Джеймс Герберт – Святыня (страница 52)
— Странные вещи происходят вокруг нее, — настаивал Фенн.
— Черт возьми, это еще мягко сказано. Но могли добавиться другие факторы, эти так называемые чудеса могли быть вызваны психологическими причинами. И кроме того, в огне погиб ее отец. Ребенок не мог иметь к этому отношение.
Фенн провел большим пальцем по нижней губе.
— Нет, — тихо сказал он. — Нет, конечно нет. — И погрузился в свои мысли.
Нэнси провела рукой по его спине.
— Ты собирался поделиться со мной.
Фенн прислонился к спинке кровати, и Нэнси передвинула руку ему на бедро.
— Вкратце это звучит так, — сказал он. — Монсеньер Делгард всерьез озабочен происходящим в церкви…
— Ничего удивительного.
— Дай мне Закончить. Он чувствует, что там творится что-то нехорошее…
— Все эти чудеса? Да он должен прыгать от радости!
— Возможно, должен, но что-то не прыгает. Его тревожит смерть отца Хэгана…
— Это явно больное сердце.
— Может быть, ты заткнешься и выслушаешь? Его также беспокоит атмосфера в церкви. Церковь кажется ему — по его же собственным словам — «духовно покинутой».
— И что это значит?
— Полагаю, это значит, что оттуда исчезла святость.
— Неужели ты это серьезно? Не хочешь же ты сказать, что в церковь вселились демоны? — Нэнси фыркнула.
— Нет. Церковь Святого Иосифа пуста. Там нет ничего. Отец Хэган перед смертью ощутил то же.
— Эй, я не могу написать такую белиберду.
— Ради Бога, я не хочу, чтобы ты что-то писала! Я говорю тебе это по секрету, потому что ты хотела знать. Ты укрыла меня на неделю, помогла мне спрятаться от этих стервятников, чтобы я смог разобраться во всем И я плачу благодарностью, рассказав тебе, что узнал, но я не хочу раззванивать это на всю чертову страну!
— Не беспокойся, этого не случится. Мой шеф поставит на мне крест. А вот если ты скажешь, что там какое-то жульничество, то я от тебя не отстану.
— Да, может быть, все это какое-то изощренное жульничество — как знать?
— Тогда к чему все эти разговоры о «духовно покинутом» и прочей белиберде? Своим лавированием ты только лишаешь себя возможности написать отличную статью, Фенн. Вероятно, такого шанса больше в жизни не будет.
— Это трудно объяснить, но я тоже чувствую: происходит что-то нехорошее.
— Ты же циник. Это для тебя естественно.
— Спасибо, но я имел в виду нечто действительно страшное. Как и ты, я заметил в Алисе странность.
— Я только сказала, что она не кажется яркой личностью.
— Ты подразумевала нечто большее.
— Ладно, ты и твой священник считаете, что грядет что-то нехорошее. Так какой же смысл во всех этих изысканиях? Как это может вам пригодиться?
— Возможно, никак, но я мог открыть в истории церкви нечто такое, что пролило бы свет на все это дело.
— Ты хочешь сказать, что хотел отыскать в истории церкви Святого Иосифа какую-то мрачную тайну? Фенн, мне не верится. Я думала, ты обеими ногами стоишь на земле и твои скрюченные пальцы всегда готовы ухватить что подвернется. Я не упрекаю тебя, прими это как комплимент — я сама такая. Но ты начинаешь меня разочаровывать.
— Монсеньер Делгард оценил меня точно так же — потому-то и нанял для этих целей.
— Ах да, в этом есть смысл.
— Это не сумасшествие. Он хотел, чтобы кто-то взглянул на все это дело спокойно и рассудительно, не отвлекаясь на религию и насмехаясь над всякими дурными флюидами.
— Всего несколько мгновений назад мне казалось, он сделал правильный выбор. Теперь я засомневалась.
Фенн вздохнул и сполз по спинке кровати вниз.
— Да, возможно меня увлекло в сторону. Авария, пожар — наверное, я перепугался и всего напридумывал. Я мог запаниковать, и мне показалось, что машина не слушается руля. На дорогу могли пролить масло — потому и другая машина потеряла управление. И все равно… — Он высыпал все содержимое дипломата на пол. — Ни в истории церкви Святого Иосифа, ни в истории Бенфилда я не нашел ничего пугающего. По крайней мере, ничего такого, чего не случалось бы в любой другой английской деревне или городе за последние сто лет. Наверное, от этого должно быть легче.
Нэнси взглянула на разлетевшиеся листы.
— Ты не против, если я как-нибудь просмотрю твои записи?
— Смотри сама, там нет ничего, что тебя заинтересовало бы.
Она прижалась к нему, и ее рука двинулась по внутренней стороне его бедра.
— А как насчет нас, Фенн?
— А?
— Насчет того, чтобы поработать вместе?
— Мне показалось, ты хотела меня прогнать.
— Это было раньше. А теперь ты мне рассказал о своих заботах.
— Рассказывать-то и нечего было, правда?
— Да, но ты, по крайней мере, поделился со мной. Как насчет сделки?
— Я работаю на Католическую церковь, Нэнси.
— Брось, Фенн. Ты работаешь на себя — Католической церковью ты просто
На его лице постепенно появилась слабая улыбка, но она казалась натянутой. Чуть погодя он сказал:
— Я не стану с тобой работать, Нэнси, но буду передавать тебе информацию, попытаюсь ввести тебя в гущу событий — и вообще обещаю помогать как смогу.
— До известной степени, да?
— До известной степени.
Она застонала, признавая, что проиграла.
— Наверное, так будет правильно. Впрочем, думаю, ты сглупил: я могла бы улучшить твою писанину, подправить стиль. Я бы действительно могла И могла бы устроить тебе выгодную сделку с «Вашингтон пост».
Он склонился над ней и поцеловал в шею, ее поглаживание произвело свой эффект.
— Когда тебе возвращаться в Штаты? — спросил Фенн.
— Вскоре после того, как пойму, что разузнала все, что собиралась, об этих чудесах. Я не могу остаться навсегда, это наверняка. Может быть, на пару недель — если, конечно, не стрясется что-нибудь еще интереснее.
— Трудно представить, что случится что-то еще более потрясающее.
Но он задумался. Всего несколько недель назад он говорил, что вся эта история скоро забудется и Бенфилд снова канет в безвестность. По своим собственным, личным мотивам он не хотел, чтобы так и вышло, но какой-то слабый инстинкт, ускользавший, как только Фенн пытался сосредоточиться на нем, предупреждал, что так было бы лучше всего.
Нэнси потерлась щекой о его лоб.
— Я говорю, Фенн, что если ты собираешься мне помочь, нужно сделать это поскорее. Не держи это в себе, ладно?
— Конечно, — согласился он, сам себе не веря. Он поможет ей, но, как уже сказал, до определенной границы. Журналисты вообще эгоистичные твари, когда Дело касается их работы, и он не являлся исключением.
Ее рука поднялась выше, и пальцы приблизились к затвердевшему члену. Впервые на этой неделе (и к его облегчению) его желание стало не просто потребностью выполнить физиологическую функцию. Когда движения приобрели сладострастный ритм, по его телу пробежала дрожь.