Джеймс Ганн – Женоненавистник (страница 1)

Джеймс Ганн

The Misogynist

© James Gunn, 1952

© Перевод. Н. Виленская, 2020

Женоненавистник

Гарри — острослов.

Говорят, острослов — тот, кто способен рассказывать анекдоты с серьезной миной. Это точно про Гарри.

Как-то в офисе Стив заметил:

— Держу пари, даже у врат ада Гарри заставит дьявола покатываться от смеха, а у самого ни один мускул на лице не дрогнет.

В этом весь Гарри. Здорово, когда среди коллег есть такой парень. По утрам даже хочется скорее бежать на работу: греет мысль о чашке кофе в перерыве и о том, что у кулера или в мужском туалете Гарри опять будет травить свои байки. Иногда от одного его вида смех разбирает, стоит только вспомнить последний анекдот. Он умело отыскивает любопытные факты, нанизывает деталь за деталью, пока тебе не останется лишь признать его правоту, и только диву даешься, как сам-то не заметил. По всеобщему мнению, в один прекрасный день он занял бы у нас место президента, если бы не отпускал шутки и насчет компании тоже.

Только вот все байки у Гарри длинные. Начинает он издалека — порой не сразу и догадаешься, что это анекдот, — и накручивает до тех пор, пока ты не взорвешься от хохота, а после каждого следующего слова у тебя того и гляди надорвется живот. Дома ты пересказываешь анекдот жене, добираешься почти до середины, ржешь как идиот и вдруг замечаешь: она сидит с видом великомученицы и определенно думает о том, что пора накрывать к ужину стол, а то и вовсе строит планы по переделке гостиной. Умолкнув, ты вздыхаешь и говоришь: «Не так нужно рассказывать» или «Никто не умеет травить анекдоты, как Гарри».

Женщины почему-то не считают Гарри забавным.

Вот, например, позавчера был случай. Мы с Гарри сидели у него в гостиной, пока Люсиль и Джейн на кухне готовили на скорую руку закуски.

— Ты когда-нибудь задумывался, что за странные существа эти женщины? — внезапно изрек Гарри. — Я о том, как они меняются, стоит только на них жениться. Они больше не внимают твоим словам, их уже не заботит, что тебе нравится, а что нет, и не радуют твои шутки.

— Похоже, медовый месяц подошел к концу? — усмехнулся я: Гарри и Люсиль недавно поженились.

— Да… — задумчиво протянул он. — Можно и так сказать. Подошел к концу.

— Печально, — понимающе отозвался я. — Невеста и жена — два совершенно разных человека.

— О нет. Ничего подобного. В том-то и суть.

— Суть? — В голове шевельнулись смутные подозрения. — Что еще за суть?

— Понимаешь, дело касается не просто поверхностных отличий. Тут нечто фундаментальное. Женщины мыслят иначе, используют иные методы, у них иные цели. Настолько иные, что для нас они совершенно непостижимы.

— Давно отчаялся их понять, — махнул рукой я.

— Именно в этом наша ошибка, — мрачно произнес Гарри. — Мы соглашаемся, а нужно пытаться понять. Мы обязаны разобраться, в чем причина. Как говорят шотландцы, «девушки все добрые, откуда только берутся злые жены?».

— В чем причина?.. — эхом повторил я. — Хотя бы в том, как они устроены. Организм другой: железы, деторождение… сам понимаешь.

Гарри презрительно хмыкнул.

— Не ахти какое оправдание. Им следовало бы получше заниматься своим предназначением. Замужество для них самый главный успех в жизни и одновременно главная неудача. Мужчина — лишь необходимое зло, без которого женщине не получить остальные блага.

— Как самец для черной вдовы? — предположил я.

— Примерно. Но не совсем. Пауки хотя бы относятся к одному виду.

Прошло некоторое время, пока до меня дошел смысл сказанного.

— А мужчины и женщины, по-твоему, нет?! — едва не вскричал я.

— Тихо, — приструнил меня Гарри и с опаской посмотрел на дверь в кухню.

Меня начал душить смех. Гарри не только юморист, он еще и актер. Да и как не восхититься парнем, который обернул в шутку самую великую и тайную из трагедий — любой муж вам подтвердит — в жизни. И пошел еще дальше, потому что никто не решается говорить о подобном. Никто, кроме Гарри.

Я хохотал. Судя по всему, Гарри того и дожидался: он кивнул, расслабился и перестал коситься на дверь. Или это было после того, как Люсиль выглянула из кухни?..

— Опять Гарри со своими анекдотами? — понимающе осведомилась она. — Дай знать, когда он выговорится, и мы принесем еду.

Люсиль — прелестная миниатюрная блондинка. Я всегда считал, что Гарри с ней очень повезло: если уж парню необходимо жениться (а большинству из нас приходится это делать), то лучше всего именно на такой девушке.

— Чужеродное племя, — прошептал Гарри и откинулся на спинку кресла.

Становилось все занимательнее, и я опять рассмеялся.

— Разве существует лучший способ подчинить себе чужеродное племя, — продолжил он вполголоса, — чем истребить его путем скрещивания? Китайцы это поняли давным-давно. Страну один за другим покоряли завоеватели, и каждого народ пассивно принимал, позволял жениться — и будто захватывал, поглощал, уничтожал. Только в нашем случае все наоборот. Взращивай завоевателя, искореняй раба; взращивай пришельца, искореняй род человеческий.

— Логично, — кивнул я.

— Как все началось? И когда? Знать бы мне ответы на эти вопросы… Может, племя одиноких женщин оказалось на Земле, когда человек еще был пещерным животным? Или это произошло уже в исторические времена? Мне кажется, их сюда сбросили их мужчины. Вытолкали. Вышвырнули. «Значит, вот ты как, малышка? В таком случае иди домой пешком». Только дорог в космосе нет.

— Слишком кардинальное решение.

Гарри передернул плечами.

— Не забывай, они же инопланетяне. Возможно, они знали, как им продолжить род, и могли найти женщинам замену. Либо выкинули только самых плохих женщин, а себе оставили тех, что получше. Или мужчинам вообще было плевать. А может, они предпочли всем племенем совершить самоубийство, лишь бы не сдаваться.

Он сердито оттолкнул в сторону журнальный столик, пробубнив что-то о неспособности женщин обставить дом, и придвинул ближе ко мне свое кресло.

— Ну и что им оставалось делать, этим существам из другого мира? «В чужих полях бредущая, одна, с печальным сердцем, полным той же песней…»[1] — чепуха по сравнению с тем, что наверняка чувствовали те женщины. Только слышали они не трели соловья, а победную песнь. Истребить человечество им не по силам, так ведь? К тому же это опасно, да и практически невозможно. Мужчину опасность только раззадоривает — он ни за что не откажется от борьбы. Женщины — другое дело. Женский ум коварен: они добиваются своего хитростью и обманом. Поэтому они выходят замуж и вливаются в человеческий род.

— Ты так уверенно говоришь… — вставил я.

— Это не досужие вымыслы. Есть доказательства. Согласно еврейским преданиям, Ева вовсе не первая женщина на земле. Первой была Лилит. Ева — самозванка. Да, они ошибались. Им приходилось экспериментировать. Возьмем амазонок — чем не эксперимент? Раз в год наносили визит соседнему племени гаргарейцев; всех рождавшихся после этого детей мужского пола лишали жизни. Разумеется, закончилось все довольно быстро: их цели и чужеродное происхождение были слишком очевидны. Матриархат — этот тихий ужас — все равно выдал бы весь их вероломный замысел с головой. К тому же мужчины могут быть весьма полезны: в отличие от женщин, они изобретательны и талантливы, их можно пилить, донимать придирками, заставлять исполнять женские прихоти.

Подкурив сигарету, я поискал глазами пепельницу. Гарри подтолкнул ко мне несуразную маленькую плошку — стоило положить в нее сигарету, как та моментально погасла.

— Вот что покупают женщины, когда за ними не смотришь, — буркнул Гарри. — Какая разница, для чего предназначена вещь, — главное, чтоб красиво. Прелестные лампы — все равно, что они слепят глаза… Хотят дом с изумительным видом на юг, но окно занавесят плотной портьерой, чтобы не выгорала обивка. Купят новую мебель и закроют ее чехлами. Наведут порядок и уют в доме, а затем возмущаются, когда ты хочешь в нем устроиться поудобнее.

Я вытянул из-под спины подушку, от которой у меня скрутило позвоночник, и бросил на другое кресло.

— И что, они все такие?

Он нахмурил брови.

— Хотел бы я знать. Говорят, есть счастливые браки, но это, вероятно, всего лишь пропаганда. Может, среди женщин и остались несколько Лилит — таких, которые любят читать, думают головой, уважают спорт и соревнования, способны уяснить абстрактную мысль. Ответив на эти вопросы, ты сможешь понять, относится ли конкретная женщина к роду человеческому.

— А что скажешь о тех, кто предпочитает женской компании мужскую? — поинтересовался я.

Он начал кивать, но потом вдруг замотал головой.

— Это были бы просто догадки. Женщины хитрые. У них гораздо лучше нашего выходит манипулировать людьми. Против их оружия — слез и истерик — защиты пока не придумано.

— Ведь есть женщины, которым нравится спокойная жизнь, — напомнил я, — которые не страхуют своих мужей на такие суммы, что от них становится больше пользы от мертвых, чем от живых, и не сводят их затем в могилу. Вроде вполне по-человечески.

— Существуют ли такие на самом деле, мы все равно не узнаем, — мрачно заявил он. — Важно осознать ситуацию, попытаться что-нибудь сделать, пока не поздно. Их планы стали воплощаться в реальность сравнительно недавно — несколько последних десятилетий. Теперь они голосуют на выборах, получили равные с нами права и к тому же не поступились ни одной из своих привилегий. Они выживают мужчин. Контролируют девяносто процентов материальных благ. А скоро, — он понизил голос до шепота, — они смогут совсем от нас избавиться: оплодотворение соленой водой, электрическим раздражителем и все такое. Мы — поколение предателей. Мы совершаем самоубийство всего рода человеческого.