокруг которой была столь же пустынна и безжизненна, как и нефтеперерабатывающий завод.

Кеннон-стрит располагалась на северо-восточной окраине города. Дэн Чоут жил в двухэтажном, обшитом вагонкой доме за забором-частоколом, в средней части улицы. Перед домом был небольшой ухоженный газон, сбоку располагался гараж на одну машину, росли цветы в горшках. Я замедлил ход, когда мы проезжали мимо, но не остановился. Свет нигде не горел. Чоут либо спал, либо его не было.

Через пятьдесят метров я повернул направо, припарковался и заглушил двигатель. Мы пешком вернулись к дому Чоута и направились прямо на крыльцо. Кеннон-стрит словно вымерла. Света не было ни в одном из соседних домов. Я сказал Ханне и Тэйлору спрятаться в темноте и приступил к работе с отмычками.

Через тридцать секунд мы вошли внутрь, закрыв за собой дверь. Тэйлор вынул из кобуры свой «глок». В его огромной ладони пистолет выглядел игрушечным. Что говорить, у него даже старый добрый «смит-вессон» выглядел бы игрушечным. Он хотел что-то сказать, но я приложил к губам указательный палец.

Несколько секунд мы просто стояли и прислушивались к звукам в доме. В одной из комнат тикали часы. В кухне шумел холодильник. На первом этаже никого не было. Судя по запаху, в доме была идеальная чистота, благодаря средствам с ароматами леса, морского бриза и апельсиновой рощи.

Я выставил вперед руку и пристально взглянул на Тэйлора. Ему потребовалась секунда, чтобы понять, чего я от него хочу. Он покачал головой. Я показал ему жест «давай», сжав и разжав пальцы, но он снова покачал головой. Тогда я одними губами сказал волшебное слово: Шеперд. Он бросил на меня испепеляющий взгляд и передал пистолет, повернув ко мне рукоятку.

Я указал на лестницу, и мы втроем направились вверх: сначала «глок», я, затем Тэйлор и Ханна замыкающей. Ближе к концу лестницы я наступил на скрипящую ступеньку. Звук был оглушительный, как взрыв.

Мы замерли. Никто ничего не говорил и даже не дышал. Вокруг нас замкнулась стена тишины. В любую секунду эта стена грозила обрушиться, если Дэн Чоут пробьет ее служебным револьвером и потребует от нас объяснений, какого черта мы делаем в его доме.

Но тишина только уплотнилась, и разрушил ее один-единственный тик часов. Время снова пошло, и мы вздохнули с облегчением. Я указал, на какую именно ступеньку нельзя наступать. На втором этаже было три комнаты: две спальни и ванная, все двери были открыты настежь. Через пять секунд все мои подозрения получили свое подтверждение.

Дэна Чоута в доме не было.

35

Мы зашли в большую спальню и включили свет. Постель была аккуратно заправлена, и все стояло на своих местах. Нигде не было валяющейся одежды или мусора. И Дэна Чоута тоже нигде не было.