Стреляю вслепую – свист пуль, рикошеты, – пока не заело затвор.
Дадли набросился на Баллока – выворачивая ему руки.
Дадли – шатается, торжествующе вскрикивает – глаз вернулся в глазницу.
Хватаю деньги и бегу. Позади меня эхом: СЛЕПОЙ!!! СЛЕПОЙ УБИЙЦА!
Вот что случилось потом:
Я добежал до того самого дома. В подвале – старинный букмекерский тайник – прячу туда деньги.
Звонки с телефона вахтера:
Междугородний – Гленде: приезжай, возьми деньги, спрячься. Питу, в «Эль Сегундо»: можешь отпустить Чика – твои двадцать штук у Гленды.
Столпотворение на стоянке «Сиэрс» – на выстрелы прибыли патрульные автомобили. Баллок мертв, Дадли в спешном порядке доставлен в «Царицу ангелов». Мои объяснения – спросите шефа Эксли.
Меня арестовали – Эксли объявил-таки розыск. Позволили один телефонный звонок – ну, я и набрал Нунана.
Последовала битва правоохранительных структур: полиция Лос-Анджелеса против ФБР – Нунан торжествует победу.
Защита ключевого свидетеля: пока никаких обвинений против меня.
Номер люкс в «Стэтлер-Хилтоне», приятельские отношения с охранниками: Уиллом Шипстедом и Джимом Хенстеллом.
Телек в номере – а в новостях:
Микки Коэн – добропорядочный гражданин – помощник следствию.
«Газовая камера» Боб Галлодет – девять дней со дня исчезновения: где окружной прокурор?
Частые визиты Уэллса Нунана.
Моя тактика: полное молчание.
Его тактика: угрозы, увещевания.
Эксли позвонил ему в тот же день, когда мы поймали Баллока. И предложил вот что:
Объединенные усилия Полицейского управления Лос-Анджелеса и ФБР: прижать Отдел по борьбе с наркотиками – Дейв Клайн раздобудет четырех свидетелей. Уверения во взаимовыгодном сотрудничестве; Эксли, дословно: «Давайте зароем топор войны и начнем работать вместе. Одним из свидетелей станет высокопоставленный сотрудник Полицейского управления, настроенный враждебно. Этот человек обладает информацией о тайнах семьи Кафесьян, и я бы сказал, что ему можно предъявить федеральное обвинение по меньшей мере по шести статьям. Полагаю, онс лихвой возместит утрату Дэна Уилхайта, который, к сожалению, на прошлой неделе совершил самоубийство. Мистер Нунан, на совести этого человека очень много грязи. Все, о чем я прошу, – изображать его как самодостаточное, автономное целое из Полицейского управления Лос-Анджелеса – точно так же, как вы согласились представить Отдел по борьбе с наркотиками».
Грядет совместная пресс-конференция Управления и ФБР.
А что же мои «свидетели»?
Уайли Баллок мертв.
Чик В. – наверняка смылся.
Мадж – где-нибудь оплакивает свое горе.
Дадли Смит – в критическом состоянии.
«Критический» пиар – аккуратное обращение с прессой Эда Эксли – ни слова об Уайли Баллоке. Никаких обвинений и с его стороны не последовало: Баллока втихаря кремировали.
Никаких «свидетелей» – Нунан вне себя от ярости.
Угрозы:
«Я привлеку вашу сестру за нарушения налогового законодательства».
«Я передам в окружную прокуратуру пленку, на которой Гленда Бледсо призналась, что это она, черт возьми, пристрелила Дуайта Жиллетта».
«А еще у меня есть запись, на которой вы приказываете человеку по имени Джек „убить его". Если вы так и будете отказываться сотрудничать со мной, я заставлю наших агентов проверить всех ваших известных сообщников и найти этого человека».
Моя тактика: полное молчание.
Мой козырь: единственный свидетель – я знал ВСЕ.
Медленно тянулись дни. Больше никаких заявлений о «волне преступности, захлестнувшей город» – Нунан и Эксли об этом позаботились. Томми и Джей-Си – недоступны; под неусыпным наблюдением ФБР.
Приходил Эд Эксли.
– Полагаю, это вы украли мои деньги. Сотрудничайте с Нунаном – и я позволю вам оставить их у себя. Вам они скоро понадобятся – а я не буду особо сожалеть.
– Без ваших показаний до Дадли не добраться.
– Если провалится договор с федералами, Полицейское управление будет выглядеть постыдно бездейственным.
Моя тактика: полное молчание.
И Пит Б. приходил. Шепотом: «Гленда взяла деньги – и выплатила мне мою долю. Прошел слух, что ты стукачишь федералам, – Сэм Джанкана уже нанял человека».
Потом пришли двое из Управления шерифа. «Мы желаем знать, где находится Гленда Бледсо – мы намерены арестовать ее за убийство Мишака».
Моя тактика – признание: это я убил его – один. Я подробно описал нанесенные ему ножевые ранения – они поверили – и сказали, что мне светит обвинение в убийстве первой степени.
Нунан – тут как тут. «Я использую все привилегии представителя федеральной власти, чтобы этот человек оставался лишь под нашим арестом».
Телефонный звонок. Джек Вудс:
– Мег в порядке. Сэм Джи сказал слово – ты покойник. Старая новость.
Долгие дни – коротаю время за игрой в карты с Уиллом Шипстедом. Инстинкт: он ненавидит свою службу в ФБР, а Нунана – тем паче. Осторожно предложил ему взятку: стереть кассету с признанием Гленды за тридцать штук.
Он согласился.
На следующий же день Нунан подтвердил это: «Технари недоделанные!» – жуткий скандал.
Долгие ночи – дурные сны: убийства, избиения, подкупы, взятки, ложь.
Дурные сны, бессонница.
Я стал бояться спать – кошмары преследовали меня: умоляющий Джонни, одноглазый Дадли.
Гленда: трудно найти – легко представить: «Ты хочешь признаться».
Я и признался.
Две ночи, шесть комнат – Дейв Клайн, он же Вышибала, дает признательные показания.
Убийства, избиения, подкупы, взятки – моя карьера полицейского вплоть до Уайли Баллока. Ложь, угрозы, преданные клятвы, нарушенные обещания. Эксли и Смит – мои соучастники – теперь я могу об этом говорить…
Девяносто четыре страницы – Шипстед тайком передал их Питу Б.
А уж Пит позаботился, чтобы копии попали в «Строго секретно», «Лос-Анджелес Таймс» и генеральному прокурору штата.
Время шло. Нунан в бешенстве: грядет пресс-конференция, и мне нужно, чтобы ты говорил.
Угрозы, предложения – снова угрозы.
Я заговорил – и сказал вот что:
– Дайте мне два дня на свободе. Когда я вернусь, мы подготовим мое признание.
Полубезумный Нунан: «Х-хорошо».
«Лос-Анджелес Геральд», 6 декабря 1958 года
