Джеймс Дашнер – Разрезающий лабиринт (страница 34)

— Вполне возможно, — пожала плечами Садина.

Триш согласно кивнула. Айзек продолжал логические рассуждения:

— Так, ладно. Во-первых, что все это значит? Во-вторых, что нам теперь делать?

Все опустили глаза, осмысливая сказанное. Айзек вспоминал мелкие детали, которые они обсудили, и пытался сложить цельную картину, двигая кусочки пазла в разные стороны, вверх и вниз, пропуская через свое внутреннее видение.

— Я мало что знаю, — сказала Садина. — Мы летим по крайней мере несколько часов. Понятия не имею, в каком направлении или с какой скоростью, но путь явно не близкий. В любом случае, думаю, нас не ждет ничего хорошего. Все очень просто.

— Проще не бывает, — согласилась Триш.

— Куда уж проще, — прошептал Айзек. — И… что вы думаете?

Триш и Садина посмотрели друг на дружку, затем обе перевели взгляд на Айзека.

— Мы должны бежать с этого навороченного корабля, Айзек, пока нас здесь не убили или не сделали чего похуже, — заявила Садина.

Проще некуда.

Айзек с тяжелым сердцем понял, что все эти разговоры ни к чему не привели.

4

Джеки

Долгие часы в маленькой, до отказа набитой камере, запах потных ног, другие неприятные запахи, нытье, стоны, безмолвные молитвы… Нет, это просто невыносимо! Джеки жадно втягивала в легкие спертый воздух.

Когда их поймали, машина долго тряслась и подпрыгивала. Желудок подскакивал к горлу, особенно один раз, когда корабль задрожал и резко дернулся. Джеки подумала, что, вероятно, машины втащили обратно в берги, и те вновь взлетели. Полет. Она летит. Невозможно представить. Она летит над землей.

Джеки наконец отвлеклась. Закрыла глаза, подумала о своих любимых местах, перестала реагировать на физические раздражители. Притворилась, что ее нет.

Прошло еще несколько часов. Открылась дверь.

В комнату ворвался вихрь прохладного воздуха, невероятно чистого и свежего. Джеки сделала несколько жадных вдохов, втягивая его как можно глубже, и сразу стало легче. Осталось лишь непреодолимое, сокрушительное беспокойство.

В дверном проеме появился человек в балахоне из грубой материи — и надолго застыл на пороге. За его спиной сиял яркий свет, и оттуда доносились стрекот, писк и гудение работающих механизмов. Лицо человека скрывала странная маска — овал из жесткого пластика или металла с прорезями для глаз и рта, чтобы он мог видеть, дышать и разговаривать. Дьявольски жуткий тип.

— Кто будет говорить от имени группы? — спросил мужчина. — Мне нужен представитель.

«Какое бессердечие, — подумала Джеки. — Зная, что пленники должны испытывать растерянность и страх, не выразить сострадания, не посочувствовать!» За это легко ухватиться. С помощью ненависти к этому человеку можно вырваться из болота, в котором она увязла. Все, кроме Миоко, спали — вырубились от усталости и страха.

— Я, — сказала слабым голосом Джеки и подняла руку, чтобы было понятно: она вызвалась добровольно.

Миоко уставилась на нее, удивившись даже больше самой Джеки.

— Ты с ума сошла? — спросила она, видимо, задаваясь вопросом, что нашло на эту плаксу, которую приходилось без конца успокаивать. — Пусть идет миз Коуэн или кто-то из членов совета. Или Доминик. Он самый сильный.

Вспыхнувшая злость лишь укрепила решимость Джеки.

— Думаю, не обязательно должен идти самый старший или самый сильный. Сойдет и самый умный.

Миоко улыбнулась и одобрительно кивнула.

— Тогда пойдем, — сказал невежа в маске. — Я не требую от вас человеческих жертв ради Вспышки. Нужен тот, кто способен говорить от имени остальных. Пойдем, пожалуйста.

Джеки не понимала, кто этот человек. Может, просто мальчик на побегушках? Она встала, отгоняя страх, преследовавший ее последние несколько часов, и вышла из камеры за мужчиной.

5

Минхо

Привели девушку, темнокожую, черноволосую, со сверкающими глазами. Минхо не совсем понимал, какие эмоции выражает этот горящий взгляд. Нечто среднее между детским страхом и убийственной яростью. Через плечо девушки была перекинута толстая длинная коса. Скорбящий Баррус указал ей на стул напротив Сироты и тихо выскользнул из комнаты.

Сироте дали указания, что делать. Но его внутренние механизмы дали сбой, когда он с разочарованием понял, что перед ним сидит не Рокси.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Джеки. А тебя?

Он колебался меньше секунды. Рассмотрел несколько вариантов и выбрал.

— Думаю, ты уже знаешь. Гм… Минхо.

Он помолчал, ожидая, что она удивится его кощунственному поступку: открыто назвать себя. Кроме того, он знал: за ним, вероятно, следят, подглядывают и подслушивают, так что пришлось пойти на просчитанный риск. Именно так. Он все рассчитал. Показать слишком много смирения — и никто не поверит в его раскаяние.

— Да, верно, Минхо, — с натянутой улыбкой сказала девушка. — Хорошее имя. Видно, твои родители думали, что ты вырастешь прекрасным человеком. Похоже, вышло по-другому.

Она с многозначительным видом обвела рукой комнатушку.

— У меня нет родителей.

Девушка не выразила сочувствия — пришлось вспомнить, что она считает его врагом. Хуже того, она права. Это еще более укрепило его в принятом решении.

— Мои старшие хотят, чтобы ты рассказала о людях, с которыми пришла. Особенно о девушке, которую зовут Садина.

— С которыми пришла? — передразнила она. — Ты хотел сказать, о тех, кого твои приятели захватили с помощью гигантских железных когтей? Что за фигня вообще? Ты едва старше меня. Почему ты строишь из себя главного?

— Я не главный.

Нервы натянулись от отчаяния.

— Должно быть, они думали, что тебе будет комфортнее с ровесником. Послушай, это не имеет значения. У нас около трех часов, пока доберемся до места. Это время отвели нам на разговор. Прямо сейчас можешь ничего мне говорить. Но…

Он вздохнул, стыдясь выступивших на лбу капель пота. Он хотел получить информацию — не для Скорбящего Барруса. Минхо хотел выяснить, кто эти люди, откуда пришли. Ему необходимо было знать. Информация может оказаться единственным истинным оружием, которое позволит ему воплотить новые планы, складывающиеся в голове. Для Рокси, для него самого, для всех.

— Я человек подневольный и делаю то, о чем меня попросили. Честный рассказ тебе только поможет. Ты им не враг. И они не должны быть тебе врагами. Понимаешь…

— Враг моего врага — мой друг, — перебила она. — Что-то в этом роде?

— Ага, — кивнул он.

— Тогда скажи мне, кто твой враг? А значит, и мой?

Минхо знал, что нужно действовать осторожно.

— Божество. Слышала о них?

Джеки впервые дрогнула.

— Значит, слышала, — сказал он. — Расскажи мне, а я расскажу тебе. Это будет полезно обоим.

Сначала Джеки не ответила, лишь долго смотрела на него изучающим взглядом. И наконец приняла решение, хотя Минхо вовсе не был уверен, что именно этого ждал от нее он сам или те, кто за ними наблюдал.

— Что бы ты хотел узнать? — с искренней улыбкой спросила она.

Эта улыбка его встревожила.

6

Айзек

Садина и Триш молчали уже добрых полчаса. Как будто осознали то же, что и он, — говори сколько хочешь, но какой смысл, если ты прикован к перилам кровати. Он лежал, уставившись в низкий серый потолок, пытаясь отвлечься от самого настоящего страха, медленно сжимающего желудок.

Что такое Эволюция, о которой Летти рассказывала им с Садиной, не вдаваясь в подробности? Кто это — Божество? Или Божества? Даже вопрос правильно не сформулируешь…

Открылась дверь, в комнату вошли девушка и юноша, одетые в совершенно одинаковую и самую удивительную одежду, которую когда-либо видел Айзек. Блестящие черные комбинезоны, казавшиеся мокрыми, плотно прилегали к телу, а вдоль рук и ног, на груди и на животе тянулись выпуклые карманы, чем-то плотно набитые, как будто они носили с собой все свое имущество. Наверное, это жутко неудобно?..

— Мы снимем ваши путы, — сказал парень — худющий, с таким искривленным носом, словно он ложился всем своим весом на эту бедную часть тела каждую ночь. — Можете воспользоваться примыкающим санузлом, и скоро вам принесут еду. Просто не делайте глупостей, и мы не станем приковывать вас вновь. Просили передать, что мы все на одной стороне.

— Вау, — ответила Садина. — Я и не сомневалась.

Триш толкнула ее локтем. Айзек был с ней совершенно согласен: пусть сначала снимут наручники, а потом можно и поумничать. За последний месяц, почти постоянно находясь в плену, он усвоил, что с помощью деликатности и терпения можно манипулировать кем угодно, на любой стороне.

Двое стражей — именно это слово пришло в голову Айзеку при виде их одежды и ключей в руках — подошли к маленьким койкам и сразу будто стали на три фута выше. Оба коротко стриженные; или они прятали волосы под черными головными уборами. У девушки был такой мрачный вид, словно она ненавидит свою работу. Потом, когда девушка наклонила голову, Айзек заметил, что ее волосы ярко-оранжевого цвета: он никогда таких раньше не видел. Парень, тоже угрюмый, но настоящий джентльмен по сравнению с партнершей, начал отпирать замки длинным металлическим ключом. Щелк-щелк.