Джеймс Деларджи – 55 (страница 20)

– Хорошо, тогда в чем наша задача? – спросил Чендлер. – Какая еще информация тебе нужна?

– От вас, сержант, мне нужны сведения обо всех возможных способах попасть в город и покинуть его.

– Вот карта, вот указка, чего еще надо?

– Нет, мне нужно ваше мнение о том, какие пути наиболее вероятны. Нарисуйте и принесите. Я должен знать, как самая мелкая мышь может выскочить отсюда незамеченной.

– Гэбриэл такими знаниями не располагает. Он из Перта – по крайней мере, из тех краев. Даже ты лучше ориентируешься в местных закоулках.

Митч молча выдохнул.

– Ладно. Построю просьбу иначе. Предположим, что он знает. Предположим, что он мышь. Найдите, каким путем он быстрее всего мог покинуть Уилбрук, и приходите.

После этих слов Митч мотнул головой в сторону двери, давая понять, что разговор окончен.

Чендлер намек понял и с облегчением покинул кабинет. В участке было пусто; все муравьи разбежались на охоту. Один Ник сидел за стойкой регистратуры, расстроенный, но воодушевленный.

– Вот тебе и Митч, – проговорил Чендлер.

– Очень… серьезный. – Юный констебль с трудом подобрал нужное слово.

– Это все статус.

Чендлеру хотелось верить, что где-то внутри Митч по-прежнему был тем самым немного безбашенным подростком.

– При нем хотя бы работа кипит, – сказал Ник и тут же поправился: – При вас, сержант, тоже, просто у него людей больше, и вообще…

Как ни старался, юноша не мог скрыть восхищения таким проявлением власти.

– Все в порядке, Ник. Просто делай, что он велит… Если он вообще соизволит к тебе обратиться.

Поскольку его кабинет реквизировали под штаб Митча, а компьютер задвинули в угол, Чендлеру пришлось загружать карту города на Танином рабочем месте. Быстро выяснилось, что кроличьих нор, через которые Гэбриэл мог беспрепятственно сбежать, великое множество. Фрейзер-стрит и ливневая канализация. Йоппиз-лейн за футбольным полем. Роуз-авеню. Линкольн-стрит. Даже при должной сноровке переулок за домом Кука. Чендлер отметил их все (красные линии расползались от гостиницы, как потоки лавы) и понес командиру.

Митч раскинулся в Чендлеровом кресле, с наслаждением наблюдая, как бывший напарник исполняет его поручения.

– Вот что мы имеем, – сказал Чендлер. – Входов-выходов не счесть. Здесь стоит Джим. – Он ткнул пальцем в стену, куда был направлен проектор, щурясь от яркой лампы. – Здесь – Таня, а здесь – Лука. Полиция штата перекрывает девяносто пятую и сто тридцать восьмую. «Гарднер-палас» – гостиница, откуда он сбежал, – находится…

– Я знаю, где она.

– Ну да. Итак, если он ушел через пожарный выход, то быстрее всего покинуть город по Рустер-стрит, обогнуть прачечную, а затем по переулку в пустыню. Десять-пятнадцать минут, и никто тебя не увидит.

– В этой прачечной, вообще-то, всегда полно народа, – возразил Митч. – Там постоянно то вешают, то снимают белье.

– А вот и нет, – парировал Чендлер, ухватившись за возможность осадить Митча и показать, что тому нужны его – свежие! – знания о городке. – Эта прачечная год назад закрылась, так что уйти он мог беспрепятственно. Если он действительно воспользовался тем путем. Джим проверял: никаких следов.

– Ваши доводы, сержант, весьма убедительны, – как ни в чем не бывало сказал Митч, – вот только подозреваемого вы так и не поймали. Хоть вы и знаете эту канаву лучше меня, без свежего взгляда вам не обойтись.

– А тебе не обойтись без моей помощи.

– Хватит и вашего участия, сержант, – поправил его Митч. – И участия ваших подчиненных. А вот помощь… Если понадобится, обращусь. – Улыбка пропала, рябое лицо обратилось в камень, холодный и непроницаемый. – Пока же мне от вас нужно, чтобы все здесь работало как часы и чтобы у моих людей было все необходимое: бумага, канцелярские принадлежности, телефон, постоянная связь с полицией штата и всеми, кто еще понадобится. Вы, сержант, шестерня, которая должна приводить этот механизм в действие.

Не желая больше такое выслушивать, Чендлер направился к выходу.

– Я поручаю вам важное дело, сержант, – сказал Митч ему вслед. – Серьезным парням не пристало отвлекаться на сиюминутные задачи. Для этого есть подручные.

Чендлер обернулся.

– Я не собираюсь разносить вам чай и печенье.

Митч засмеялся.

– Вот уж спасибо, не надо. С этим мои люди прекрасно справятся и сами. Вам нужно послужить буфером между нами и местными. Ведь неизбежно начнутся вопросы: что происходит? почему полиция на улицах? откуда взялись люди в черных костюмах? Ваша задача, сержант, не допускать паники. – Постоянное тыканье званиями выводило Чендлера из себя. Однако бывший напарник еще не закончил: – Я беру на себя ситуацию в целом, а вы занимаетесь частностями.

Чендлер собрался с духом и спросил:

– Я смотрю, Митч, ты совсем не изменился?

Тот слегка дернул уголком рта.

– Могу то же самое сказать про тебя. Дерьмо не становится золотом; неважно, сколько оно пролежало в выгребной яме.

– Вот уж не думал, что ты станешь устраивать из этого дела поединок.

Теперь инспектор Эндрюс улыбнулся по-настоящему, хотя за улыбкой скрывалось что-то еще. Чендлеру показалось, что он разглядел того, старого Митча, у которого всегда запасен козырь-другой на случай передряги.

– Что ты, приятель, он еще даже не начался.

16

Не прошло и четверти часа, как посыпались звонки. Ник отвечать не успевал, поэтому переадресовывал часть из них Чендлеру. Звонили в основном местные, которые уже много лет не видели в городке такой суеты: встревоженные матери, обеспокоенные отцы, возмущенные пенсионеры, смешливые подростки. И все хотели узнать, что за зловещие черные автомобили колесят по улицам.

Выдвигались предположения о том, что в Уилбрук нагрянули спецагенты, что в городке проходит шпионский съезд, – чем дальше, тем нелепее. Стоило успокоить одного, тут же звонил второй и спрашивал, не нужно ли приодеться и подготовить комитет по встрече некоего, судя по всему, очень важного гостя. Одни выпытывали, кто это, чтобы первыми разнести слух. Другие – потому что не хотели видеть премьер-министра и его гребаных прихвостней. Каждому Чендлер твердил одно и то же, буквально через силу: в городке все спокойно; пока что лучше посидеть дома; если что-то случится, я лично вам сообщу.

Таким образом сержант отделался от десятка любопытных, а потом ему задали самый страшный вопрос: почему перекрыты дороги и почему Джим, Таня и Лука досматривают автомобили. Звонил не кто иной, как преподобный Саймон Аптон, полный негодования, мол, как полиция посмела остановить святого отца. Для обыкновенно выдержанного человека он жаловался чересчур рьяно, как будто у него было что прятать. Вот и еще одно подтверждение слухам, что в прошлом он вел себя далеко не как праведник.

– Так вас обыскали или нет? – уточнил Чендлер.

– Нет, но меня задержали, а я ехал к Джорджине Паттерсон. Она, знаете ли, очень больна.

– Знаю, преподобный. Передайте ей мои наилучшие пожелания.

– И все-таки зачем вы досматриваете машины, позвольте спросить? – громогласно поинтересовался Аптон, будто с кафедры во время воскресной проповеди.

Пока не сдержанный на язык святой отец не пошел сеять панику, пускай и не беспричинную, Чендлер постарался убедить его, что это профилактическая мера.

– Сержант Дженкинс, с какой это стати в целях профилактики перекрывать дороги? Нельзя замалчивать информацию, горожане обязаны знать!

Чендлер помолчал, придумывая иное объяснение.

– Вы правы. Кто-то совершил кражу в магазине, и мы полагаем, что он пытается скрыться из города.

Теперь замолчал преподобный. Он как будто ожидал откровения свыше, врет Чендлер или нет. Наконец ответ пришел. Господа Бога сержант не убедил.

– Никто не досматривает каждый автомобиль ради простого воришки. Спрашиваю вас еще раз, сержант: тот человек опасен? Может, он – или она – уголовник? А то еще и беглый?

– Нет, преподобный, – ответил Чендлер, сохраняя спокойствие. – Нам просто нужно его допросить. Но чтобы без помех задержать подозреваемого, мы просим всех оставаться по домам.

Преподобный тут же зацепился за оговорку.

– «Подозреваемый»! Стало быть, уголовник!

Мозг Чендлера переключился в экстренный режим. Святого отца нужно было срочно утихомирить.

– Преподобный, «подозреваемый» – это такой полицейский жаргон. На самом деле речь всего лишь о человеке, которому надо задать несколько вопросов. Мы только хотим убедиться, что он не угнал ничью машину и ни к кому не подсел.

– Ну уж я-то, сержант, точно под преступника прогибаться не стану. В моей машине ему делать нечего.

Слава богу. Стоило немного изменить тон общения, и преподобного повело в нужном Чендлеру направлении.

– Я понимаю, но у моих сотрудников приказ досматривать все автомобили без исключения. На данный момент мы даже не знаем, где он может быть. Вполне вероятно, что он давно уже улизнул, и тогда пускай с ним разбирается полиция штата. Однако береженого, как говорится, бог бережет. Или вы не согласны?

На это представителю Господа на земле возразить было нечего. Он промычал в ответ что-то невразумительное, мол, окажет посильную помощь, спросит на утренней мессе у своих прихожан (да, у всех десятерых, подумал Чендлер), не замечали ли они ничего необычного. Поблагодарив святого отца, сержант повесил трубку.

Звонки не прекращались. Каждый, кому случилось застрять на кордоне, считал своим долгом осведомиться, какого черта им не дают проехать. Митч тем временем прикомандировал к себе Ника; тот, пряча голову, бегал мимо Чендлера, выполняя поручения. Сержант в одиночку продолжал отвечать на жалобы и вопросы уилбрукцев, параллельно слушая, где и чем занимаются остальные.