Джеймс Гриппандо – Вне подозрений (страница 2)

Джек покосился влево и увидел, что у его клиентки дрожат пальцы. Она уловила на себе его взгляд и взяла себя в руки. Как это характерно для Джесси! Она никогда не допускала, чтобы кто-либо уличил ее в слабости.

— Мы уже почти выиграли, — шепнул ей Джек.

Она ответила напряженной улыбкой.

До этого дела они виделись последний раз лет шесть назад. Джесси бросила его, а через полгода позвонила и пригласила на ленч, возможно, в надежде наладить отношения. Но к тому времени Джек был влюблен в Синди Пейдж, сейчас — миссис Джек Свайтек. И собирался объявить о помолвке на ближайшей вечеринке. Следовало отметить, что сегодня Синди куда красивее, чем была тогда, но то же самое можно было сказать и о Джесси. Но разумеется, совсем не по этой причине он взялся за дело, которое намеревался выиграть. И вовсе не потому, что его преследовали навязчивые воспоминания о длинных темно-рыжих волосах Джесси, разметавшихся по подушке. Попав в беду, она обратилась к нему, как к старому другу. Он вспомнил первый свой разговор с Джесси после долгой разлуки.

— Врач сказал, что жить мне осталось два года. Максимум три.

На секунду Джек лишился дара речи. Потом выдавил:

— Черт, Джесс… Мне безумно жаль.

Она, казалось, была готова разрыдаться. Он пошарил в кармане, хотел найти платок. Джесси опередила его, достала из сумочки салфетку.

— Знаешь, очень трудно… говорить об этом.

— Понимаю.

— Я оказалась чертовски не подготовленной к таким новостям.

— Как и любой другой человек на твоем месте.

— Ничего. Я о себе позабочусь. Всегда могла.

— Да, это верно. — В утверждении Джека крылся подспудный намек на то, что на сей раз все старания будут лишь бесполезной тратой времени.

— Знаешь, когда врач мне сказал, первой мыслью было: да ты никак рехнулся, док. Этого просто быть не может!

— Да, конечно.

— Просто я хотела сказать, что еще ни разу в жизни не сталкивалась с проблемой, с которой не могла бы справиться. И тут вдруг какой-то докторишка заявляет мне, что все, игра окончена.

В ее голосе он уловил гневные нотки.

— Я бы тоже возмутился!

— Я была просто в ярости. И еще страшно испугалась. Особенно когда он объяснил, что́ у меня за болезнь.

Джек не стал спрашивать. Решил, что она скажет ему сама, если сочтет нужным.

— У меня АЛС, амиотрофный латеральный склероз.

— Что-что?..

— По-другому называется болезнью Лу Джерига.

— О-о!.. — А что еще он мог сказать? Лишь протянуть это многозначительное «о-о».

И она тут же подхватила:

— Так ты знаешь, что это за ужасная болезнь?

— Знаю лишь то, что произошло с несчастным Лу Джеригом.

— Говорить легко. Но стоит только представить, что это происходит с тобой… Сознание остается ясным, а нервная система постепенно разрушается. Ты теряешь контроль над собственным телом. В один прекрасный день вдруг понимаешь, что не можешь глотать, потому что мышцы гортани атрофировались. Ты или задыхаешься, или давишься собственным языком.

Она смотрела на него немигающим взглядом.

— И исход всегда один. Летальный, — добавила Джесси. — Через два-три года, максимум через пять, человек умирает.

Он не знал, что сказать. Повисла неловкая пауза.

— Не знаю, могу ли я чем-то помочь. Но если могу, ты только скажи.

— Можешь.

— Говори, не стесняйся.

— На меня подали в суд.

— За что?

— Требуют полтора миллиона долларов.

— Большие деньги, — осторожно протянул Джек.

— Теперь от денег зависит моя жизнь.

— Смешно. Было в нашей жизни время, когда мы думали, что деньги — это ничто в сравнении с нашим счастьем.

Она грустно улыбнулась в ответ.

— Как видишь, все меняется.

— Да уж.

Снова повисло молчание.

— Ладно. Как бы там ни было, это моя проблема. Сам знаешь, я человек ответственный. И собираюсь со всей серьезностью отнестись к собственной болезни. Прежде всего надо привести в порядок все финансовые дела. Лечение дорогое. Ну и потом хотелось бы позволить себе перед смертью нечто экстравагантное — в Европу съездить или что-нибудь в этом роде. Денег у меня немного. Но имеется страховой полис. Я застраховала свою жизнь на три миллиона долларов.

— Почему на такую огромную сумму?

— Видишь ли, когда года два назад рынок ценных бумаг потерял устойчивость, один приятель, финансист, дал мне добрый совет. Уговорил застраховать свою жизнь на крупную сумму, объяснив, что в этом случае процент может стать неплохой прибавкой к пенсии. Может, оно так и было бы, доживи я до шестидесяти пяти. Но в моем возрасте процент практически нулевой. К тому же, как понимаешь, деньги после смерти мне вряд ли понадобятся. Мне нужны деньги, пока я еще жива и могу попользоваться ими в свое удовольствие.

Джек кивнул, понимая, куда она клонит.

— Ты заключила виатикальное соглашение?

— Ты и об этом слышал?

— Просто один мой друг заболел СПИДом и подписал такое соглашение незадолго перед смертью.

— Да, в восьмидесятые годы такие договоры стали особенно популярны. Но они действуют и в случае любой другой смертельной болезни.

— Так все подписано?

— Да. Думаю, ситуация почти стопроцентно выигрышная. Я продаю свой трехмиллионный полис группе инвесторов за полтора миллиона. Получаю деньги сразу и могу ими пользоваться. А они получают свои три миллиона после моей смерти. То есть за какие-то два-три года практически удваивают свой доход.

— Да. Звучит мрачновато, но вроде бы имеет смысл.

— Именно. И все довольны. — Она смотрела уже не так печально. — Тем более что симптомы стали исчезать.

— То есть?..

— Мне становится лучше.

— Но ведь этот самый склероз еще не научились лечить.

— Врач провел целую серию дополнительных анализов.

Только тут Джек уловил в ее глазах странный блеск. Сердце у него екнуло.

— И?..

— И в результате они выяснили, что у меня было отравление свинцом. Симптомы очень схожи. Но отравление — чепуха по сравнению с АЛС.

— Так ты не больна?