Джеймс Эллрой – Черная Орхидея (страница 47)
— Я никогда не буду учительницей из Сью-Фоллс в Южной Дакоте, но я буду Бетти или кем угодно, только пожелай.
Я позволил ей гладить меня по голове, благодарный за то, что мне больше не придется врать, и в то же время безмерно сожалея, что она, а не Кэй, стала моим исповедником.
Так я формально овладел Элизабет Шорт.
Глава 19
Ли все не появлялся, а Мадлен все играла роль Бетти, и с этим я ничего не мог поделать. Помня предупреждение громил из Отдела внутренней безопасности, я старался держаться подальше от расследования, но мне было чрезвычайно интересно, специально или нет смылся мистер Огонь. Проверив его банковский счет, я обнаружил там всего 800 долларов и никаких следов снятия каких-то сумм в последнее время. Когда я услышал, что Ли и его «форд» объявили не только в американский, но и в мексиканский розыск, который, впрочем, не приносил никаких результатов, моя интуиция сообщила, что, по всей видимости, Ли удрал дальше на юг, туда, где местные полицейские использовали постановления своих коллег-гринго просто как туалетную бумагу. Расс Миллард рассказал мне, что по подозрению в убийстве Бобби Де Вита и Феликса Часко в Хуаресе арестованы двое мексиканцев, оба известные наркоторговцы. Это известие было для меня большим облегчением, так как следователи из Отдела внутренней безопасности подозревали в этом убийстве Ли. Но тут из самых-самых верхов до нас дошел один слух. Директор Хорралл отменил постановление о розыске Бланчарда и негласное правило избегать острых вопросов, а секретарь Тада Грина сказала Гарри Сирзу, что она слышала, что, если в течение тридцати дней после своего побега Ли не объявится, его уволят из управления.
Довольно скучный, дождливый январь под конец был разбавлен одним интересным происшествием. В ФБР по почте пришел конверт с адресом, составленным из вырезанных газетных букв. Внутри на плотной бумаге такими же буквами было изложено следующее:
ПЕРЕДУМАЛ
НА ВАС НЕЛЬЗЯ РАССЧИТЫВАТЬ
ОРХИДЕЮ УБИЛИ ЗА ДЕЛО -
ПАЛАЧ ЧЕРНОЙ ОРХИДЕИ
Ниже была приклеена фотография невысокого плотного мужчины в деловом костюме. Лицо вымарано. Ни на фото, ни на конверте отпечатков пальцев или других улик обнаружено не было. И так как в интересах следствия фотографии из первого письма не были переданы прессе, мы понимали, что второе письмо — подлинное. Единодушное мнение всех сотрудников ФБР состояло в том, что на фото был изображен сам убийца, символическим образом устранявший себя из общей «картины».
После того как версии, касавшиеся «Письма убийцы» и порнофильма, рассыпались в пух и прах, появилось второе мнение: этого ублюдка нам никогда не поймать. Ставки в графе «Не будет раскрыто» повысились; Тад Грин сказал Рассу и капитану Джеку о том, что 5 февраля Хорралл собирается объявить о приостановке расследования по делу Орхидеи и ввернуть большую часть следователей на прежние места работы. До меня дошли слухи, что среди тех, кого отзывают, буду я и что моим новым напарником станет Джонни Фогель. Работать с вонючкой Джонни было, конечно, не самым приятным делом, но возвращение в Отдел судебных приставов было как возвращение в рай. Ибо Бетти Шорт наконец отводилось подобающее ей место — в дальних уголках моей памяти.
Глава 20
"Нижеперечисленным следователям и служащим Центрального управления, временно привлеченным к расследованию дела Э. Шорт, возвратиться к своим прежним обязанностям, начиная с завтрашнего дня, 6/2/47:
Т. Андерс — в отдел по расследованию жульничества и махинаций
Д. Аркола — в отдел по расследованию краж
Р. Кавано — в отдел по расследованию вооруженных ограблений
Д. Эллисон — в следственный отдел
A. Граймс — в следственный отдел
К. Лиггет — в отдел по борьбе с подростковой преступностью
Р. Наваретт — в отдел по раскрытию убийств. (За назначением обратиться к лейтенанту Рули)
Д. Смит — в отдел по раскрытию убийств (Обратиться к лейтенанту Рули)
B. Смит — в следственный отдел
По просьбе начальника полиции Хорралла и его заместителя Грина выражаю вам благодарность за участие в расследовании и за сверхурочное время, которое вы посвятили данному делу. Всем вам будут направлены благодарственные письма.
И личное спасибо от меня.
Капитан Д.-В. Тирни, начальник следственного отдела".
Между доской объявлений и кабинетом Милларда было около десяти ярдов; я покрыл это расстояние меньше чем за полсекунды. Расс встал из-за стола.
— Привет, Баки. Как дела?
— Почему меня нет в списке?
— Я попросил Джека оставить тебя в группе, расследующей дело Шорт.
— Но почему?
— Потому что из тебя получится неплохой следователь, а еще потому, что через три года Гарри уходит на пенсию. Еще причины нужны?
Я подбирал слова для ответа, когда зазвонил телефон. Расс взял трубку и представился, после чего, какое-то время послушав звонившего, показал мне на параллельный телефон, стоявший напротив него. Я бросился к аппарату и услышал на другом конце громкий мужской голос: «...прикомандирован к уголовно-следственному отделу Форт-Дикс. Я знаю, что на вас обрушился большой поток ложных признаний, но данное признание кажется мне правдоподобным».
Расс сказал:
— Продолжайте, майор.
— Военнослужащего зовут Джозеф Дюланж. Он военный полицейский, прикомандированный к штабу в Диксе. Своему сослуживцу по пьяни он признался в убийстве. Его приятели говорят, что у него есть нож и что восьмого января во время своего отпуска он летал в Лос-Анджелес. Кроме этого, мы нашли на его брюках пятна крови, но слишком маленькие, чтобы взять образцы. По-моему, он гнилой тип. За океаном он то и дело затевал драки, а его адвокат говорит, что он избивает жену.
— Майор, Дюланж там поблизости?
— Да, он в камере напротив. Через зал.
— Сделай одолжение. Попроси его описать родимые пятна на теле Элизабет Шорт. Если он не ошибется и все в точности опишет, мы с напарником вылетим первым же транспортным самолетом.
Майор ответил согласием и на этом разговор прервался. Расс сказал:
— У Гарри грипп. Не хочешь слетать в Нью-Джерси, герой?
— Ты серьезно?
— Если этот вояка расскажет о родинках на заднице Элизабет, то да.
— Спроси его и о рубцах на теле, о которых не писали в газетах.
Расс покачал головой.
— Не стоит. Это его слишком возбудит. Если все сойдется, то мы вылетаем на военном транспорте, на месте составляем отчет и пересылаем его сюда. Стоит Джеку или Эллису узнать об этом солдате, как они сразу же пришлют туда Фрици, который уже к утру отправит солдатика на электрический стул, даже если тот не виноват.
Негативное отношение к Фрици меня задело.
— На самом деле он не такой плохой. Думаю, что Лоу не захочет организовывать подставу.
— Значит, ты слишком чувствительный: Фрици — последняя тварь, а Эллис...
На линии снова раздался голос майора:
— Сэр, Дюланж сказал, что у нее три темных родинки на левой половине э-э...
— Майор, так и скажите — на заднице. Мы вылетаем.
Капрал Джозеф Дюланж оказался высоким, темноволосым, мускулистым детиной двадцати девяти лет с лошадиным лицом и небольшими усиками. Одетый в грязно-коричневую робу, он сидел за столом в кабинете начальника тюрьмы и смотрел на нас с нескрываемой злобой. Рядом сидел адвокат-капитан, возможно, на тот случай, если мы с Рассом попробуем надавить на капрала. После восьмичасового перелета я чувствовал, что выжат как лимон, но все же готов на дальнейшие свершения. По дороге из аэродрома майор, говоривший с нами по телефону, рассказал нам о Дюланже. Тот был дважды женатым фронтовиком, любителем выпить и побузить. Его показания были неполными, но содержали две веские улики против него: он улетел в Лос-Анджелес восьмого января, а семнадцатого был арестован в Нью-Йорке за пьянку.
Разговор начал Расс.
— Капрал, меня зовут Расс Миллард, а это детектив Блайкерт. Мы представляем полицейское управление Лос-Анджелеса. Если вам удастся убедить нас, что именно вы убили Элизабет Шорт, мы вас арестуем и доставим под охраной в Лос-Анджелес.
Дюланж заерзал на стуле и громким гнусавым голосом сказал:
— Я разрезал ее на куски.
Расс устало вздохнул:
— Многие говорят то же самое.
— Я ее оттрахал.
— Неужели? Вы изменили жене?
— Я — француз.
Я вошел в образ плохого парня.
— А я — немец. И кому до этого дело? Какое отношение это имеет к твоей измене жене?
Дюланж характерно пошевелил своим длинным языком.