Джеймс Дэшнер – Код лихорадки (страница 6)

– Разве я обещала?

– По-моему, да. Это же интереснее, чем просто… телефон. – Томас улыбнулся, а то еще сочтут за наглость.

Мисс Лэндон сложила руки на груди.

– Кто здесь учитель?

– Вы.

– И кто решает, какую тему проходить?

Томас снова улыбнулся. Учительница ему нравилась, несмотря на то что на уроке было скучно. – Вы, конечно.

– Вот и хорошо. Итак, на чем я остановилась: только представьте, как изменился мир, когда вдруг у каждого появился…

Терпения мисс Дентон было не занимать. Томас уже больше получаса изучал сорок странных фигур на столе. Нужно было выбрать одну. Он рассматривал их по очереди, пытаясь понять закономерность – так его учили.

– На перемену пойдешь? – наконец спросила мисс Дентон. – Тебе все равно на следующий урок надо.

Значит, даже у нее терпение могло кончиться.

– Можно опоздать. Мистер Глэнвилль не будет ругаться.

Мисс Дентон покачала головой:

– Нет, лучше не надо. Когда времени мало, начинаешь спешить. А ты к этому еще не готов. Думай столько, сколько нужно. Хоть несколько дней. Когда ляжешь спать, снова напряги мозги, представь задачу.

Томас неохотно оторвался от созерцания фигур и откинулся на спинку стула.

– Зачем так много головоломок? Это ведь просто игрушки.

– Ты так считаешь?

– Ну, нет, наверное. Ваши уроки тренируют мозг лучше, чем все остальные.

Мисс Дентон улыбнулась, будто ей сказали, что она – самый умный учитель в школе.

– Так и задумано, Томас. А теперь – к мистеру Глэнвиллю. Не заставляй его ждать.

Томас встал.

– Хорошо. До свидания. – Он направился к двери, потом обернулся. – Кстати, лишних фигур семь. Они не подходят к остальным.

Ее улыбка стала еще шире.

Тест за тестом.

Урок за уроком.

Головоломка за головоломкой.

День за днем.

Месяц за месяцем.

Глава 7

Дата: 224.9.2 Время: 7.30

Стук раздался в то же время, что и всегда, разве что на несколько секунд позже. За дверью стоял лысый незнакомец. Судя по выражению лица, он был не очень рад здесь находиться. А может, вообще жизни не радовался. Глаза у него были покрасневшие и припухшие.

– А где доктор Пейдж? – расстроился Том. От того, что нарушили хоть и ненавистный, но привычный распорядок дня, ему стало не по себе. – Она не заболела?

– Можно я сначала войду? – Незнакомец кивнул на поднос с едой.

– А, да. – Томас открыл дверь пошире.

– Обязательно съешь все. – Незнакомец подкатил тележку к столику. – Тебе сегодня понадобится много сил.

Томасу совсем не нравился его тон.

– Зачем? И вы не ответили – доктор Пейдж здорова?

Незнакомец выпрямился, словно для того, чтобы казаться выше, и сложил руки на груди.

– С чего ей быть нездоровой? Все с ней прекрасно. А со старшими нужно разговаривать уважительно и по-доброму.

У Томаса уже был наготове дерзкий ответ, но он сдержался – если промолчать, этот неприятный человек быстрее уйдет.

– У тебя полчаса, – сказал тот, не сводя с Томаса тяжелого мрачного взгляда. – Вернусь ровно в восемь. Можешь звать меня доктор Левитт. Я – мозгоправ.

Он наконец повернулся и ушел, мягко закрыв за собой дверь.

Томас понятия не имел, кто такие мозгоправы, хотя слово это раньше слышал. Аппетита совсем не было, но он заставил себя поесть.

Доктор Левитт постучал в дверь ровно через тридцать минут и гораздо громче, чем требовалось. Томас давно уже позавтракал. Вот бы дали еще час, а лучше полдня. Или даже месяц. С этим незнакомцем никуда идти не хотелось. Будет ужасно, если доктор Пейдж больше не появится.

Доктор Левитт ничуть не изменился за полчаса – такой же лысый и понурый.

– Пойдем, – бросил он.

По коридору шли молча; Томас мечтательно посмотрел на дверь Терезиной комнаты. «31 К». Он уже столько раз видел эту табличку. Вот бы открыть дверь и наконец-то поговорить с девочкой. И почему их держат отдельно от других детей? Не из вредности же? И как может доктор Пейдж в таком участвовать?

– Послушай, – сказал доктор Левитт, возвращая внимание Томаса к белым стенам и флуоресцентным лампам. – Я не очень-то приветлив был утром. Извини. У нас очень сложный проект сейчас, от него многое зависит. – Его натужный смех прозвучал, как кваканье лягушки под током. – В общем, я такой из-за работы.

– Понятно, – ответил Томас, не зная, что еще сказать. – У всех бывают плохие дни, – добавил он, забеспокоившись. Почему этот человек так нервничает? Не на нем же всякие опыты ставят.

– Да, – кивнул доктор Левитт.

Они вошли в лифт, и доктор нажал кнопку этажа, на котором Томас прежде не был. Девятого. Было в этом во всем что-то зловещее. Наверное, если бы рядом стояла доктор Пейдж, ему было бы спокойнее.

Лифт весело звякнул и открылся. Доктор Левитт вышел и повернул налево. Томас последовал за ним. Впереди стоял стол, за ним – стеклянные перегородки. Там мерцали огоньки мониторов и блестели какие-то инструменты. Похоже на больничные палаты.

Может, с доктором Пейдж все же что-то случилось, и они пришли ее навестить.

– А вы скажете мне, что будет сегодня? – спросил Томас как можно бодрее.

– Нет, – ответил Левитт. Потом, подумав, добавил: – Извини.

Они прошли мимо стола и завернули за стеклянную стену. Там снова оказался коридор со множеством дверей, а что за ними – непонятно. Снаружи какие-то медицинские мониторы. На каждой двери номер, а стены из матового стекла плотно занавешены.

В одной из комнат точно кто-то был – оттуда донеслись голоса, а потом раздался крик. Томас вздрогнул от неожиданности, однако шага не замедлил. Только когда эхо от крика смолкло, он обернулся.

– Иди-иди, – велел доктор Левитт. – Беспокоиться не о чем.

– Что там? – снова спросил Томас. – Что случилось…

Левитт схватил Томаса за руку – не больно, но крепко.

– Все будет хорошо. Поверь мне. Просто иди и все, мы почти на месте.

Томас послушался.

Они остановились перед одной из дверей, рядом с которой висел монитор, а на нем мелькали какие-то таблицы и графики, какие – Томас не смог разглядеть. Доктор Левитт посмотрел на экран, потом потянулся к ручке двери. И тут сзади снова закричали.

Дверь в конце коридора открылась, оттуда выковылял мальчик в больничной пижаме и с перевязанной головой. Под руки его поддерживали санитары. Шел он еле-еле, будто под действием каких-то лекарств, потом осел на пол, встал и попытался вырваться из рук санитаров. Томас замер, неотрывно глядя на мальчика. Тот упал, затем с трудом поднялся и, шатаясь, как пьяный, двинулся прямо к Томасу.

– Не ходи туда, – заплетающимся языком выговорил мальчик. Темноволосый, азиатские черты лица, примерно на год старше Томаса. Лицо красное, потное, а на повязке над ухом расплывается алое пятно.