Джеймс Герберт – Проклятие замка Комрек (страница 90)

Прежде чем Эш успел что-то сказать, за спиной у него раздался стук в дверь. Генеральный менеджер нервно просунул голову в щель.

Черты лица Хельстрема снова сжались в кучку.

– В чем дело, Дерриман? Вы что, не видите, что я занят?

– Вы просили принести эту карту памяти, – упорствовал худой и сутулый человек, входя в кабинет и воздевая руку с крохотной флеш-картой. Эш заметил, что на лбу у него до сих пор наклеена широкая полоса лейкопластыря, теперь несколько неряшливая. Он понял, что медсестры в последнее время были слишком заняты, чтобы заниматься такими незначительными травмами, как порез на лбу у Эндрю Дерримана.

– Карту памяти? – грубо переспросил Хельстрем.

– Да. Помните? Файл Хойла? Вы хотели, чтобы его сегодня завершили.

Дерриман протянул руку через стол, и следователь увидел устройство. Вдоль одной его стороны был проштампован ряд цифр.

Хельстрем отвернулся и прошел через кабинет к аккуратному ряду серых металлических шкафов. Ящики в них были длинными и узкими, заметил Эш, очень похожими на депозитные ячейки, если не считать того, что глубины их хватало только для карт памяти. На каждом были разные буквы алфавита. Хельстрем открыл ящик с пометкой Х, поместил в него флешку и сразу же снова его запер.

«Х» – значит Хойл, подумал Эш. Он едва не выругался вслух, поняв, что это значит. При нем были другие числа, которые он записал на уединенной поляне в лесу. Если бы ему удалось соотнести номера из записной книжки с компьютерными файлами, он мог бы выяснить, кто лежал на этом странном, жутком кладбище – раскрыть хотя бы некоторые тайны Комрека. Он обхватил пальцами записную книжку в кармане. Ему хотелось ухмыльнуться, но он сохранял сдержанное выражение лица, заметив, что Хельстрем пристально смотрит на него из-под густых бровей. Тот через плечо Эша обратился к своему менеджеру.

– На этом все, Дерриман. Полагаю, теперь там ничего не упущено.

– Думаю, вы найдете, что файл включает в себя все соответствующие пункты, сэр Виктор, – кротко ответил Дерриман, уже пятясь к двери.

Хельстрем заставил его остановиться, прежде чем он успел ускользнуть.

– А вот мистер Эш обвиняет здесь кого-то в порче его оборудования.

– Я… – начал Эш, но Хельстрем не дал ему договорить.

– Он обвиняет нас в вандализме, – перебил здоровяк, снова усаживаясь и, по-видимому, наслаждаясь игрой. – Вы знаете что-нибудь об этом, Эндрю?

– Ко-конечно, нет, сэр Виктор, – запинаясь, проговорил Дерриман. – Ни-никто из наших людей не-не стал бы трогать инструменты мистера Эша.

– Вот видите, мистер Эш. Честный ответ от честного человека, чья лояльность не вызывает сомнений. В конце концов, что бы мы выгадали?

Облокотившись на стол, он обратил свое воинственное лицо к исследователю.

– Так вот, я говорю это только из-за исключительно необычных происшествий, случившихся за несколько последних недель, особенно из-за вчерашнего инцидента в обеденном зале, чумы библейского масштаба. Стало быть, лишать вас шанса раскрыть тайны, окружающие Комрек, вряд ли будет в наших собственных интересах, не так ли? Именно так. С нашей стороны это было бы и странно, и саморазрушительно. На мой взгляд, теперь уже ничего нельзя сделать, чтобы снять нежелательную проблему до нашей конференции сегодня вечером. Я не могу ее отложить – это причинило бы неудобство слишком многим важным людям. Проблема согласования времени, видите ли. Ожидается прибытие двенадцати членов, и все они уедут завтра утром, если не будет принято иное решение, в случае чего заседание продолжится завтра, пока не будет достигнут консенсус.

Он вперился в исследователя.

– Итак, я ожидаю от вас, Эш, что вы сделаете все возможное, чтобы контролировать, – он еще раз подчеркнул, – этих, этих… – Он потерялся, как назвать то, о чем говорил. – Хорошо, давайте называть их духами, которые создают такой хаос в Комреке. Делайте все, что можете, чтобы уменьшить их силу, используйте какое-нибудь литургическое мумбо-юмбо, если желаете. Вуду, экзорцизм… – Хельстрем иссяк, по-видимому, исчерпав все идеи. Он теперь практически умолял Эша.

– Должно же быть что-то…

Эш вздохнул.

– Я не знахарь, – язвительно сказал он. Испытывая сильную неприязнь к сэру Виктору Хельстрему, он, однако, никогда не позволил бы своим антипатиям помешать расследованию. Нельзя подводить клиента, каким бы неприятным он ни был. Кроме того, он чувствовал, что на карту поставлен его собственный профессионализм.

– Послушайте, я почти ничего не могу сделать, чтобы остановить происходящее. Я полагал, что моя работа состоит в обнаружении его причины – будь то призраки, преследующие Комрек, или что-то еще. При том, что большинство моих инструментов разрушено, я в любом случае не могу дать вам ответ. Я советовал вам покинуть замок, пока его не оставят в покое… – Он поднял руку, предупреждая протесты здоровяка. – И я понимаю, что это невозможно. Но может оказаться, что неземные влияния просто израсходовали свои силы при нападении вчера вечером. Чтобы вызвать такие мощные проявления, как личинки и мухи, с их стороны потребовалось бы очень много энергии – можно надеяться, что это исчерпало их силы.

Хельстрему это представилось благоприятным признаком. Его лицо озарилось надеждой.

– Подождите, подождите, – предостерег его исследователь. – Я сказал: может оказаться. Мы просто еще не знаем, насколько они сильны. Полагаю, они приводятся в наш мир кем-то или чем-то, присутствующим здесь.

Он не добавил, что этим чем-то могла быть самая ткань замка, зло, существовавшее здесь на протяжении веков. Убийства, пытки, насилие, даже злые умыслы жестоких умов, которые здесь обитали, – темные дела и кровавая жестокость, которые могли резонировать по сей день. Хотя скептицизма у Хельстрема поубавилось, он мог бы ополчиться на такую возможность.

– Вот что я предлагаю сделать, – сказал Эш и увидел, что здоровяк весь обратился в слух. Он поддержит любую идею, которую выдвинет парапсихолог, если она не будет требовать эвакуации замка.

– Да? – поторопил его Хельстрем, которому не терпелось ухватиться хоть за какую-нибудь соломинку.

– Вполне вероятно, что здесь присутствуют злые духи, стремящиеся причинить вред Комреку и его обитателям, – не важно, они или не они разрушили мое оборудование. В таком случае мы можем лишь бороться с этими сущностями физическим образом.

– Итак, ваше предложение? – нетерпеливо сказал Хельстрем.

– Дадим гостям транквилизаторы, может, даже введем их в искусственную кому.

Здоровяк кивнул, но ничего больше не сказал.

– Затем возьмем ваших охранников, расставим их по всему замку, обезопасим здание. Живые могут отпугнуть даже духов. – Эш пожал плечами, как бы закончив.

– Я правильно понял? Использовать наших собственных охранников, чтобы защититься от внеземных существ?

– Об этом я и толкую, – ответил Эш.

– Не очень-то сильная стратегия, не так ли?

– Это все, чем мы располагаем.

Хельстрем посмотрел куда-то за исследователя, словно бы удивленный.

– Дерриман… вы все еще здесь?

– Д-да, сэр Виктор.

Эш повернулся, чтобы посмотреть на генерального менеджера Комрека; он тоже забыл, что высокий, но робкий человек все еще находился в помещении.

– Хотите что-то добавить? – нетерпеливо спросил Хельстрем.

– Вообще-то нет, не совсем, – последовал ответ. – Но, но я таки задумался кое о чем, что сказал нам мистер Эш.

Эш удивленно поднял брови. Возможно, Дерриман был не так уж робок, потому что его последние слова прозвучали смелее, чем обычно.

– Ну так говорите, – проворчал Хельстрем, черты которого скрутились в пугающей гримасе.

– Помнится, мистер Эш отметил, что эти призраки, если это правильное слово, были «привлечены» через кого-то или что-то, что уже пребывает здесь, в Комреке. Это верно, мистер Эш?

– Да. Это вроде кондуита, паранормального канала. Или, возможно, порчи, уже укоренившейся за поколения бесчеловечных деяний, имевших здесь место на протяжении всей истории замка.

– Но по-прежнему приносимой этим таинственным кем-то или чем-то. – Дерриман становился тем увереннее, чем больше он говорил.

– Верно, – согласился Эш.

– И вы думаете, это притягивание осуществляется снизу.

– Ближе к делу, – резко сказал Хельстрем.

Снова занервничав, Дерриман посмотрел мимо Эша на своего босса.

– Сэр Виктор, эти люди в… в камерах на нижнем этаже подвала? В зоне сдерживания?

– Что насчет них?

Дерриман несколько раз быстро и нервно кивнул.

– Та женщина в последней камере?

– Я ее видел. – Эш снова повернулся лицом к Хельстрему. – Это та, в камере у которой полно граффити, нарисованных калом и кровью. – Он перевел дыхание. – Кто она? – Он опять обернулся, понимая, что честного ответа от Хельстрема не дождаться. – Кто она, Эндрю?

Генеральный менеджер Комрека снова стал заикаться, и на этот раз его слова были бессвязны. Он все время глядел мимо Эша на своего босса, который оставался за столом и по-прежнему хмурился, из-за чего странные черты его лица собирались в тугой узел.

– Что он пытается сказать, сэр Виктор? – решительно спросил Эш. – Кто же эта женщина? Когда она здесь появилась и кто платит за ее содержание, каким бы оно ни было?

Хельстрем проигнорировал его упрек, но вдруг словно бы покорился, и плечи у него обвисли, из-за чего он неожиданно показался Эшу меньше.

– Она появилась в Комреке, когда была еще младенцем, через несколько месяцев после начала войны с Германией. Она еще не ходила, я не знаю, сколько точно ей было лет. Боже, это было задолго до того, как я сам здесь появился. Меня еще даже на свете не было. Я не знаю всей этой истории.