Джеймс Эллрой – Черная Орхидея (страница 32)

— Скажите, как долго вы знали Бетти Шорт?

При свете Мадлен чувствовала себя не в своей тарелке.

— Откуда вы узнали, что мы с ней были знакомы?

— Когда прошлым вечером я расспрашивал официантку в баре, я видел, как быстро вы улизнули оттуда. Как насчет Линды Мартин? Вы были с ней знакомы?

Длинным накрашенным ногтем Мадлен коснулась руля.

— Поверхностно. Я встретила Бетти и Линду прошлой осенью в «Ла Берне». Бетти сказала, что она там впервые. Потом мы разговаривали еще один раз. С Линдой мы разговаривали чаще, но в основном болтали о всяких пустяках в баре.

— Прошлой осенью, это когда?

— По-моему, в ноябре.

— Ты с ними спала?

Мадлен поморщилась.

— Нет.

— А почему нет? Эти притоны, собственно, для этого и существуют, ведь так?

— Не совсем.

Я легко похлопал ее по плечу, обтянутому зеленым шелком.

— Ты — лесби?

Мадлен зарокотала, как ее отец:

— Мэжнэ сказать, пар-рнишка, что я бер-ру то, что плохо лежит.

Я улыбнулся и погладил ее по тому же плечу.

— Хочешь сказать, что, кроме той встречи в баре два месяца назад, больше с Линдой Мартин и Бетти Шорт не встречалась?

— Да. Именно об этом я вам и говорю.

— Тогда почему так быстро смылась вчера?

Мадлен закатила глаза и вновь завела:

— Пар-рнишка, но я прервал ее:

— Хорош вилять, говори как есть.

Оторва выпалила:

— Мистер, мой отец — Эммет Спрейг. Тот самый Эммет Спрейг. Он отстроил половину Голливуда и Лонг-Бич. А другую половину купил. Ему не нужна излишняя реклама. И он не будет в восторге от газетных заголовков типа «Дочь магната, дающая показания по делу Черной Орхидеи, встречалась с погибшей в ночном клубе для лесбиянок». Теперь представляете картину?

— В цвете, — ответил я и погладил ее по плечу.

Она отодвинулась и вздохнула:

— И что, теперь мое имя появится во всех этих полицейских досье, и его увидят эти противные копы вместе с вонючими писаками из бульварных изданий?

— Может быть, увидят, а может быть, не увидят.

— Что я должна сделать, чтобы его не увидели?

— Кое в чем меня убедить.

— Например?

— Например, для начала рассказать мне о своих впечатлениях от Бетти и Линды. Ты — умная детка, опиши их.

Мадлен провела рукой по рулю, затем по блестящей приборной панели из дуба.

— Ну, они не были близкими подругами и просто приходили в этот бар, чтобы поесть и выпить на халяву.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как они отклоняли все ухаживания.

Я подумал про мужеподобную даму, о которой говорила Марджери Грэм.

— Ухажеры были настойчивы? Ну, знаешь, эти наглые пьяные быки, которые не хотят отступать?

Мадлен рассмеялась:

— Нет, ухажеры, которых я видела, были очень даже благовоспитанными.

— Что за ухажеры?

— Уличные профи, которых я не встречала раньше...

— И позже.

— Да. И позже.

— О чем ты с ними говорила?

Мадлен снова рассмеялась, на этот раз громче.

— Линда рассказывала про парня, которого она оставила в Небраске или где-то в тех местах, откуда приехала, а Бетти обсуждала последний номер «Мира кино». По умственному развитию они были на одном уровне с тобой, только гораздо симпатичней.

Я улыбнулся и сказал:

— А ты остроумна.

Мадлен ответила улыбкой:

— А ты — нет. Послушай, я устала. Ты не собираешься спрашивать меня о том, убила ли я Бетти Шорт? Раз я могу доказать свою невиновность, то, может быть, закончим уже этот фарс?

— Мы коснемся этой темы немного погодя. Бетти говорила когда-нибудь, что снималась в кино?

— Нет, но она была киноманкой.

— Она тебе никогда не показывала театральный бинокль? Такую красивую штучку на цепочке?

— Нет.

— Как насчет Линды? Она упоминала о том, что снималась в фильмах?

— Нет, она говорила только о своем парне из Небраски.

— Ты не знаешь, куда бы она поехала, если бы ей надо было смыться от полиции?

— Знаю. В Хиктаун, штат Небраска.

— А кроме Небраски?

— Не знаю. Можно я...

Я нежно дотронулся до ее плеча.

— Да, теперь можешь рассказать мне свое алиби. Где ты была и что делала с понедельника тринадцатого января по среду пятнадцатое января?