Джеймс Хоган – Звезда гигантов (страница 3)

– Доброе утро, доктор Хант, – поприветствовала она.

Единственное, в чем Виктор так и не смог ее до конца убедить, так это в том, что в обращении к британцам вовсе не обязательно постоянно следовать всем формальностям – они этого не ждут, да и не особенно хотят.

– Привет, Джинни. Как дела?

– О, пожалуй, неплохо.

– Есть новости насчет собаки?

– Да, хорошие. Вчера вечером звонил ветеринар и сказал, что перелома таза нет. Пара недель отдыха, и питомец придет в норму.

– Отлично. Что-нибудь новенькое на сегодня? Есть повод для паники?

– Не особенно. Несколько минут назад звонил профессор Спихэн из МТИ – хотел, чтобы вы перезвонили до обеда. Я как раз заканчиваю разбор почты. Думаю, есть парочка писем, которые могли бы вас заинтересовать. Черновик статьи из Ливермора – полагаю, вы его уже видели.

Следующие полчаса они потратили на просмотр почты и составление расписания на день. К тому моменту кабинеты, составлявшие его подразделение, начали заполняться людьми, и Хант ушел, чтобы разузнать о ходе кое-каких текущих проектов.

Дункан Уатт, заместитель Ханта и физик-теоретик, который полтора года тому назад перевелся из подразделения КСООН по вопросам материалов и конструкций, собирал результаты по исследованию Плутона, полученные группами ученых со всей страны. Сравнение современной Солнечной системы с записями на борту «Шапирона», показывавшими, как она выглядела двадцать пять миллионов лет назад, однозначно доказывало, что большая часть Минервы не что иное, как Плутон. Земля изначально сформировалась без спутника, а Луна была единственным спутником Минервы. Когда Минерва взорвалась, ее луна начала падать к центру Солнечной системы и по случайному стечению обстоятельств была захвачена Землей, вокруг которой с тех пор вращается по стабильной орбите. Проблема заключалась в том, что ни одна математическая модель планетарной динамики пока что не смогла объяснить, откуда Плутон взял столько энергии, чтобы преодолеть гравитацию Солнца и занять свое текущее положение. Астрономы и специалисты по небесной механике со всего мира пытались подойти к вопросу с самых разных сторон, но успеха так и не добились. Особого удивления это не вызывало, ведь удовлетворительного решения не смогли найти и сами ганимейцы.

– Объяснить это можно только одним способом – допустив реакцию трех тел, – сообщил Дункан, остервенело всплеснув руками. – Может, война с этим никак не связана. Может, Минерва разлетелась на куски из-за какого-то объекта, пролетевшего через Солнечную систему.

Спустя полчаса и несколько дверей дальше по коридору Хант отыскал Мэри, Джеффа и двух студентов, которых ему одолжил Принстонский университет. Четверка горячо обсуждала набор тензорных функций в частных производных, выведенных на большой настенный экран.

– Это последние результаты от команды Майка Барроу из Ливермора, – пояснила Мэри.

– Я уже видел, – ответил Хант. – Правда, еще не успел как следует изучить. Это касается холодного синтеза, верно?

– Судя по всему, здесь утверждается, что ганимейцам удалось преодолеть взаимное отталкивание протонов без применения высоких температур.

– И как же они это сделали? – спросил Хант.

– Схитрили. Изначально частицы в их реакции были нейтронами, поэтому никакого отталкивания между ними не происходило. Затем, когда нейтроны сблизились достаточно, чтобы проявилось сильное взаимодействие, они увеличили градиент энергии на поверхности частиц, спровоцировав образование электрон-позитронных пар. Затем электроны вывели из реакции, а позитроны слились с нейтронами, образовав протоны. И вуаля – пара протонов, связанных сильным взаимодействием. Вжух! Вот и ядерный синтез.

На Ханта это определенно произвело впечатление, хотя он уже повидал достаточно ганимейской физики, чтобы чему-то удивляться.

– И они могут управлять подобными процессами даже на таком микроуровне? – спросил он.

– Команда Майка считает, что да.

Вскоре после этого разгорелся спор насчет деталей процесса, и Хант оставил физиков, когда они решили позвонить в Ливерморскую лабораторию за разъяснениями.

Складывалось впечатление, что информация, которую оставили ганимейцы, начала разом приносить плоды, и теперь не проходило и дня без очередного революционного открытия. Идея Колдуэлла превратить группу Ханта в международный информационный центр, объединявший исследования в области ганимейской науки, стала оборачиваться реальной пользой. Такое же задание Колдуэлл поручал первой группе Ханта, когда появились первые зацепки насчет Минервы и ганимейцев. Доказав свою компетентность в подобного рода делах, организация была готова к работе над новейшими исследованиями.

Напоследок Хант заглянул к Полу Шеллингу, команда которого занимала группу кабинетов и компьютерный зал этажом ниже. Одним из самых проблемных аспектов ганимейской науки была «гравитика», при помощи которой можно было искусственно деформировать пространство-время, не прибегая к большим концентрациям массы. Двигатель «Шапирона» использовал этот метод, чтобы создавать впереди корабля «дыру», в которую тот постоянно «падал» и за счет этого двигался в пространстве; «гравитация» на борту тоже не была имитацией, а создавалась по тем же принципам. Шеллинг, который специализировался на гравитационной физике и в данный момент находился в творческом отпуске, предоставленном компанией «Рокуэлл Интернэшнл», возглавлял группу математиков, уже полгода изучавших ганимейские уравнения поля и преобразования энергетической метрики. Хант застал его, когда тот с задумчивым видом разглядывал картину изохрон и искривленных пространственно-временных геодезических.

– Все ответы здесь, – отстраненным голосом сказал Шеллинг, не сводя глаз с мягко светящихся разноцветных линий. – Искусственные черные дыры… которые можно включать и отключать по желанию.

Новость не стала для Ханта большим сюрпризом. Ганимейцы сами подтвердили, что именно это происходит внутри двигателя «Шапирона», а теорию вопроса Хант с Шеллингом обсуждали уже не раз.

– Значит, ты все-таки разобрался? – спросил Хант, усаживаясь в свободное кресло, чтобы внимательнее изучить содержимое дисплея.

– Во всяком случае, мы на верном пути.

– Это хоть как-то приближает нас к мгновенному переносу в пространстве?

Сами ганимейцы такой технологией еще не располагали, но возможность такого перемещения неявно следовала из их теоретических выкладок. Между черными дырами, разнесенными в обычном пространстве, по-видимому, возникала связь в некой гиперреальности, которая подчинялась неизученным физическим законам и к которой были неприменимы обычные понятия и ограничения релятивистской вселенной. Ганимейцы и сами согласились с тем, что подобные выводы сулят поистине ошеломляющие перспективы, но никто до сих пор не знал, как воплотить их в жизнь.

– Все здесь, – ответил Шеллинг. – Эта возможность спрятана в самих уравнениях, но в них есть и другой аспект, который меня всерьез беспокоит, причем отделить одно от другого нельзя.

– А именно? – поинтересовался Хант.

– Перемещение во времени.

Хант нахмурился. Будь его собеседником кто-то другой, он бы отреагировал с нескрываемым скептицизмом.

Шеллинг развел руками и указал на экран:

– От этого не уйти. Если решения уравнений допускают перемещение между двумя точками обычного пространства, то они допускают и путешествия во времени. Если мы придумаем, как реализовать на практике первое, то автоматически получим и второе. Эти матричные интегралы абсолютно симметричны.

Хант выждал секунду, чтобы его слова не сошли за издевку.

– Это уже чересчур, Пол, – возразил он. – А как же причинно-следственные связи? В этой неразберихе потом черт ногу сломит.

– Знаю… знаю, теория выглядит запутанной, но что есть, то есть. Либо мы зашли в тупик и наши решения – полная чушь, либо нам придется смириться с тем, что верны оба.

В течение следующего часа они снова штудировали уравнения Шеллинга, но так ни к чему и не пришли. Тот же вывод сделали группы из Калтеха, Кембриджа, Министерства космических наук в Москве и Сиднейского университета в Австралии. Очевидно, что у Ханта с Шеллингом не было шанса решить эту задачу прямо здесь и сейчас, и Хант в итоге ушел в пытливом и задумчивом расположении духа.

Вернувшись в свой кабинет, он позвонил Спихэну. Оказалось, что у того есть интересные результаты, полученные в ходе прогона имитационной модели климатических возмущений, которые произошли на Земле пятьдесят тысяч лет тому назад из-за гравитационного захвата Луны. Затем Хант разобрался с еще парой срочных задач, подоспевших сегодняшним утром, и как раз собирался спокойно почитать статью из Ливермора, но в этот момент из офиса Колдуэлла на самом верху здания позвонила Лин. Ее лицо казалось на удивление серьезным.

– Грегг хочет, чтобы ты присутствовал на встрече, – без лишних вступлений сообщила она. – Сможешь подняться прямо сейчас?

Хант понял, что дело срочное.

– Дай мне две минуты.

Он без лишних слов оборвал связь, поручил Ливермору работу над неизведанными глубинами банков данных НавКомм, передал Джинни, чтобы та в случае экстренной ситуации связалась с Дунканом, и быстрым шагом покинул кабинет.

Глава 3

В конечном счете ответственность за всю многообразную деятельность НавКомм – от паутины коммуникационных каналов, соединяющих пилотируемые и беспилотные корабли КСООН с орбитальными и наземными базами по всей Солнечной системе, до инженерных и научно-исследовательских комплексов в Хьюстоне и других подобных местах – была сосредоточена в кабинете Колдуэлла на самом верху штаб-квартиры его подразделения. Это была просторная и богато отделанная комната, одна из стен в которой целиком состояла из стекла, открывая вид на не столь высокие небоскребы Хьюстона и настоящий муравейник пешеходных районов далеко внизу. Примыкающую к окну стену напротив огромного изогнутого стола, за которым работал Колдуэлл, почти полностью занимали мониторы, из-за чего кабинет больше напоминал командный центр. Остальные стены были увешаны цветными изображениями самых выдающихся проектов КСООН за последние годы, включая разработанный в Калифорнии одиннадцатикилометровый звездный зонд с фотонным двигателем и тридцатикилометровую электромагнитную катапульту в Море Спокойствия, при помощи которой произведенные на Луне детали запускались на орбиты для последующей сборки космических кораблей.