Джеймс Ганн – Бессмертные (страница 14)
— Что меня, как вампира, влечет только твоя кровь?
Сиберт с упреком покачал головой.
— Бобс, Бобс…
— Прости! — Барбара сжала его руку, полная искреннего раскаяния.
— Затем ты вернулся за мной, — подсказала она.
— Лес — по крайней мере, я знал его под этим именем — ждал меня, ведя слежку из своей квартиры на первом этаже. А миссис Джентри следила за ним, может быть, даже и не зная, каким было его задание.
— А потом он пытался застрелить тебя потому, что ты не сказал ему мое имя, — быстро продолжила Барбара.
— Нет, не поэтому. Он знал, что я ничего не скажу, но это был самый быстрый способ заткнуть мне рот. Раз уж я сразу направился в этот дом, они были уверены, что смогут найти в нем тебя. Но я выстрелил первым. Миссис Джентри ранила меня и погибла сама, попав под ответный огонь. Все остальное ты знаешь.
— Все остальное? — На ее лице медленно расцветала улыбка; она сияла так, что в комнате становилось светлее. — Все остальное — это награда за то, что нам пришлось пережить. Все будет прекрасно, Эдди, так замечательно, что это кажется невозможным, нереальным. Если то, что ты сказал, — правда, значит, я никогда не умру и смогу сделать тебя вечно молодым, и мы будем вместе всегда.
— Если бы все было так просто! — Он вздохнул.
— А что не так?
— Богатство и страх смерти — чудовищное по своей мощи сочетание. После пятидесяти лет сплошных разочарований, в Институте почуяли кровь. И они не собьются со следа до тех пор, пока не найдут тебя — и не уничтожат меня.
— Но что же нам тогда делать?
— Я все думаю: каким человеком был твой отец? И вот что приходит мне в голову: он, должно быть, что-то приготовил, чтобы защитить тебя — убежище, помощь. Как только я встану на ноги, мы приступим к собственному поиску.
Электрический «Форд», пыхтя, полз по хайвею со скоростью меньше восьмидесяти миль в час. Это был старенький, пыльный, иссеченный дождями фермерский автомобиль. Поравнявшись со стариком, тяжело плетущимся по обочине, он дернулся и встал.
Седой, бородатый старик не спеша дошел до машины. За рулем сидел фермер средних лет. Старик коротко кивнул в знак приветствия, забираясь внутрь. Захлопнув за собой дверцу машины, он прислонился к ней, угрюмо уткнувшись головой в сложенные руки.
— Незнакомое лицо, — дружелюбно начал фермер. — В наших местах недавно или просто проездом?
— Проездом, — ответил старик надтреснутым голосом.
— Многие нынче куда-то едут, — сказал фермер, размеренно качая головой. — Даже пожилые вроде вас. Гидропоника их задавила, да еще эти рыболовецкие хозяйства, вроде как морские фермы — через пару лет человеку негде будет добыть денег даже на медицинские счета. Так откуда вы, говорите, родом?
— Не говорил.
Фермер пожал плечами и уставился на дорогу.
Десять минут спустя «Форд» проехал мимо того же места. Двигался он в обратном направлении, на перекрестке повернул налево и затормозил. Фермер исчез, а за рулем сидел старик.
Молодая блондинка с практически бесцветными волосами вышла из рощицы и быстро подбежала к машине. Машина тронулась прежде, чем она устроилась на сиденье. Когда она повернулась к старику, стрелка спидометра замерла на отметке в 120 миль.
— Почему ты изменил планы? — задала вопрос Барбара. — Ты сказал мне подождать час, поймать попутку и ждать тебя в Джоплине.
— По уму так и надо было сделать, — ответил Сиберт, — но я не смог. Не смог отпустить тебя одну так далеко.
Он глянул на себя в зеркало обзора и кивнул. Борода и вакса радикально изменили его внешность. После болезни его лицо сморщилось и осунулось. Он выглядел стариком. А его навыки помогли ему ходить и говорить, как старик. Он почти что чувствовал себя стариком.
Хмурый взгляд Барбары прояснился.
— А что ты сделал с фермером?
Сиберт быстро глянул на нее. Почти не прилагая усилий, она изменилась сильнее его. Просто невероятно, что старый добрый пероксид делает с людьми. Она осветлила волосы, и все лицо стало другим. Контраст с ее темными глазами был поразительный. Сиберт почувствовал, как зачастил его пульс.
— Я его вырубил и оставил в каких-то кустах. С ним все будет в порядке. Он придет в себя и найдет помощь, может, доктора.
— Если мы все равно едем вместе, могли бы взять и «Кадиллак».
— К этому времени они уже связали его пропажу с нами, а с вертолета его будет заметно за десять миль. На данном этапе поисков вся территория поделена на сектора и перекрыта. Оставаясь на месте, мы были в безопасности до тех пор, пока они не начали бы прочесывать все вокруг. Но, двинувшись, мы можем привлечь внимание, вызвать тревогу, попасть под наблюдение.
Барбара посмотрела на свои руки, сцепленные в замок на колене.
— Мне все это не нравится — ни стрельба, ни воровство, ни насилие…
— Бобс! — резко прервал ее Сиберт. — Посмотри на меня!
Она подняла глаза, и он встретился с ней взглядом.
— Думаешь, мне это нравится? Но от этого нам никуда не деться. Это всё время, в которое нам приходится жить. И
— Я никогда такого не хотела.
— Ты получила этот подарок при зачатии. Имя ему — жизнь. Так же, как все остальные получают в подарок смерть. С этим ничего не сможешь сделать ни ты, ни кто-либо другой.
После этого салон наполнило молчание.
Когда они подъезжали к Джоплину, Сиберт сбросил скорость.
— Мне это ужасно не нравится, но теперь выбора нет — нам придется разделиться. Они будут искать двух людей и, возможно, уже знают, что это мужчина и женщина. Выходи здесь. Поймай такси и поезжай в аэропорт. Там купи билет на первый самолет до Вашингтона…
— Почему Вашингтон? — быстро вставила она.
— Сейчас некогда объяснять. Поверь мне. Я постараюсь сесть на тот же самолет. Ты не должна показывать, что знаешь меня, или заговаривать со мной. Независимо от того, буду я на борту или нет, по прибытии в Вашингтон сними комнату в мотеле рядом с аэропортом под тем же именем, на которое будешь брать билет — скажем, Мария Кассата. С такими темными глазами ты легко сойдешь за одну из этих крашеных итальянок с севера. Если я не появлюсь в течение суток, забудь обо мне. Значит, ты теперь сама по себе.
Она молча выбралась из машины и двинулась прочь. Сиберт не оглянулся.
Старик проковылял по трапу нетерпеливо ждущего самолета так быстро, как только позволяли его больные ноги. Когда он наконец поднялся на борт, самолет подъехал к началу взлетной полосы. Спустя две минуты он был уже в воздухе.
Устроившись на сиденье, Сиберт огляделся с типичным старческим любопытством. Когда он увидел Барбару позади себя, то с трудом сдержал вздох облегчения. Их глаза встретились, но Барбара, не изменившись в лице, тут же вернулась к чтению газеты.
Остаток полета Сиберт не оборачивался — сойти она не могла.
Хотя он не засек наблюдателей в аэропорту Джоплина, без сомнений, они там были. И когда он выполз из самолета в Вашингтоне, украдкой осматриваясь, ни одного знакомого по Институту не увидел.
Он устроился на обшарпанном пластиковом кресле в зале ожидания и наблюдал, как поток людей то увеличивается, то уменьшается, пока не почувствовал, что не в силах больше сидеть спокойно. Почти час прошел, и он не увидел ни одного человека, задержавшегося в зале. Все проходили к билетным автоматам или к выходу.
Он сел на ближайший отъезжающий до мотеля автобус, и тот доставил его прямо к вестибюлю. В компьютере на стойке регистрации он нашел номер комнаты Марии Кассата, поднялся на лифте, спустился по коридору и тихо назвал себя в переговорник на двери. Барбара молча впустила его. Как только дверь за ним закрылась, он распрямил согнутую спину и подхватил ее в объятия.
— Мы это сделали, — радостно объявил он.
Она не отреагировала, оставаясь все такой же напряженной.
— Правда?
— Конечно. Что с тобой?
Она оттолкнула его и взяла газету со столика. Это была газета из Джоплина. Заголовок гласил:
МЕСТНЫЙ ЖИТЕЛЬ УБИТ НЕПОДАЛЕКУ ОТ АВТОСТРАДЫ
— Ты мне соврал, — сказала она тусклым голосом.
Он медленно кивнул, глядя в ее лицо и пытаясь оценить степень ее разочарования.
— Зачем ты убил его?
— Думаешь, я хотел его убивать? Этого добродушного старикана? — Сиберт скорчил гримасу. — Но это был единственный безопасный путь. Я же говорил тебе, как это все будет. Я не мог допустить, чтобы он поднял тревогу до того, как мы сбежим.
— Да, ты мне говорил.
— Бобс, я сделал это для тебя.
— Да? — Она утомленно прикрыла и тут же вновь открыла глаза. — Ну, может, так и есть. Но теперь ты должен сказать мне правду — хватит с меня лжи — зачем мы приехали в Вашингтон?
Сиберт пожал плечами: