Джеймс Хоган – Звёзды в наследство (страница 31)

– Допустим. – Хант кивнул. – Я так и подумал. А вот дальше начинается какая-то чушь. – Он сверился с своими заметками. – На девятый день их организовали и направили на устранение последствий ущерба. Но как тогда быть с десятым?

Он продолжил чтение:

– «День десятый. Сегодня в первый раз применили Аннигилятор. Три пятнадцатиминутных выстрела по Кальваресу, Панерису и Селлидорну». Так вот, это же города ламбийцев, верно? То есть их Аннигилятор стоит себе на Луне и радостно обстреливает города на Минерве?

– Похоже на то, – согласился Мэддсон. Он выглядел не особенно довольным.

– Что ж, я в это не верю, – твердо заявил Хант. – Я не верю, что они могли вести настолько прицельный огонь с такого расстояния, а даже если бы и могли, я ни за что не поверю, что им удалось создать настолько узкий пучок, что он не спалил планету целиком. Как и в то, что плотность мощности при такой дистанции была достаточно высока, чтобы нанести хоть какой-то урон. – Он умоляюще взглянул на Мэддсона. – Да бога ради, будь у них такая технология, они бы не пытались довести до ума межпланетные путешествия – они были бы уже по всей чертовой галактике!

Мэддсон широко развел руками:

– Я просто перевожу то, что написано. А разгадку искать тебе.

– Сейчас начнется полная нелепица, – предупредил его Хант. – Так, где же я остановился?..

Он продолжил читать вслух, описывая дуэль, развернувшуюся между церианским Аннигилятором на «Селтаре» и последней из уцелевших огневых точек ламбийцев на Минерве. Располагая оружием, стрелявшим с большого расстояния в космосе, и возможностью вести обстрел по всей поверхности Минервы, цериане держали в руках ключ, который вполне мог поменять исход всей войны. Очевидно, что его уничтожение было первоочередной задачей ламбийских сил и главной целью их собственного Аннигилятора на Минерве. Перезарядка Аннигилятора перед новым выстрелом занимала около часа, а записи Чарли в ярких красках обрисовывали напряжение, которое сложилось на «Селтаре», пока они ждали, зная, что враг в любую секунду может нанести по ним удар. Градус битвы вокруг «Селтара» разгорался до полнейшего безумия: наземные и космические силы ламбийцев бросали все, что было в их распоряжении, на уничтожение базы, прежде чем «Селтар» успеет нанести удар по своей далекой цели. Искусство управления оружием заключалось в расчете и компенсации искажений, созданных электронной контрсистемой ламбийцев. В одном из отрывков Чарли подробно описал последствия выстрела с Минервы, едва не попавшего в цель: удар длился шестнадцать минут и за это время успел расплавить горную цепь примерно в двадцати пяти километрах от «Селтара», включая расположенные там двадцать вторую и девятнадцатую бронетанковые дивизии и сорок пятую эскадрилью тактических ракет.

– Вот здесь, – сказал Хант, помахивая одной из страниц. – Послушайте. «У нас получилось! Четыре минуты назад мы выстрелили сфокусированным пучком максимальной мощности. Только что по динамику сообщили, что это было прямое попадание. Все смеются и хлопают друг друга по спине. Кое-кто из женщин плачет от радости». Это, – заметил Хант, хлопнув бумагами по столу и снова опускаясь в кресло, – полнейший бред! Они узнали о попадании всего за четыре минуты! Как? Как, во имя всего святого, им это удалось? Мы знаем, что расстояние между Землей и Минервой в момент их максимального сближения должно было составлять от двухсот сорока до двухсот шестидесяти миллионов километров. Чтобы преодолеть это расстояние, излучению потребовалось бы около тринадцати минут – и еще примерно столько же, прежде чем кто-либо на Луне смог бы узнать, куда пришелся удар. То есть, даже если планеты располагались максимально близко друг к другу, получение такого сообщения заняло бы не меньше двадцати шести минут. Чарли же утверждает, что им хватило четырех! Это абсолютно, на все сто процентов, исключено! Дон, насколько ты уверен в этих числах?

– Не меньше, чем во всех остальных лунарианских единицах времени. Если они неверны, то с тем же успехом можно порвать в клочки твой календарь, с которого все началось, и приступить к делу с чистого листа.

Хант долго разглядывал лист бумаги, будто одной лишь силой концентрации мог изменить смысл, скрывавшийся за аккуратно отформатированными страницами печатного текста. Эти данные имели только одно объяснение, и оно означало, что им придется начать все с нуля. Наконец он продолжил:

– В следующем пассаже говорится, что местность вокруг «Селтара» подверглась непрерывной бомбардировке. Подразделение, в которое, помимо прочих, входили Чарли и Кориэль, направили к аварийному командному посту примерно в восемнадцати километрах от базы «Селтар»… Детали я опущу.

Да, вот еще один фрагмент, который меня беспокоит. В записи за двенадцатый день: «В заранее оговоренное время отправились в путь в составе небольшого конвоя из двух разведывательных автомобилей и трех гусеничных грузовиков. Дорога выдалась довольно странной – целые километры выжженных камней и светящихся ям. Жар чувствовался внутри грузовика. Надеюсь, щит не подвел. Наш новый дом – это купол, под которым располагаются подземные этажи, уходящие вглубь метров на пятнадцать. Вокруг нас в холмах окопались военные отряды. Здесь есть наземная связь с «Селтаром», но они, похоже, потеряли контакт с главной базой в «Горде». Скорее всего, это означает, что все наземные линии дальней связи вышли из строя, а наши коммуникационные спутники уничтожены. По-прежнему никаких трансляций с Минервы. Целая уйма искаженного военного трафика. Должно быть, они воспользовались правом (на частотный приоритет?). Сегодня мы впервые за много дней вышли на поверхность. Минерва кажется грязной и будто покрыта пятнами». – Вот, – сказал Хант. – Когда я прочитал это в первый раз, то решил, что он говорит о видеотрансляции. Но если подумать и принять во внимание контекст, то с какой стати ему так говорить? Почему сразу после фразы «впервые за много дней вышли на поверхность»? Он ведь не мог в деталях разглядеть Минерву с Луны, верно?

– Он мог воспользоваться самым обычным телескопом, – предположил ассистент Мэддсона.

– Полагаю, что мог, – поразмыслив, согласился Хант. – Но, казалось бы, посреди такого побоища у него должны быть дела поважнее, чем глазеть на звезды. Как бы то ни было, он продолжает: «Примерно на две трети она затянута огромными серовато-бурыми облаками, береговая линия видна лишь отчасти. Чуть севернее экватора сквозь облака пробивается свечение странного красного пятна, от которого с каждым часом все дальше расползается черный ореол. Кориэль считает, что в городе пожар, но пламя должно быть неимоверной силы, раз его можно разглядеть через такую пелену. Мы весь день наблюдали, как оно меняет положение вслед за вращением Минервы. Над хребтом, где расположена база «Селтар», заметили гигантские взрывы».

Рассказ продолжался, подтвердив, что «Селтар» был полностью уничтожен, когда битва достигла своей кульминации. В течение двух дней местность подвергалась систематической бомбардировке, однако внутренние помещения купола каким-то чудом уцелели, несмотря на то, что верхние снесло взрывом. После этого разбросанные по территории выжившие из военных отрядов в близлежащих холмах стали возвращаться – кто-то на машинах, но в основном пешком – в купол, который к тому моменту был единственным обитаемым местом в радиусе многих километров.

Предстоящие волны транспортных судов с победоносными ламбийцами на борту так и не появились. По регулярности залпов церианские офицеры начали мало-помалу понимать, что от вражеской армии, сумевшей продвинуться в окружавшие «Селтар» горы, никого не осталось. За время битвы с оборонительными силами цериан ламбийцы понесли колоссальные потери, и те, кто остался в живых, отступили, предварительно запрограммировав ракетные батареи на ведение автоматического огня, который должен был прикрыть отход войск.

На пятнадцатый день Чарли записал: «Еще два красных пятна на Минерве: одно к северо-востоку от первого, другое – далеко на юге. Первое вытянуто с северо-запада на юго-восток. Теперь вся поверхность планеты напоминает мешанину из грязно-бурых подтеков и огромных черных пятен. Радио- и видеопередачи с Минервы молчат; все сигналы заглушаются атмосферными помехами».

Больше на «Селтаре» делать было нечего. Обитаемые части бывшего купола были переполнены выжившими и ранеными; многим и так приходилось жить внутри машин, сгрудившихся снаружи базы. Запасы еды и кислорода, рассчитанные лишь на небольшую численность, дали бы кое-какую отсрочку, но не более того. Единственной, хоть и призрачной надеждой, оставалось добраться по земле до главной базы в «Горде», на что по прикидкам должно было уйти двадцать дней.

На восемнадцатый день отбытие из купола было описано так: «Разбились на две автоколонны. Наша выдвинулась на полчаса раньше второй в качестве небольшой передовой разведгруппы. Добравшись до хребта примерно в пяти километрах от купола, мы увидели, как основная колонна заканчивает погрузку и начинает выдвигаться. Ровно в тот момент ударили ракеты. Во время первого залпа они оказались как на ладони. У них не было ни единого шанса. Какое-то время мы прослушивали местность нашими приемниками, но так ничего и не засекли. Если в «Горде» не осталось кораблей, вырваться из этой смертоносной топки нам уже не удастся. Насколько мне известно, нас здесь 340 человек, включая больше сотни девушек. Колонна состоит из пяти разведывательных машин, восьми грузовиков на гусеничном ходу и десяти тяжелых танков. Путешествие будет не из приятных. Даже Кориэль не хочет делать ставки, сколько человек доберется до цели.