Джеймс Деларджи – 55 (страница 63)

Чендлер живо представил себе гниющий в кустах труп животного и застывшего перед ним паренька. Дейви, он же Гэбриэл.

Теперь он явственно видел его лицо. В таком возрасте столкнуться с жестокостью жизни и смерти: сгнившие останки как доказательство того, что никому не выжить в аутбэке. В том числе и его брату.

– Стоять! – пророкотало из темноты.

Чендлер попытался разглядеть говорящего, но глаза упирались в сплошную черноту.

Вспыхнул фонарик. Чендлер зажмурился, зато Ник, наверное, приметил, куда целиться. Прикрыв лицо ладонью, Чендлер открыл глаза, но видел по-прежнему только желто-красные круги.

– Вы один. – В голосе из темноты сквозило разочарование.

– Да, один. Но…

– Но что, сержант? У нас был договор, и вы его не выполняете.

– Сначала я хочу поговорить. Мне надо кое в чем сознаться.

Луч фонарика повело из стороны в сторону.

– Видимо, это наследственное, – холодно произнес Гэбриэл. – Ваша старшая – Сара, – он выговорил имя почти с отвращением, – тоже все говорит про исповедь. Успокаивает брата. Страшно действует на нервы.

Чендлер осторожно выдохнул. «Говорит… успокаивает… действует…» – значит, дети еще живы.

– Объясните мне, Чендлер, зачем вашей дочери религия, которая хочет подчинить ее себе? И почему вы допускаете это? Религия погубит Саре жизнь, так может, лучше это сделаю я, пока не поздно?

От угрозы у Чендлера перехватило дыхание. Нет, надо было привести Хита, отдать его, и будь что будет. С совестью можно разобраться позднее: сходить с дочкой на исповедь и облегчить душу.

– Прошу, не надо. Просто скажи мне, где они.

– Они в безопасности. Пока что.

Пока что. Рука Чендлера невольно потянулась к пистолету. Гэбриэл, конечно же, заметил.

– Не делайте глупостей, Чендлер, иначе детей вам не видать. Бог, знаете ли, спасает только души, но не тела.

– Гэбриэл, прошу! Я…

– Вы – что? Вернетесь назад и приведете того, кого я просил?

Чендлер взвесил эту мысль. В конце концов, чего стоит жизнь Хита по сравнению с жизнью Сары и Джаспера? Двое за одного – выгодный обмен, разве нет? Глаза привыкли к освещению, и он смог наконец разглядеть одинокий темный силуэт напротив. Возникло желание пристрелить тварь на месте.

И снова Гэбриэл угадал намерения Чендлера.

– Сержант, если я не вернусь, вашим детям несдобровать.

– Куда ты их дел?

– Не-а, не скажу. Пока не скажу. А теперь, пожалуйста, достаньте пистолет и медленно – медленно! – положите его на землю.

– Я знаю, кто ты такой, – заявил Чендлер.

Гэбриэл промолчал.

– Ты – Дэвид Тейлор. Дейви Тейлор.

Тень улыбнулась, в тусклом свете мелькнули зубы. Чендлер, возможно, впервые увидел подлинную эмоцию на лице Гэбриэла.

– Ну наконец-то! – сказал парень с некоторой долей облегчения. – Я, признаться, думал, что вы узнаете меня раньше. Это единственное, что меня беспокоило… Но после допроса, после поездки до гостиницы я понял, что вы не представляете, кто я такой. Вы совершенно забыли моих родных и меня тоже.

– В каком смысле?

– То есть как? Почти одиннадцать лет назад мы уехали, и все. Дело закрыто и убрано в архив. Получилось, не получилось – кому какая разница? Есть дела поважнее… От других, вроде вашего напарника Митчелла, я этого ожидал, но не от вас, Чендлер. Я же помню, как вы сблизились с моим отцом. Вы же ни на шаг от нас не отходили: утешали, давали советы, молились с нами. И вели в никуда.

– Я… я пытался вести себя как друг, – выговорил Чендлер.

Иных слов не находилось.

– И так, по-вашему, поступают друзья? Почему вы не позвонили? Хотя бы просто поинтересоваться, как у нас дела. Кто знает, возможно, ничего этого не было бы.

Чендлер пытался придумать оправдание – и не сумел. А мог ведь узнать номер телефона, должен был узнать. Оправданий не было, и все-таки…

– Моя девушка тогда… то есть моя жена теперь… Бывшая жена…

– Так это она была с вашими родителями? – перебил Гэбриэл.

Чендлер стиснул зубы, вспомнив раненого отца.

– Да. У нее тогда уже подходил срок. Собственно, как поиски завершились, она родила. С появлением Сары возникли другие дела. Надо было продолжать жить.

Гэбриэл хмыкнул.

– Мои тоже хотели продолжать жить. Только не смогли.

– В смысле?

– Они погибли в автокатастрофе спустя три месяца после того, как мы вернулись домой.

– Соболезную, – искренне сказал Чендлер.

– Еще бы вы не соболезновали, Чендлер; прошу прощения, – сержант.

– Авария? Несчастный случай?

– С машиной все было в порядке, – буднично заметил Гэбриэл.

– А ты…

Силуэт кивнул.

– Да, я тоже сидел в машине, но был пристегнут. А они – нет. Они погибли мгновенно, – голос Гэбриэла дрогнул.

– А потом тебя забрали Джеффри с Диной?

– Скажите мне, Чендлер… Вы когда-нибудь наказывали детей?

Тихий голос снова зазвучал зловеще, луч фонарика задергался. Гэбриэл начинал выходить из себя. Чендлер не знал, хорошо это или плохо. Лучше общаться с уравновешенным человеком, которого можно вразумить, или же с бешеным психом, который в гневе может совершить – смертельную – ошибку?

– Ну да… – неуверенно ответил Чендлер.

– Всерьез? По-настоящему?

– Шлепал, бывало, если совсем что-то страшное натворят. Но нечасто.

– А стали бы вы их наказывать за хорошее поведение?

– Нет, конечно.

– Вот, в частности, вы бы наказали Сару, соверши она ошибку во время первой исповеди?

Поскольку речь снова зашла о детях, Чендлер решил поддержать разговор – вдруг Гэбриэл сболтнет что-нибудь о том, куда спрятал Сару и Джаспера. Но нужно быть осторожным: фонарик трясется, значит, убийца на взводе.

– Ни в коем случае. Никто не совершенен.

– Вот именно, – сказал Гэбриэл чуть спокойнее. Видимо, ответ его удовлетворил. – Никто не совершенен, ничто не совершенно. Люди ошибаются. Вы бы стали воспитывать ребенка из-под палки? Избивать и унижать его за каждую провинность?

– Как тебя?

Гэбриэл навел фонарик поточнее.