Джеймс Эллрой – Белый Джаз (страница 59)
– Задавайте.
– И задам. С превеликим удовольствием. Я прекрасно помню, как вы отбрили агента Милнера, так что противник мне подобрался достойный.
– Как вы такой причесон сделали?
– Я здесь не для того, чтобы обсуждать с вами секреты парикмахерского искусства. А теперь…
– Ублюдок, ты плюнул мне в лицо.
– Да. А вы вовсе не допустили преступную небрежность, которая привела к гибели Сандерлина Джонсона. Насколько я понимаю, вы попросту…
– Еще десять минут, и я звоню Джерри Гейслеру – дабы оспорить законность ареста.
– Он не найдет такого судьи.
– Еще десять минут, и я звоню в контору Канарека, Брауна и Мэттингли и пишу заявление о нарушении покоя индивида, которое повлечет за собой немедленное судебное разбирательство.
– Мистер Клайн, вы…
– Зовите меня «лейтенант».
– Лейтенант, насколько хорошо вы знакомы с историей Полицейского управления Лос-Анджелеса?
– К делу.
– Очень хорошо. С кого началось то, что я называю эвфемизмом: «договор между полицией и семейством Кафесьян»?
– Какой еще договор?
– Бросьте, лейтенант. Вы ведь знаете, что презираете их не меньше моего.
Покамест дадим ему передышку: «Если не ошибаюсь, все это начал шеф Дэвис – ну, который был до Хоррелла. А что?»
– Значит, это соглашение заключили между 1936 и 1937 годом?
– Где-то так, я полагаю. Я пришел работать в Управление в 1938-м.
– Да, мы знаем, и, надеюсь, тот факт, что вы уже заслужили пенсию, не создал у вас ложного ощущения собственной неприкосновенности, лейтенант. Связующим звеном между Отделом по борьбе с наркотиками и мистером Джеем-Си Кафесьяном является капитан Дэниэл Уилхайт, я правильно понял?
– Отказываюсь отвечать.
– Понимаю, своих не закладывают. Уилхайт с самого начала за ними присматривал, так ведь?
– Насколько мне известно, все началось с шефа Дэ-виса и продолжалось до конца тридцать девятого года, пока его не сменил шеф Хоррелл. Дэн Уилхайт работает в Управлении с середины тридцать девятого, так что с самого начала он за ними присматривать не мог – если он
Аристократ хренов. «Ну-ну, лейтенант. Вам прекрасно известно, что Дэниэл Уилхайт и Кафесьяны тыщу лет как повязаны».
– Отказываюсь от комментариев. Но продолжайте спрашивать меня о Кафесьянах.
– Да, я слышал, что в вас проснулся живой интерес к этой семейке.
УМОЛЯЮЩИЙ ДЖОННИ.
Шипстед: «У вас и вправду неважный вид. Хотите, я налью вам…»
Нунан: «Вы говорили Микки, чтобы он убрал свои автоматы? Он ведь давно не тот, сами знаете. И у нас есть фотографии его людей, которые ими ведают».
– Отказываюсь отвечать.
– Мы тут недавно обротали основного свидетеля по делу.
Сдерживайся. Не кусайся.
–
– Ваше время пошло.
– Так и есть. Как считаешь, Уилл, мог мистер Клайн поджечь «Бидо Лито»?
– Нет, сэр, я так не считаю.
– Он не может – или не желает – сказать, где он был в последнее время.
– Сэр, я не думаю, что он знает и сам.
Я попытался встать – ноги едва слушались меня. «Я возьму такси до своей машины».
– Ерунда. Вас отвезет агент Шипстед. Уилл, мне чертовски интересно, где лейтенант провел последние пару дней.
– Если хотите знать мое мнение, сэр, – то я думаю, что в компании страстной тигрицы, либо в обществе медведя гризли.
– Остроумно. А пятна крови на рубашке заставляют склоняться к последней версии. И знаешь, как мы это выясним?
– Нет, сэр.
– Мы узнаем о последних убийствах в южном Лос-Анджелесе и уточним, о каких из них шеф Эксли умалчивает особенно тщательно
– Мне это нравится, сэр.
– Я знал, что тебе понравится. Эмпирическим путем проще всего, не так ли? К тому же мы все тут прекрасно знаем, что это наш приятель Дейв вышвырнул из окна свидетеля Сандерлина Джонсона. Видимо, это у них вроде семейного предприятия – Дейв делает грязную работу, а сестренка Мег вкладывает деньги. Как там в пословице говорится? «Семейка, которая вместе убивает, всегда вместе…»
Я бросился на него – и снова ноги подвели меня. Шипстед ухватил меня за руки и скрутил их у меня за спиной. Нажатием больших пальцев мне сдавливают сонную артерию – теряя сознание, я успел почувствовать, что меня куда-то волокут по коридору…
Скрип двери, щелчок замка – эти звуки мигом привели меня в чувство. Клетушка четыре на шесть метров – стены обтянуты стегаными одеялами, ни стульев, ни стола. Только громкоговоритель на стене да зеркальце-глазок – чтобы наблюдать за происходящим в смежной комнате.
Палата для буйнопомешанных – она же наблюдательный пункт: посмотрим, что у нас тут:
Стекло все в царапинах – ничего не видать. Из динамика – хрипы; шлепнул ладонью – вроде стало лучше. Заглянем в зеркало: ага, в смежной комнате Эйб Уолдридж и агент Милнер.
Милнер: «… Вот я и говорю, что Джею-Си либо его сыночку Томми светит федеральное обвинение – даже если им удастся выкрутиться, пресса поднимет такой шум, что от них ничего не останется. Отделу по борьбе с наркотиками тоже не поздоровится, и я полагаю, что Эду Эксли об этом прекрасно известно, поскольку он покамест палец о палец не ударил, чтобы защитить их либо скрыть улики. Эйб, ведь что такое Кафесьяны без Управления? Просто ублюдки, которые держат какие-то малоприбыльные прачечные».
Уолдридж: «Я… не… информатор».
Милнер: «Конечно нет. Ты – литовский иммигрант, которому стукнул полтинник и аннулировать „грин кард" которого нам раз плюнуть. Эйб, разве ты хочешь снова жить за железным занавесом? Неужели ты не знаешь, что с тобой сделают комми, стоит тебе вернуться?»
– Я – не стукач.
– Пока нет, но скоро станешь. Все к этому идет. Ты же сам мне сказал, что сушишь тючки с марихуаной в сушилках для белья, что стоят в ваших прачечных?
– Да, и еще что ни Джей-Си, ни Томми, ни Мадж не знают об этом.
Сигаретный чад – хоть топор вешай; лиц почти не видно.
Милнер: «Ты ведь прекрасно знаешь, какие подонки Джей-Си и Томми. И ты всегда давал нам понять, что
Мадж – не такая, как они. Она – славная женщина, да и ты – ты честный парень, которому приходится работать на всяких ублюдков».
Уолдридж: «Мадж – очень хорошая женщина, но по разным причинам… черт, ей нужен Джей-Си и Томми».
Милнер: «Правда, что Томми убил пьяного водителя, который сбил дочь одного из сотрудников Отдела по борьбе с наркотиками?»
– Я настаиваю на Пятой поправке[24].
– Как же все задолбали со своей Пятой поправкой! Не стоило показывать по ящику процесса над Кефовером, Эйб…
– Агент Милнер, прошу вас – либо предъявите мне обвинения, либо отпустите.
– Вам разрешили сделать один звонок, и вы предпочли позвонить сестре. Позвони вы Джею-Си, он бы давно нашел ушлого адвокатишку, чтобы вытащить вас отсюда. Мистер Нунан объяснил вам, что такое «неприкосновенность свидетеля», и пообещал вознаграждение за сотрудничество с федеральным ведомством. Полагаю, вы не станете от него отказываться. Мистер Нунан желает, чтобы по делу проходили три основных свидетеля, и одним из таковых он видит вас. И самое приятное: если вы дадите показания, все, кто каким-либо образом может причинить вам вред, предстанут перед судом и получат свое.