Джеймс Ганн – Бессмертные (страница 43)

— Идите, — задыхаясь проговорил он. — Убирайтесь и сдохните там.

Мальчишка взял старика за руку и вывел через открытые ворота. Гарри схватил Марну за предплечье — опять незапланированный контакт! — и наполовину направил, наполовину подтолкнул ее к воротам, продолжая настороженно поглядывать на охранника. Но тот, казалось, полностью ушел в себя, пытаясь разглядеть что-то жизненно важное.

Как только они прошли ворота, створки захлопнулись за их спинами и Гарри отпустил руку Марны, как будто держать ее было неприятно. Пройдя пятьдесят ярдов по правой полосе заброшенного шестиполосного шоссе, Гарри сказал:

— Думаю, мне следует вас поблагодарить.

Пирс прошептал:

— Это было бы весьма вежливо.

Гарри потер то место, куда пришелся удар охранника. Лицо с той стороны опухло. Он с сожалением вспомнил об отсутствии аптечки.

— Как я могу быть вежливым с шарлатаном?

— Вежливость ничего не стоит.

— И все-таки… соврать человеку о его состоянии. Сказать… рак…

Гарри с явным трудом произнес это слово. Оно было отвратительным — как и единственная болезнь, не считая смерти, от которой медицина так и не нашла окончательного лекарства.

— Разве я соврал?

Гарри внимательно посмотрел на старика и пожал плечами. Затем перевел взгляд на Марну.

— Сейчас мы все в одной лодке. Можем попытаться облегчить себе жизнь. Если поладим, может быть, выжить удастся всем.

— Поладим? — переспросила Марна.

Гарри впервые услышал, как она разговаривает: у нее был низкий голос, весьма мелодичный, даже с такими гневными нотками.

— С этим?

Она подняла руку. Серебристый браслет блеснул в последних лучах заходящего солнца.

Гарри резко ответил, поднимая свое запястье:

— Думаешь, мне лучше?

Пирс прошептал:

— Доктор Эллиот, мы, Кристофер и я, будем сотрудничать, я — потому что слишком стар, чтобы затевать авантюры, а Кристофер — потому что молод, а для молодежи дисциплина очень важна.

Кристофер ухмыльнулся.

— Деда был врачом, пока не выучился быть целителем.

— Гордость притупляет чувства и искажает оценку, — мягко проговорил Пирс.

Гарри удержался от комментариев. Сейчас было неподходящее время для спора о медицине и шарлатанстве.

Дорога была пустынна. Асфальт, когда-то идеально ровный, теперь пестрел трещинами и ямами, сквозь которые проросла трава, высокая и густая. На обочинах она больше походила на молодые деревца. Тут и там коричневые лица подсолнухов в обрамлении желтых лепестков мирно покачивались, словно кивая прохожим.

В отдалении виднелись руины того, что когда-то называли пригородом. Тогда от города их отделяла только линия на карте; никаких заборов не было. После возведения заборов дома с этой стороны стали разрушаться.

Теперешний пригород располагался намного дальше. Сначала оттуда в город можно было добраться по скоростному шоссе, затем настало время вертолетов. И, наконец, сам город остался в прошлом. Он настолько переполнился канцерогенами и вирусами, что пригород разорвал с ним всякие связи. Продовольственные грузы и сырье доставлялись в город, готовая продукция вывозилась из города, но никто больше сюда не приезжал — за исключением посещений медицинских центров. Они по-прежнему находились в городах, потому что их сырье добывалось здесь: кровь, органы, бактерии, подопытные для экспериментов…

Гарри шагал рядом с Марной, опередив Кристофера и Пирса, но девушка даже не смотрела в его сторону. Она шла, вперив взгляд в одну точку, словно была совершенно одна. Наконец Гарри не выдержал:

— Послушай, это же не моя вина. Я об этом не просил. Разве мы не можем стать друзьями?

Она глянула на него всего раз.

— Нет!

Он поджал губы и отстал. Почувствовал, как закололо запястье. Какое ему дело до нелюбви тринадцатилетней девчонки?

Небо из алого стало розовато-лиловым. Ни единого движения не было видно ни в руинах, ни на шоссе. Они были одни посреди океана разрухи. Так, наверное, чувствовали бы себя последние люди на разоренной планете.

Гарри вздрогнул. Скоро идти по дороге станет тяжело.

— Поторопитесь, — велел он Пирсу, — если не хотите остаться на ночь здесь, в компании ловцов и охотников за головами.

— Бывают компании и похуже, — прошептал Пирс.

К тому времени как они добрались до мотеля, безлунная ночь укрыла землю, а развалины старого пригорода остались позади. В раскинувшемся словно спрут здании не было ни огонька, не считая огромной неоновой вывески «МОТЕЛЬ» и еще одной, поменьше, «Свободные номера». Перед воротами в заборе, окружавшем строение, лежал коврик с надписью «Добро пожаловать». На пластине из матового стекла, встроенной в забор, было написано «Нажмите кнопку».

Гарри почти нажал ее, когда Кристофер внезапно сказал:

— Доктор Эллиот, смотрите!

А затем ткнул в забор палкой, которую подобрал с полмили назад.

— Что? — рявкнул Гарри.

Он устал, чувствовал себя потным и грязным и здорово нервничал, но все-таки вгляделся в темноту.

— Мертвый кролик.

— Кристофер хочет сказать, что забор под напряжением, — объяснила Марна, — а коврик, на котором вы стоите, металлический. Не думаю, что нам стоит сюда заходить.

— Чепуха, — резко возразил Гарри. — По-вашему, лучше остаться снаружи, на милость тех, кто тут рыщет по ночам? Я уже останавливался в таких мотелях. Все здесь в порядке.

Кристофер протянул ему свою палку.

— Может, лучше нажмете кнопку этим.

Гарри нахмурился, но палку взял и с коврика сошел.

— Ну, ладно. — буркнул он грубо.

Со второй попытки ему удалось нажать на кнопку.

Пластина матового стекла стала экраном телевизора.

— Кто звонит?

— Четыре путешественника на пути в Топику, — ответил Гарри. Он поднял пропуск к экрану. — Мы можем заплатить.

— Добро пожаловать, — раздалось из переговорника. — Номера тринадцать и четырнадцать откроются, если вложить нужную сумму денег в приемник. Во сколько вас разбудить?

Гарри взглянул на своих попутчиков.

— На рассвете, — ответил он.

— Доброй ночи, — пожелали из переговорника. — Приятных снов.

Ворота поднялись. Кристофер помог Пирсу обойти коврик и повел его по дорожке к номерам. Марна пошла следом. Снова начиная раздражаться, Гарри перепрыгнул коврик и присоединился к ним.

Линия, выложенная стеклянными кирпичами вдоль края дорожки, мягко светилась, указывая нужное им направление. Они прошли мимо противотанковой ловушки и нескольких пулеметных гнезд, никого по пути не встретив.

Когда они подошли к тринадцатому номеру, Гарри заявил:

— Второй нам не нужен; мы заночуем в одном.

И опустил три двадцатидолларовые титановые монеты в прорезь на двери.

— Благодарю, — произнесло дверное устройство. — Входите.