Джеймс Гриппандо – Когда сгущается тьма (страница 10)
— Что ж, поеду туда, — сказала Алисия.
Двадцать минут спустя они с детективом Аланом Барбером уже находились в Ред-Берд-копицентре. Алисия считалась «лично заинтересованной в деле» — так неуклюже полицейские именовали на своем сленге «жертву», по причине чего ей пришлось добиваться разрешения, чтобы ее сопровождал детектив с командой экспертов-криминалистов. Прокурору меньше всего хотелось, чтобы на суде жертва и следователь выступали в одном лице. Самой Алисии дозволялось присутствовать на месте происшествия только в качестве наблюдателя. Алисия не стала спорить с прокурором и согласилась.
Детектив Барбер прослужил в полиции около двадцати лет, и до отставки и выхода на пенсию ему, вероятно, оставалось не более полугода. В Майами редко бывало холодно до такой степени, чтобы полицейским приходилось надевать верхнюю одежду, поэтому дурная погода явилась для Барбера поводом несколько изменить привычный гардероб. Он стоял у прилавка, засунув руки в карманы пальто и собрав кожу на лбу в рельефные складки, напоминавшие ступени ацтекского храма. Перед ним на стекле лежала большая цветная фотография Фэлкона, предъявленная для опознания. Сотрудник центра, работавший здесь вчера вечером, опершись локтями на прилавок, глубокомысленно исследовал ее взглядом. Именно такую тактику опроса свидетелей практиковал Барбер. Он не требовал, чтобы те с места дали ему описание той или иной личности, но, чтобы оживить их память, предлагал для начала взглянуть на фотографию возможного подозреваемого.
— Видели когда-нибудь этого парня? — спросил Барбер.
Молодой человек задумчиво почесал наголо обритую голову, украшенную над ухом татуировкой дракона.
— Никогда в жизни.
Подобный ответ не устроил ни Алисию, ни детектива Барбера.
— Вы уверены?
— Думаю, запомнил бы его, если бы увидел.
Барбер не терял хладнокровия, Алисии же хотелось оттолкнуть его и забросать сотрудника центра вопросами. Молча стоять рядом с детективом, ведущим расследование, оказалось куда труднее, нежели она думала.
Компьютер, с которого было отправлено сообщение, находился в ячейке номер три. Эксперты-криминалисты уже трудились над ним, методично смахивая мягкими кисточками порошок для обнаружения отпечатков пальцев. Кроме отпечатков, они надеялись найти и другие материальные свидетельства, которые помогли бы установить личность человека, пославшего Алисии электронное письмо.
— Вы помните, кто вчера вечером пользовался этим компьютером? — спросил Барбер.
— В какое время?
Барбер протянул ему копию электронного послания.
— Это электронное сообщение было отправлено с вашего компьютера номер три в десять двадцать две вечера, — не удержалась Алисия.
Барбер метнул на нее взгляд, словно желая сказать: «Кажется, мы договаривались, что вы не будете вмешиваться».
— Да, в десять двадцать две, — повторил он.
— Не помню точно. Думаю, это была женщина.
— Женщина?
— Да. Пожилая женщина.
Барбер снова пододвинул клерку по стеклянной поверхности прилавка фотографию Фэлкона.
— А может, все-таки этот парень?
— Сомневаюсь.
Барбер начал постепенно раздражаться.
— Вы могли бы описать мне трех последних клиентов, которых обслуживали вчера вечером?
— Разумеется. В конце смены я обслужил одну женщину… хм… нет, двух женщин, и самым последним — мужчину. Кажется, так. Впрочем, не помню. Или мужчину, или женщину.
— Что ж, это, несомненно, сужает сферу поисков, — сухо произнес детектив.
Алисия ждала продолжения, но Барбера отвлекло сообщение, пришедшее ему на пейджер. Тогда она снова вступила в разговор.
— Ваши клиенты получают квитанцию или расписываются где-нибудь?
— Нет. Просто платят за час и сразу проходят к компьютерам.
— Может, женщина, арендовавшая у вас ячейку номер три, расплатилась кредитной карточкой?
— Мы не требуем оплаты кредитными карточками, если стоимость услуг не превышает двадцати долларов. Я совершенно уверен, что вчера за весь вечер со мной только раз расплатились карточкой.
Поскольку Барбер все еще читал сообщение, Алисия задала новый вопрос:
— У вас есть в зале камеры слежения?
— Нет у нас никаких камер. Мы уважаем стремление клиентов оградить себя от посторонних взглядов. — Перевод: «Вам бы понравилось, если бы кто-нибудь подглядывал за вами, когда вы просматриваете порносайты?»
Барбер закончил читать сообщение на пейджере и раздраженно забарабанил пальцами по стеклянной поверхности прилавка.
— Желаете спросить что-нибудь еще, детектив?
Алисия смутилась. Хотя у нее и в мыслях не было оттеснить Барбера в расследовании на задний план, последний явно настроился против нее. Как-никак он считался одним из опытнейших детективов убойного отдела, имел в разработке несколько случаев насильственной смерти, требовавших его неусыпного внимания, и взялся за дело о домогательстве только потому, что Алисия была дочерью мэра. Впрочем, ей эта ситуация нравилась ничуть не больше, чем ему. С другой стороны, должна же она что-то делать, если он не проявляет к этому расследованию особого интереса? Хотя она со своими расспросами и впрямь слегка перегнула палку.
— Прошу вас, детектив, продолжайте. Извините, если что не так.
— Можете описать нам внешность этой пожилой женщины, приятель? Арендовавшей у вас ячейку номер три? — вновь включился в работу Барбер.
Клерк поморщился, словно необходимость вспоминать о событиях, произошедших четырнадцать часов назад, вызывала у него физическую боль.
— Я не очень хорошо ее запомнил. Кажется, испанского типа… вроде небольшого роста. Одна из многих клиентов. Если бы вы только знали, сколько их тут у нас за день проходит…
Барбер задал еще несколько вопросов по делу, не представлявших, впрочем, большого интереса, и в заключение передал клерку свою визитную карточку со стандартной просьбой позвонить, если тот что-нибудь вспомнит.
— Надеюсь, я вам помог, — сказал клерк.
— Несомненно, благодарю вас, — заверила Алисия.
Потом Барбер осведомился об успехах у криминалистов, исследовавших ячейку номер три. Как выяснилось, работы им оставалось еще как минимум на час. Не желая мешать, Барбер жестом предложил Алисии следовать за ним и вышел из компьютерного зала.
— Думаете, парень кого-нибудь прикрывает? — спросила Алисия, когда они оказались на улице.
— Нет, — покачал головой Барбер. — Полагаю, его и впрямь не слишком интересует, кто приходит в этот зал и кто из него уходит. Просто для него все это не имеет значения.
— Но вы, надеюсь, не думаете, что мою сумочку похитила пожилая женщина и она же отправила мне электронное послание?
— Электронное послание вполне могла отправить вам и пожилая женщина. Но я ума не приложу, кто украл вашу сумочку…
— Хотите сказать, что в это дело были вовлечены два человека?
— Послушайте, Алисия, вы задаете слишком много вопросов, что, несомненно, приветствуется при нашей работе. Но вся штука в том, что задавать их надо только тем людям, которые имеют на них ответы. Откуда мне, черт возьми, знать, сколько людей вовлечено в это дело?
И он зашагал к своей машине. Алисия последовала за ним, размышляя над словами клерка.
— Что-то у нас не сходятся концы с концами. Кто-то вытащил у меня из сумочки губную помаду, а потом некая пожилая леди отправила по электронной почте письмо, утверждая, что ищет общения со мной из-за большой любви. Как-то это странно, вы не находите?
— Парень мог что-нибудь напутать.
— А если не напутал? Что, если это письмо мне и впрямь послала женщина?
— На свете происходили и куда более странные вещи, малышка.
Алисия забралась на сиденье для пассажира и захлопнула дверцу. Барбер завел мотор и выехал с парковочной площадки.
— Только не со мной, — сказала она, провожая взглядом Ред-Берд-копицентр, и мысленно добавила: «малыш».
Глава 9
Мэру Раулю Мендосе определенно не нравилось то, что говорил ему Свайтек.
— Между прочим, в это дело вовлечена моя дочь, — бросил он в телефонную трубку.
— Я это понимаю, — сказал Свайтек. — И реагировал бы на сложившуюся ситуацию точно так же, если бы в это дело был вовлечен член моей собственной семьи.
Мэр откинулся на спинку большого кожаного кресла, стоявшего в его офисе в городской ратуше Майами-сити-холл. Фелипе, помощник и телохранитель, сидел в кресле у противоположного конца разделявшего их старого тикового стола. Вся принадлежавшая мэру мебель была изготовлена из тика — ценной породы дерева, традиционно использовавшегося для строительства кораблей. И это, и висевший на стене в углу морской пейзаж невольно напоминали ему о том, что у него нет в запасе ни часа, чтобы походить в море под парусом. Времени не оставалось ни на что, кроме работы. Даже на семью — за исключением дочери.
Мендоса всегда выкраивал для общения с Алисией пару-тройку часов еще с тех пор, когда она была девочкой и играла в футбол в школьной женской команде — он не пропустил ни одного матча с ее участием, — и вплоть до ее выпуска из полицейской академии. Он любил свою жену, с которой счастливо прожил двадцать девять лет. Но даже когда женился, мысль, что человек может отдать свою жизнь ради другого живого существа, представлялась ему абстрактной и весьма далекой от реальности — чем-то вроде драматической метафоры, к которой прибегают поэты, живописуя силу чувств. Однако с появлением Алисии все изменилось. Когда в детстве она болела, Мендоса молил Господа, чтобы он наслал эту болезнь на него, а ее избавил от страданий. Когда она плакала, он уходил в другую комнату, не в силах слышать ее рыдания. Ясное дело, он чувствовал себя не в своей тарелке, узнав, что какой-то бездомный извращенец донимает ее своими приставаниями. И даже тот факт, что срок его пребывания на посту мэра подходил к концу и близилось время переизбрания, уже не имел для него решающего значения. Хотя, если разобраться, ему сейчас следовало не сидеть в кабинете, а заниматься фондами, то есть посещать различные светские мероприятия и пожимать руки нужным людям, чтобы получить очередной чек на свою новую избирательную кампанию. Тем не менее все его внимание сосредоточилось на деле Фэлкона. Он очень старался вести себя дипломатично по отношению к адвокату бездомного парня, но, поскольку речь шла о безопасности его ребенка, временами терял терпение. Ему казалось странным то обстоятельство, что адвокат отказывается взглянуть на это дело с точки зрения любящего отца, имеющего молодую красивую дочь.