Джеймс Хоган – Звёзды в наследство (страница 45)
– За Чарли, – отозвался хор голосов.
– Нет! – прогремел из глубины комнаты чей-то твердый и решительный голос. Все развернулись и удивленно взглянули на Данчеккера.
– Нет, – повторил профессор. – За это нам пить еще рано.
В его манерах не было и намека на неуверенность или сожаление. Очевидно, что его поступок был продуман и имел определенную цель.
– В чем дело, Крис? – спросил Хант, отходя от бара.
– Боюсь, это еще не конец.
– Ты о чем?
– Обо всей этой ситуации с Чарли. Есть кое-что еще, о чем я не стал упоминать, потому что у меня нет доказательств. У сделанных нами выводов есть следствие, принять которое будет еще сложнее, чем откровения прошлой недели.
Праздничная атмосфера моментально испарилась. Все вдруг снова настроились на рабочий лад. Данчеккер медленно прошел в центр комнаты и остановился, опершись руками о спинку кресла. С секунду он пристально разглядывал стол, затем сделал глубокий вдох и поднял голову.
– Проблема с Чарли и другими лунарианцами, которой мы еще не коснулись, такова: они были слишком похожи на людей.
Тут и там появились озадаченные лица. Кто-то повернулся к своему соседу и пожал плечами. Все молча перевели взгляд на Данчеккера.
– Позвольте напомнить вам кое-что из фундаментальных принципов эволюции, – произнес он. – Как возникают различные виды животных? Что ж, мы знаем, что вариации внутри конкретного вида связаны с различного рода мутациями. Элементарная генетика говорит нам о том, что при свободном скрещивании, не ограниченном близкородственными связями, любой новый признак имеет склонность размываться и исчезает из популяции в течение нескольких поколений. Тем не менее, – голос профессора стал до крайности серьезным, – когда разные части одной и той же популяции теряют возможность скрещиваться друг с другом в силу изоляции – например, из-за географического разделения, сегрегации по поведенческим признакам или сезонных различий, скажем, во времени спаривания, – разбавление под действием интербридинга прекращается. Когда внутри изолированной группы возникает новый признак, он не покинет ее пределов и со временем будет лишь закрепляться; таким образом, эта группа, поколение за поколением, начнет отдаляться от другой группы или групп, с которыми она была разделена в результате изоляции. В итоге она станет отдельным видом. Этот принцип является неотъемлемой составляющей идеи эволюции как таковой: изоляция всегда влечет за собой расхождение признаков. Зарождение всех земных видов можно проследить до возникновения тех или иных механизмов изоляции между вариациями одного и того же вида. На примере эндемиков Австралии и Южной Америки можно увидеть, как быстро о себе дает знать дивергенция – даже если исходные группы были изолированы лишь на короткий срок.
Нас, по-видимому, полностью устраивает тот факт, что б
Он умолк и просто стоял, поглядывая то на одного, то на другого коллегу, чтобы дать им время поразмыслить, а заодно дожидаясь ответной реакции. Наконец на его слова отозвался кто-то из дальнего конца комнаты.
– Да, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду, – сказал собеседник. – Но к чему эти абстрактные домыслы? Какой смысл утверждать, что эти виды разошлись, когда в реальности ничего подобного не случилось?
Данчеккер широко улыбнулся, обнажив зубы:
– А с чего ты взял, что они не разошлись?
Собеседник протестующе поднял руки:
– Потому что вижу это собственными глазами: расхождения нет.
– И что конкретно ты видишь?
– Я вижу людей. Я вижу лунарианцев. Они ничем не отличаются друг от друга. А значит, никакого расхождения не произошло.
– Разве? – Голос Данчеккера рассек воздух подобно хлысту. – Или же ты исходишь из того же неосознанного допущения, что и все остальные? Позвольте мне еще раз напомнить известные нам сведения, с чисто объективной точки зрения. Я просто перечислю наблюдаемые факты, не делая никаких предположений – осознанных или нет – относительно их связи с общей картиной, которую мы считаем верной.
Первое. Обе популяции были изолированы друг от друга. Факт.
Второе. Сегодня, спустя двадцать пять миллионов лет, мы наблюдаем две группы индивидов – людей и лунарианцев. Факт.
Третье. Между нами и лунарианцами нет никаких различий. Факт.
Так вот, если мы согласны с принципом неизбежной дивергенции, какой же вывод напрашивается сам собой? Спросите сами себя: что должен заключить ученый, столкнувшись с этими фактами и не располагая другими данными?
Данчеккер смотрел на собравшихся, поджав губы и покачиваясь вперед-назад на каблуках. Комнату охватила полная тишина, которую спустя несколько секунд нарушил его тихий, нестройный свист.
– Боже правый!.. – воскликнул Хант. Он, разинув рот, смотрел на профессора с выражением неприкрытого скепсиса. – Никакой изоляции не было, – наконец выдавил он медленным, сбивчивым голосом. – Обе расы должны быть родом с… – Он умолк, не договорив.
Данчеккер с явным удовлетворением кивнул.
– Вик понял, что я имею в виду, – сообщил он остальным. – Видите ли, единственный логичный вывод из перечисленных мною утверждений таков: если сегодня мы наблюдаем две абсолютно идентичные формы, значит, они обе восходят к одной и той же изолированной популяции. Другими словами, если в прошлом две эволюционных линии оказались изолированными друг от друга и разделились, то обе формы должны принадлежать к одной и той же ветви.
– Как ты можешь это утверждать, Крис? – не унимался кто-то. – Мы ведь знаем, что они относятся к разным эволюционным ветвям.
– И что именно ты знаешь? – шепотом произнес Данчеккер.
– Ну, я знаю, что лунарианцы принадлежат к ветви, которая изолированно развивалась на Минерве…
– Согласен…
– …Еще я знаю, что человек принадлежит к ветви, которая была изолирована на Земле.
– Откуда?
Вопрос эхом отразился от стен, будто выстрел.
– Ну, – собеседник изобразил жест беспомощности. – Как ответить на такой вопрос? Это… это же очевидно.
– Вот именно! – Данчеккер вновь обнажил зубы. – Ты, как и все остальные, принимаешь это на веру! Это убеждение, которое мы впитали с молоком матери. Именно так человечество считало на протяжении всей своей истории, и не без причины – а значит, у нас не было повода ставить свою веру под сомнение. – Данчеккер выпрямился и обвел комнату немигающим взглядом. – Возможно, теперь вы понимаете, к чему я веду. Я утверждаю, что в свете перечисленных фактов человеческая раса эволюционировала вовсе не на Земле. Ее родина – Минерва!
– Крис, ну серьезно…
– Это уже какая-то комедия.
Данчеккер твердо стоял на своем.
– Потому что, если мы признаем неизбежность дивергенции, значит, и мы, и лунарианцы эволюционировали в одном и том же месте, а мы уже знаем, что лунарианцы возникли на Минерве!
По комнате пробежал возбужденно-протестующий рокот.
– Я утверждаю, что Чарли не просто далекий родственник человека – он наш прямой предок! – Данчеккер не стал дожидаться комментариев и просто продолжал говорить тем же настойчивым тоном. – И считаю, что в рамках этих же выводов могу дать ответ и на загадку нашего собственного происхождения.
В комнате воцарилась абсолютная тишина. Несколько секунд Данчеккер молча разглядывал коллег. Когда он заговорил снова, его голос вернулся к спокойной и более объективной манере.
– Исходя из оставленного Чарли описания его последних дней, мы знаем, что после окончания боев часть лунарианцев осталась в живых на Луне. Чарли был одним из них. Сам он прожил недолго, но можно предположить, что по поверхности Луны было рассеяно множество групп таких же отчаявшихся, как и описанные в его дневнике. Многие из них, скорее всего, стали жертвами метеоритного дождя на обратной стороне, но некоторые, как, например, группа Чарли, избежали основного удара, поскольку в момент взрыва Минервы находились на видимой стороне Луны. Даже спустя долгое время, когда Луна наконец-то заняла стабильную орбиту вокруг Земли, на ней оставалась горстка выживших, созерцавших в небе новую планету. Некоторые из их кораблей, предположительно, находились в рабочем состоянии – возможно, всего один, два или лишь малая часть. Оставался единственный путь к спасению. Их мир прекратил свое существование, и они воспользовались единственной доступной возможностью, решившись на последнюю, отчаянную попытку достичь Земли. Обратного пути не осталось – им просто было некуда возвращаться.
А значит, нам остается лишь заключить, что их попытка увенчалась успехом. Мы уже вряд ли узнаем со всей достоверностью, как именно развивались события после того, как лунарианцы попали на Землю в дикие времена ледникового периода. Но можем предположить, что в течение многих поколений им приходилось жить, балансируя на грани вымирания. Их знания и опыт были утрачены. Мало-помалу они вернулись к варварскому образу жизни и на протяжении сорока тысяч лет элементарно боролись за свое существование. Но их старания не прошли даром. Они не просто выжили, а сумели сплотиться, расселиться по всей планете и достичь процветания. Сегодня их потомки владеют Землей, как они сами когда-то владели Минервой, – вы, я и весь остальной человеческий род.