Джеймс Герберт – Возвращение призраков (страница 68)

— Но поверхность неподвижна, — ответил Эш, почти касаясь стены фонарем. — Смотри, пыль здесь совершенно нетронута.

Снова донеслась музыка, к отдаленным глухим звукам добавились новые — голоса, смех, шум шагов. Эш и Грейс переглянулись и замерли, свет отражался на лицах. Только когда голоса снова затихли, они осмелились вздохнуть.

— Я всегда думала, что мне кажется, — прошептала Грейс. — Когда я была маленькой, эти звуки слышались на самом деле, Дэвид, это вовсе не было игрой воображения.

Услышав рядом треск, она прижалась к Эшу. Он посветил фонарем через ее плечо в направлении звука, но там ничего не было видно, только клубился туман.

— Тут все скоро рухнет, — сказал Эш, обнимая Грейс.

И будто в подтверждение этих слов послышался шорох сыплющихся камней и мусора. На этот раз вдали, возможно, на верхних этажах.

— Скоро мы найдем его, я знаю. — Грейс отстранилась и умоляющими глазами посмотрела ему в лицо.

— Попытайся позвать его, — предложил Эш. — Может быть, он выйдет к нам.

Грейс повернулась и позвала отца, сначала тихо, боясь потревожить ненадежное здание, а потом громче. Единственным ответом стал новый обвал камней где-то наверху. На несколько панических мгновений Эшу показалось, что сейчас вся оставшаяся половина потолка накроет их, и он увлек Грейс в относительную безопасность рядом с дверью. Потолок удержался, хотя с него и посыпалась пыль, от которой запершило в горле.

— Нам нельзя здесь оставаться. — Он стиснул Грейс запястье, собираясь увести ее. Оба закашлялись от пыли.

— Там, внизу, есть дверь, — наконец выговорила Грейс. — Наверное, она ведет в подвал.

— И ты думаешь, твой отец может быть там? Ради бога, почему?

Эш осветил ее лицо, но увидел в глазах только замешательство.

— Хорошо, — уступил он. — Посмотрим, но если через несколько минут не найдем его, уходим. Ладно?

Грейс по-прежнему пребывала в замешательстве.

— Ладно? — повторил он, встряхнув девушку.

Пыль осела у нее на волосах, щеки и лоб были измазаны. Грейс кивнула и посмотрела в темные углы вестибюля у него за спиной.

Эш продолжал держать ее, пока они пробирались через кучи мусора и сухих листьев, обходя участки, где пол был явно ненадежным. Стены там и здесь почернели, а двери полностью выгорели. Каждый раз, проходя мимо такого проема, Эш светил туда фонарем. Во всех помещениях не было ничего, кроме следов разрушений. Пожар более чем двухсотлетней давности, видимо, был ужасен и не миновал ни одной комнаты; запах горелого дерева и опаленной кладки составлял часть общего смрада. Даже зловоние плывущего тумана перебивалось запахом этого здания. Каждый раз, задевая стену или обуглившуюся дверь, Эш ощущал колебания, и с каждым шагом его беспокойство усиливалось. Он начал подумывать, что, может быть, на самом деле эта дрожь исходит из его собственного тела, а не от стен вокруг, но вспомнил, что и Грейс ощущает то же самое. Его осенила новая мысль: возможно, дрожь идет откуда-то из глубины, из самой земли. Может быть, это сейсмические сотрясения, посылающие импульсы на поверхность и самому зданию. Это не слишком редкое явление, оно могло дать логическое объяснение непонятной дрожи, по крайней мере прогнать некоторые страхи. К сожалению, от этого в доме не становилось безопаснее.

— Вот.

Грейс остановилась, вглядываясь в темный проем в стене напротив.

Эш направил туда луч и увидел большую приоткрытую дверь, ее поверхность дочерна обгорела. Вместе они перешагнули обломки, и Эш увидел рядом другую открытую дверь. Быстро посветив туда, он обнаружил большой черный провал. Тем временем Грейс толкнула обгоревшую дверь. Та громко заскребла по полу, и когда Эш налег, чтобы помочь, то обнаружил, что дверь железная.

За дверью была крутая каменная лестница, ведущая вниз, как будто в самые недра Локвуд-Холла.

38

Еще не завершив спуск, они увидели теплое свечение из пролома в стене одного из подвалов и последние ступени преодолели в нерешительности. Эш также заметил зияющую в потолке дыру: очевидно, в комнате, которую он только что видел, провалился пол. Атмосфера здесь была душной, сырой, и все покрывала пыль.

Они дошли до последней ступени, Эш посветил вокруг. На первый взгляд, здесь не было повреждений от пожара, хотя стоял тяжелый запах горелого дерева, а под дырой в потолке скопился мусор. Вдоль стен шли полки и пустые стеллажи для вина, но удивительно — совсем не было паутины. Эш решил, что даже пауки покинули это Богом забытое место. Его внимание вновь привлек большой проем, откуда исходило мягкое, неровное свечение. Что-то лежало у входа — с лестницы ему показалось, что это куча мусора. Теперь же стало понятно, что это тело — с согнутыми ногами и прижатыми снизу к подбородку руками. Оно лежало в темной луже высохшей крови.

Сделав Грейс знак следовать за ним, Эш обошел обломки и осмотрел тело вблизи. Мертвый человек; с длинными вьющимися волосами — его возраст было невозможно определить по залитому кровью лицу с концом какого-то шипа, высовывающимся из перебитой переносицы, — был одет в грязные потрепанные джинсы и драную кожаную куртку; рот его был плотно закрыт и запечатан запекшейся кровью, а окровавленные руки мертвой хваткой вцепились в конец торчащего под подбородком древка. Глаза выкатились, словно изнутри на них что-то давило.

— Дэвид, осторожнее.

И Эш, и Грейс подскочили. До прозвучавших слов тишина была такой напряженной, что, хотя исследователь сразу же узна… этот голос, ему потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя.

— Фелан? — спросил он, вглядываясь.

Огромная комната по ту сторону проема вся была освещена свечами, сотнями свечей всевозможных размеров и толщины. Тени в дальних углах колебались в неровном свете, и Эш смог смутно различить в стенах ниши с закругленным верхом — в них было темно до черноты. Стены покрывали поблекшие шпалеры и какие-то причудливые древние инструменты, а посредине зала стоял длинный каменный стол. Между сводчатыми нишами и особенно толстыми свечами в высоких, тяжелых, витых канделябрах черного металла стояли большие резные деревянные кресла, с дюжину или больше. И хотя запах горящего воска перебивал остальные запахи, в ледяном холоде этого внутреннего святилища не ощущалось никакого тепла от мириад огней.

В одном из резных кресел сгорбился преподобный Локвуд, его подбородок упал на грудь, изуродованные артритом руки покоились на подлокотниках, а позади, положив свои маленькие, изящные ручки на высокую спинку, стоял Симус Фелан; на полу рядом валялась его трость.

— Как… — начал было Эш, но ирландец перебил его, незамедлительно пояснив:

— Покинув церковь Святого Джайлса, я направился прямо к викарию и уговорил преподобного Локвуда пойти со мной сюда.

— Но зачем? — Грейс тоже вошла в освещенную свечами комнату и двинулась к двум мужчинам. — Мой отец болен, ему не следовало…

— Не приближайтесь! — Фелан поднял руку, словно загораживаясь от нее. — Дэвид, пожалуйста, уведите ее отсюда, сейчас же, сию минуту.

Но было поздно: Грейс уже подошла к отцу. Она опустилась рядом с ним на колени и попыталась заглянуть в опущенное лицо. Услышав ее голос, викарий пошевелился и закачался как под действием наркотика. Она заговорила с ним, но он не ответил.

Голос Фелана стал тише.

— Боюсь, он действительно болен. — Ирландец вышел из-за кресла и, положив руки священнику на плечи, вернул его в вертикальное положение.

Преподобный Локвуд посмотрел вниз и, увидев дочь, попытался произнести ее имя, но получился лишь невнятный шепот.

— Что вы сделали с ним? — Грейс сверкнула глазами на Фелана.

Тот продолжал обращаться к Эшу:

— Пожалуйста, Дэвид, сделайте как я просил. Уведите мисс Локвуд отсюда. Вы не понимаете.

Но Эш отвлекся. Зайдя вслед за Грейс в просторную комнату, он заметил в темноте сводчатых ниш какие-то фигуры. Посветив фонарем в ближайшее углубление, он содрогнулся от отвращения, выронив фонарь, который со стуком упал на каменный пол и тут же погас.

Хотя ниша снова скрылась в темноте, мельком увиденный образ остался у Эша в голове. Несмотря на свою бесформенность, это был человек — по крайней мере, когда-то это был человек, Эш не сомневался. Иссохшая кожа на голове побурела, плотно облепив сжавшееся основание, обтянув уменьшившийся череп, с которого свисали нити белых волос; из впавших глазниц смотрели высохшие глаза, часть носа отсутствовала, возможно съеденная червями; на месте ушей — просто скрюченные кусочки хряща. С одного плеча свисал изодранный в клочья ковер, тоже обесцвеченный и вылинявший от времени, милосердно скрывая большую часть мумии; край ковра доходил до лодыжек:, которые представляли собой не более чем серовато-желтые суставы с приставшими к ним темными полосками плоти. Обнажив остатки зубов в жуткой гримасе, мертвец будто издевался над исследователем.

— О Боже, — еле проговорил Эш; в горле пересохло. — Что это?

В голосе Фелана слышалось усталое смирение.

— Это Локвуды, — сказал он. — Тот, кого вы только что увидели, и другие в этой комнате были забальзамированы и сохранялись здесь последующими поколениями Локвудов. Как и сами руины, это просто безжизненная оболочка, без души, но с черной, порочной историей. Ах, Дэвид, если б только вы не пришли в это место…