Джеймс Герберт – Святыня (страница 15)
— Я доберусь сама.
— Эй, Сью, перестань! Я думал, ты останешься у меня на ночь.
— Ты, наверное, шутишь.
Фенн изумленно посмотрел на нее.
— Я не верю своим ушам. Что на тебя нашло?
— Возможно, я разглядела твою истинную сущность.
— Ты ведешь себя просто смешно.
— Да? Может быть, ты прав, но так я себя чувствую в настоящий момент.
— Я возьму счет. — Фенн допил бренди и стал подниматься из-за стола.
— Я сама доберусь. — С этими словами Сью вышла из-за стола и стала подниматься по лестнице.
Фенн сел, слишком ошеломленный, чтобы дальше возражать. Он взял со стола нетронутый «Драмбюи», поднял бокал в честь окружающих, что, очевидно, показалось присутствующим большой любезностью, и двумя быстрыми глотками выпил.
Шаги на лестнице заставили его обернуться в надежде, что Сью смягчилась.
— Все в порядке, мистер Фенн? — встревоженно спросил Бернар.
— Все ужасно.
Отдуваясь, он поднялся на холм, то и дело бормоча про себя что-то об удивительном непостоянстве женского характера. Его «праздничный» обед начался вполне достойно, но чем больше они спорили об истории с Алисой Пэджетт, тем тише становилась Сью. У нее был переменчивый нрав; вспыхнув или рассердившись, она могла через минуту стать на удивление спокойной и даже безразличной к окружающему. Сложность заключалась в том, чтобы предугадать ее настроение (что он изо всех сил старался сделать) и потом отслеживать его. Впрочем, нынче вечером Фенн оказался не готов к ее нападкам. И до сих пор пребывал в недоумении.
Какого черта она так обиделась? Посещение мессы в то воскресное утро возродило ее былые религиозные идеалы? С чего бы? На Рождество она брала Бена на мессу, и никаких внезапных религиозных метаморфоз не случалось. Так с чего бы теперь? Наверное, из-за детей; возможно, ей не хотелось видеть, как он воспользовался ими. И может быть, она права.
Но это же его работа, правда, — освещать события? Бог мой, а уж это ли не событие! Даже национальные средства информации заинтересовались. Нет сомнений: эта статья обеспечит ему пропуск на Флит-стрит.
С облегчением он наконец остановился в том месте, где улица шла вверх (или вниз — в зависимости от того, куда едешь). Здесь стояли домики с террасами, двухэтажные, если считать цокольный этаж, и дом эпохи Регентства — со странными белыми стенами и черными окнами и дверью.
Фенн вставил ключ, рука подрагивала скорее от сдерживаемого расстройства, чем от нескольких пинт спиртного, выпитых в пабе рядом с «Французским знакомством». Он закрыл за собой дверь и устало поднялся в свою квартиру на втором этаже, надеясь, что Сью ждет его там, и более чем уверенный, что ее там нет.
Телефонный звонок ускорил его шаги.
Глава 8
Хочешь, можешь, можешь, хочешь
Ты пуститься с нами в пляс
Гостиница «Корона» своими размерами была под стать самому поселку: маленькая, уютная — в таких обожают останавливаться на выходные любовники. Вывеска на стене сообщила Фенну, что когда-то, в шестнадцатом веке, здесь был постоялый двор, который приобрел новый блеск в 1953 году, когда к нему пристроили дополнительные спальни. Обеденный зал с дубовыми балками под потолком обеспечивал комфортабельное размещение пятидесяти посетителей, во всех шестнадцати спальных комнатах имелись радио и телевизор, а в некоторых, кроме того, и собственные душевые. Вывеска также сообщила Фенну, что администрация гарантирует ему хорошую пищу и любезное обслуживание и с большим удовольствием приглашает его в отель «Корона». «Спасибо, — про себя поблагодарил он, — но не думаю, что задержусь здесь».
Фенн заметил, что бар слева открыт, но решил, что половина одиннадцатого рановато для пива Пахнуло ароматов утреннего кофе, с улицы, гуляя, зашла случайная пожилая пара и тут же исчезла в баре, словно запах кофе, как пение сирен, приманивал престарелых.
— Мистер Фенн?
Фенн обернулся и увидел седого, но с моложавым лицом мужчину, улыбающегося ему из дверей за вестибюлем.
— Мистер Саутворт?
— Да, это я. — Седой человек вышел на обозрение и протянул руку к раскрытой двери, приглашая репортера тоже войти внутрь.
Решив, что подмигнуть, пожалуй, будет слишком игриво в присутствии ее работодателя, Фенн признательно кивнул хорошенькой девушке-портье, которая вызвала для него администратора.
— Очень хорошо, что вы пришли, мистер Фенн. — Саутворт подал твердую ладонь, и репортер коротко пожал ее, прежде чем войти в комнату. Там другой мужчина встал со стула и протянул руку к диафрагме Фенна. Репортер пожал пухлую ладонь и подавил желание вытереть влагу о штанину.
Администратор гостиницы тихо прикрыл дверь, обошел большой, обтянутый кожей письменный стол и сел. На Саутворте был черный костюм со светло-серым жилетом и серый шелковый галстук. При ближайшем рассмотрении его лицо не казалось таким молодым, хотя кожа была гладкой, если не считать предательских морщинок вокруг глаз и в уголках рта Фенн и второй мужчина заняли два стула напротив.
— Это мистер Таккер, — сказал Саутворт.
Мистер Таккер кивнул, и на одно неловкое мгновение Фенну подумалось, что придется снова пожать потную руку, но толстяк только кивнул, и его улыбка плохо сочеталась с глазами-буравчиками, уставленными на репортера.
— Мистер Таккер живет в Бенфилде… сколько, Родни?.. Уже десять лет, — продолжил Саутворт.
— Одиннадцать, — поправил тот.
— Да, одиннадцать лет. Это, если можно так сказать, очень уважаемый член нашего общества.
Таккер приосанился, и Фенн внутренне содрогнулся от самодовольной улыбки на обрюзгших губах. Он заметил тяжелые золотые браслеты на толстых запястьях, перстни (один просто огромный) на жирных пальцах, и задумался, сколько лишних фунтов все это добавляет к весу толстяка.
— Ты очень любезен, Джордж. — В голосе Таккера слышался северный акцент. — Я владелец местного супермаркета, — сказал толстяк, повернувшись к репортеру.
— Прекрасно, — ответил Фенн.
Таккер одно мгновение рассматривал его, не вполне уверенный, как следует понимать эту реплику. Но потом решил, что репортер говорит искренне.
— Вчера вечером я прочитал вашу чудесную статью в «Курьере», мистер Фенн. Первосортный репортаж.
— Очевидно, потому вы и захотели увидеться со мной сегодня утром?
— Да, именно, — кивнул Саутворт. — Как вы сами можете представить, к воскресному вечеру слухи и так распространились по округе, но ваш репортаж придал происшествию особую известность в нашей области. И мы благодарны вам за это.
— Возможно, преждевременно.
— Простите?
— В ближайшие недели моя статья может привлечь в ваш город много нежелательных гостей, поскольку национальные средства информации тоже передали эту историю.
Фенн заметил, как двое мужчин переглянулись. Глаза Таккера блеснули, но Саутворт остался невозмутим.
— Недели, — проговорил администратор, — но, к сожалению, не месяцы.
— К сожалению?
Саутворт наклонился в своем кресле, собрал в горсть лежащие на столе карандаши и, поигрывая ими, некоторое время холодно рассматривал репортера.
— Позвольте мне быть с вами предельно откровенным, мистер Фенн. Конечно, я слышал, что произошло в церкви Святого Иосифа, но не отнесся к этому с большим доверием, и даже, боюсь, особым вниманием. Вполне естественно, что я принял историю за нелепое преувеличение или — скажем прямо — за утку. Но когда вчера вечером мне позвонил мистер Таккер и я нашел возможность прочесть ваш репортаж о событии, должен признать, я серьезно задумался. После встречи с мистером Таккером я убедился, что данное событие может получить огромный резонанс.
— Еще пара недель, как я уже говорил, — и все стихнет. Когда дело касается новостей, публика весьма непостоянна людям главное — узнать что-нибудь свеженькое.
— В том-то все и дело.
Фенн приподнял брови.
Саутворт наклонился и положил локти на стол, по-прежнему сжимая обеими руками ручку, как перила хрупкого мостика через пропасть. Он заговорил медленно, произнося слова с особым выражением, словно придавал крайнюю важность тому, чтобы их восприняли так, как следует.
— Вряд ли нужно говорить вам, что мир сейчас находится в тяжелой депрессии. Экономические трудности больше не удел отдельных стран — они глобальны. И страдают от них простые люди, мистер Фенн, а не континенты, не страны. Главный удар от неудач в управлении миром приходится принимать на себя обычному человеку.
Фенн заерзал на стуле.
— М-м-м, я не вижу связи…
— Разумеется, мистер Фенн. Извините. Позвольте мне говорить прямо. Наш городок мал — в действительности это поселок, — и именно мы, маленькие городки и поселки, больше всех страдаем от неудачной политики правительства Никто не субсидирует нашу местную промышленность и местный бизнес, потому что по отдельности наши убытки незначительны в сравнении с теми, что терпят большие объединения национализированной индустрии. Наш местный бизнес умирает, мистер Фенн. Сам Бенфилд постепенно умирает.
— Неужели все так плохо?
— Нет, возможно, я слишком сильно выразился. Все не так плохо, но пройдет несколько лет — и все будет именно так. Если не остановить загнивание.
— Но я так и не понимаю, какое отношение это имеет к случившемуся в воскресенье.
На самом деле Фенн уже начал, понимать, но догадка лишь слегка забрезжила.