Джеймс Деларджи – 55 (страница 43)

– Да будет тебе! – развел руками Митч. – Тут же ничего личного.

– Как ничего личного?! – выпалил Чендлер и оглянулся через плечо, не подслушивает ли мать. – Как вы… когда вы придумали лишить меня моих детей?

Митч замотал головой, одновременно покачивая всем корпусом.

– Я тут ни при чем. Эта мысль пришла ей в голову еще до того, как мы сошлись.

– Все, Митч, уйди. Ты пьян.

Но Митч уходить не собирался.

– А знаешь почему? Потому что тут нечего делать. Она не хочет, чтобы дети выросли таким же быдлом, как и их папаша.

Чендлер зло посмотрел на бывшего друга.

– Давай, обзывайся. Я хотя бы веду себя как человек, а не паразитирую на чужом горе, лишь бы обо мне говорили.

– Господи, Чендлер, в каком веке ты живешь?! Сейчас нельзя избегать публичности. Пиар – это все. Ловишь преступников – про тебя пишут в газетах; про тебя пишут в газетах – тебе дают деньги. У меня был выбор: либо работать достойно, либо пустить все под откос. Я выбрал первое. – Он сощурился и покрепче вцепился в столб. – Ты что, завидуешь?

– Завидую?

– Да, тому, что я с Тери, а ты так и остался в одиночестве. Ничего, выбор тут небогатый, и на тебя какая-нибудь старая дева сыщется.

Митч посмеялся своей шутке, а у Чендлера кончилось терпение.

– Шел бы ты отсюда, Митч, или…

– Или что? – Митч оттолкнулся от столба, но без опоры его положение оказалось довольно шатким.

– Или случится что-нибудь, о чем мы оба пожалеем.

Митч спустился на выгоревший газон.

– Да, я уже жалею, что связался с тобой, – проговорил он. – Но я доведу дело до конца.

Резко развернувшись, он поплелся прочь в темноту.

На улицах городка стало одним психом больше.

33

2002 год

На девятнадцатый день поиски официально свернули. Прогноз погоды на ближайшие несколько недель был неутешительный: обещали, что температура поднимется чуть ли не до пятидесяти. Без постоянного доступа к воде находиться в аутбэке в таких условиях становилось небезопасно. Чендлера никто не спрашивал, все решил Билл и руководство из Перта.

Услышав эту новость, Сильвия ссутулилась, весь вид ее говорил, что надежды больше нет. Артур, однако, сдаваться не собирался. Выступая перед наскоро собранными журналистами, он твердо заявил, что намерен продолжать поиски. Полиции, может, и наплевать на Мартина, но отец и Бог его не оставят. Артур пообещал сам возглавить спасательную операцию.

Это заявление не на шутку встревожило всех причастных. Видя, что никаких законных оснований препятствовать у полиции нет, Билл оттащил Чендлера с Митчем в сторону и попросил их остаться с Артуром, проследить, чтобы ничего дурного с ним не случилось, и, если получится, убедить его бросить эту затею. Не дай бог, вслед за Мартином сгинут и его родственники.

Впрочем, Артур был не одинок: его поддержал и кое-кто из «добровольцев» после того, как им посулили по сто пятьдесят долларов на брата в сутки. Таким образом, остались самые крепкие и упертые; кого-то тянуло на подвиги, кто-то просто из-за денег, но все как один двинутые. А Чендлеру с Митчем, двум полицейским-стажерам, предстояло приглядывать за этой разношерстной толпой в сорокапятиградусную жару.

Собрав всех под скудной тенью эвкалиптов, Митч провел инструктаж. Всего в группе осталось девять человек, из них пятеро – из-за денег (точнее, семеро, поскольку Чендлер с Митчем в каком-то смысле – тоже). Итого: старик-отец, младший брат да семеро посторонних. Митч приказал всем держаться вместе, пригрозив, что при малейшем неповиновении вызовет вертолет и силой запихнет всех туда.

Опытные следопыты его, конечно же, не слушали, считая, что зеленый юнец им не указ. Они знали эти места и обещали привести Артура к сыну какими-то лишь им одним ведомыми путями. Чендлер предостерег от излишнего оптимизма по этому поводу, но по-другому никак воздействовать не мог. На просторах аутбэка главным было лишь умение выживать, а закон и прочие выдумки общества только мешали. Да, у них с Митчем форма, но влияния – ноль. По сути, они просто телохранители со значками, присматривающие за своими подопечными вместо того, чтобы тоже помогать в поисках.

Все сразу же расползлись в разные стороны, как нитки из протертого куска ткани. Действовали не по плану, а по наитию – так наказал духовный лидер операции, Артур. Отец был уверен, что раз порядок не помог им найти сына за восемнадцать дней, то поможет хаос. К сожалению, это значило, что поиски продвигались медленнее: вместо десяти километров в день проходили едва ли пять, а направление выбирали наугад. Один полицейский вообще мысленно находился совершенно в другом месте, а второму было наплевать на все, кроме своей славы.

Чендлер по мере сил старался держаться рядом с Артуром и его сыном, однако то и дело упускал их из виду. Мальчишка бродил сам по себе, будто дома на заднем дворе, и, стоило на секунду отвлечься, скрывался в камнях или за перевалом. Чендлер в панике бросался его искать. Оказывалось, пацана просто заинтересовал большой блестящий жук или ему захотелось пообдирать кору с деревьев.

Поведение ребенка беспокоило Чендлера куда меньше, чем поведение Артура. Старик явно выживал из ума. Приходилось всеми правдами и неправдами отвлекать его от ужасных мыслей о том, чем могут закончиться поиски, обсуждая все подряд: от бесконечности Вселенной до последних результатов футбольных матчей.

34

С утра первым делом принесли предварительный отчет судмедэкспертизы. В нем подтверждался уже известный Чендлеру факт: все шесть жертв были задушены веревкой, правда, каждый раз разной, что не очень хорошо для расследования. Больше ничего интересного, разве что наручники, столь бережно спасенные им из огня, оказались пустышкой. Пожар уничтожил все следы ДНК и отпечатки пальцев – а жаль, тогда бы стало известно, кто именно был в них закован. Также в отчете говорилось, что убийца – правша, однако это ничего не давало, так как и Гэбриэл, и Хит были праворукими. Анализ крови на других уцелевших инструментах показал совпадение с ДНК некоторых жертв, но не выдал убийцу: пластиковые ручки, расплавившись, превратились в бесформенную массу вроде тех посмертных масок, что сделали для опознания трупов.

Степень разложения была велика, поэтому удалось определить только то, что самая последняя жертва – худощавый мужчина тридцати с небольшим лет – погиб три-четыре недели назад. На обеих ногах – сросшиеся переломы, полученные, очевидно, задолго до встречи с убийцей. Иных травм и следов пыток нет, а значит, их маньяк не настолько садист, как казалось вначале. С другой стороны, человек, отправивший в могилу по меньшей мере шестерых несчастных, нормальным быть не может по определению.

Другие пять трупов были куда старше, самому раннему – не менее двух-трех лет. От него остались только истлевшая одежда и кости. Для опознания требовалось привлекать стоматологические архивы, а это процедура долгая, сплошь завязанная на бюрократии. Последний вывод, указанный в отчете, также был Чендлеру известен: лоскут рубашки, обнаруженный на рукояти заступа, действительно принадлежал Хиту.

Неужели он настолько глуп, чтобы вот так бросить столь важную улику? Конечно, он не рассчитывал, что могилы найдут, но все же? Ему пришлось быстро закапывать последний труп, пока очередная жертва – Гэбриэл – томилась взаперти в сарае? Но у Хита ведь не конвейер, да и тому трупу уже несколько недель. Или он все это время хранился где-нибудь? В такую жару он непременно провонял бы на всю хижину. Да и зачем его держать? Вскрытие не показало никаких следов посмертного вмешательства, ни сексуального, ни какого-либо еще. Хит, конечно, не гений, но и для него такое поведение – верх глупости. А значит, вывод напрашивался только один.

Вопреки голосу рассудка, Чендлер отправился к Митчу. Тот, как обычно, сидел, закрывшись в Чендлеровом кабинете. Шторы были плотно задернуты, и он сосредоточенно смотрел на стену, куда проецировалась карта Уилбрука и холма Гарднера, делая вид, будто не мучается похмельем.

Чендлер не стал тратить время на приветствия и начал сразу в лоб:

– У меня есть версия.

Митч, поморщившись, закрыл глаза, но не ответил.

– Я тут думал про рубашку…

– Погоди, сначала про вчерашнее, – перебил его Митч.

Чендлер не хотел это обсуждать – да и незачем.

– Забудь про вчерашнее.

В кабинете было не продохнуть от жары и духоты.

– Ладно, говори, что там у тебя, – кивнул Митч.

– Мне кажется, Гэбриэл пытается подставить Хита.

Митч не реагировал, поэтому Чендлер продолжил:

– Все подстроено так, чтобы подозрение падало на Хита. Мы нашли его рубашку на заступе и, исходя из этого, заключили, что он там был. Но ты же видел предварительный отчет судмедэкспертов. Самому свежему трупу три-четыре недели.

Митч медленно кивнул.

– Допустим, и что?

– А то, что землю вокруг тела разрыли позднее, в ней еще сохранилась влага. Следовательно, либо жертву захоронили спустя несколько недель после смерти – едва ли убийца хранил бы труп столько времени, в такую жару находиться с ним в одном помещении было бы невозможно, – либо могилу перекопали, причем совсем недавно. Зачем? Единственное логичное объяснение: чтобы подбросить улики.

Чендлер надеялся, что Митч хоть немного подумает над его версией, но тот сразу отпарировал:

– Гэбриэл добрался до участка первым. А потом добровольно сдался.