Джеймс Ганн – Бессмертные (страница 27)

— Мне нужно только…

— Послушайте, — сказал официант, понизив голос до таинственного шепота, — у меня тут под стойкой кое-что припасено — чистый кентуккийский бурбон, ни витаминов, ни минералов, но пожар в кишках обеспечен.

— Мне нужно только узнать здешний адрес, — закончил фразу Флауэрс.

Официант тупо посмотрел на него. Подозрительность сгустилась вокруг него плотной стеной.

Наконец он ткнул пальцем туда, откуда Флауэрс пришел.

— Вон там, — ответил, — бульвар Бентон.

— Спасибо, — сдержанно поблагодарил Флауэрс. И повернулся к двери, чувствуя, как от ощущения опасности покалывает затылок. А затем вышел в ночь.

— Пссс! — послышалось шипение за спиной.

Флауэрс вздрогнул и обернулся. Шипел Щитовидка, нацепивший на свою крысиную мордочку самое заискивающее выражение. Флауэрс остановился. Странный посетитель скользнул ближе.

— Куда вам надо? Может, я подскажу?

Флауэрс замялся.

— Десятая, — наконец выдавил он. — Квартал 3400.

Ну и что в этом может быть плохого?

— Держите на восток, через два квартала поверните налево. Оттуда прямо на север, — хрипло шепнул неожиданный помощник.

Флауэрс, пробормотав что-то вроде благодарности, собрался уходить, но тут заметил, что у его собеседника не было фильтров в носу, и смутился.

— Постой! — быстро продолжил мужчина. — Нужен пенициллин?

Флауэрс на мгновение окаменел, слишком изумленный, чтобы ответить. Затем естественным жестом сунул правую руку в карман, нащупав рукоятку пистолета, а левой тем временем нажав пару гвоздиков на пряжке ремня. Даже прислушавшись, он едва уловил звук заработавшего мотора «Скорой».

— Что вы сказали? — переспросил он.

— Пенициллин, — нетерпеливо повторил спекулянт. — Первоклассный товар. Прямо из лаборатории, и цена всего ничего.

— Сколько?

— Доллар за сто тысяч. Взгляни!

Он разжал кулак; в желтом ресторанном свете блеснул металлический колпачок ампулы, лежавшей на замызганной ладони.

— Здесь триста тысяч единиц быстрого действия. Ты наверняка подхватил этим вечером какую-нибудь заразу, которая вполне может свести тебя в могилу. А вот эта маленькая ампула поможет тебе справиться с ней самому. За три бакса, идет? Выйдешь на работу здоровым, и она окупится за день.

Флауэрс с любопытством взглянул на десятикубовую ампулу. Даже если в ней был пенициллин, то явно очень плохого качества. Доллар за сто тысяч единиц — цена ниже оптовой.

Спекулянт прокатил ампулу по ладони с таким видом, словно делал предложение, от которого сложно отказаться.

— Три бакса, и я сделаю укол. Лучшего тебе никто не предложит. Ну, — он отвел руку, делая вид, что собирается уходить, — жизнь-то твоя. Загремишь в больницу.

Флауэрс отступил назад, в темноту, поближе к машине, и прислушался к постукиванию роторов. Ночь безмолвствовала.

— Есть места и похуже, — сказал он.

— Назови хоть одно, — потребовал толкач, подобравшись ближе. — Вот что я тебе скажу. Отдам за два пятьдесят. Как тебе — всего два с полтиной, а? И шприц сверху?

В конце концов, цена упала до двух баксов. Теперь спекулянт стоял близко. Слишком близко, подумал Флауэрс. И отступил. Спекулянт схватил его за пальто, пытаясь удержать. Воротник пальто распахнулся.

Флауэрс про себя проклял придурка, не удосужившегося как следует намагнитить застежки. Спекулянт отшатнулся от белой куртки, дико озираясь в поисках недоступной сейчас помощи.

Флауэрс вытащил пистолет.

— Этого более чем достаточно, — решительно заявил он.

Спекулянт тут же метнулся к Флауэрсу, словно шарик на резинке.

— Эй, послушай-ка! Мы же вполне можем договориться. Я тебе отдаю пенициллин, а ты забываешь о нашей встрече, идет?

— Сколько его у тебя?

Спекулянт явно хотел соврать, но не осмелился.

— Десять миллионов. Забирай. Забирай все!

— Держи руки на виду. — Десять миллионов. Сотня баксов. Для такой мелкой сошки это огромная сумма. — Где ты его достал?

Неудачливый торгаш беспомощно пожал плечами:

— Сам знаешь, как оно бывает. Мне передают товар, и откуда мне знать, где его взяли? Может, украли. Или подменили на фабрике. Как-то так.

— Боун?

Торгаш заметно струхнул. Прищурив глазки, он уставился в ночную тень.

— А ты как думаешь? Да брось, медик, не гони. Ты ведь в меня не выстрелишь, правда? Ты же врач и все такое?

— Конечно, выстрелю, — ровно ответил Флауэрс. — Кого это волнует?

Внезапно поток света смыл темноту, словно моющим средством. Флауэрс услышал шум двигателя над головой и моргнул ослепшими глазами.

— Не двигаться, — раздался громкий голос. — Вы арестованы.

Торгаш рванул в темноту. Флауэрс тщательно прицелился. Игла вошла беглецу в затылок, сразу под основной затылочной костью. Он сделал еще шаг и рухнул, наполовину скрывшись в темноте. Сержант полиции выслушал Флауэрса и его версию событий с плохо скрытым нетерпением.

— Нечего было стрелять в него, — заявил он. — Чего он такого натворил, что нарвался на пулю?

— Спекуляция, — жестко начал Флауэрс, загибая пальцы дулом пистолета. — Взяточничество. И еще фальсификация. Нужно только сдать эту ампулу на анализ.

Чудом уцелев, она лежала посреди развороченного тротуара. Сержант с явной неохотой наклонился поднять ее.

— Это не доказательство, — кисло возразил он. — Думаете, нам заняться нечем, кроме как мотаться по ложным вызовам? Мне придется забрать вас в участок, за нарушение общественного порядка и незаконный арест.

Он задумчиво посмотрел на машину «Скорой помощи», а затем на пистолет в руках Флауэрса.

— Доказательства? — повторил Флауэрс, мрачно нахмурившись. — А какие еще вам требуются доказательства? У вас есть человек с десятью миллионами единиц пенициллина. Мои свидетельские показания. И это.

Он нажал кнопку повтора записи на пряжке своего ремня.

Голос был хорошо поставленным, богатым на интонации.

— Известные противопоказания — это чувствительность к илотицину и…

Флауэрс тут же нажал на паузу и перемотал пару футов пленки, прежде чем включить запись повторно.

— Пенициллин, — послышался хриплый шепот толкача. — Первоклассный товар. Прямо из лаборатории, и цена всего ничего…

Когда отзвучало последнее слово, Флауэрс стер оставшийся кусок лекции по терапии доктора Карри и добавил слова собственной присяги: «Я, Бенджамин Флауэрс, студент седьмого курса медицинского университета, настоящим клянусь именем Эскулапа и Гиппократа, что…»

Неохотное подтверждение от офицера придало записи законный статус, и Флауэрс сунул катушку с записью в его мясистые пальцы.

— Этого должно хватить с лихвой. Вот ваш задержанный.

Торгаш стоял, опираясь на руки и колени и вяло мотая головой взад-вперед, как спящий слон. Флауэрс поставил ногу ему на спину и опрокинул его.

— Я прослежу за развитием этого дела, — заявил он. — Хочу, чтобы этот человек понес заслуженное наказание в полном объеме. У меня есть номер вашего значка. И я не дам ему сбежать, а вам — потерять ни одно из доказательств.

В голосе сержанта прорезались просительные нотки.