Джеймс Дашнер – Исцеление смертью (страница 22)
— Ну что — не так уж плохо,
— Мне, вроде, нравится... — протянул Минхо.
Ошалевший Томас продолжал оглядываться вокруг, запрокинув голову. Ничего не мог поделать — зрелище огромного здания, в котором они находились, поразило его до глубины души.
— Что это за место? — удалось ему, наконец, выдохнуть. — Кто все эти люди?
Он взглянул на своих друзей, ожидая ответа. Хорхе и Бренда, кажется, смутились при виде такой неотёсанности. Но тут Бренда вдруг погрустнела.
— Всё время забываю, что вам стёрли память, — тихо сказала она. Затем широко развела руки в стороны. — Это большой торговый центр. Он тянется почти вдоль всей стены, окружающей город. Тут в основном магазины и офисы.
— Я никогда не видел столько... — Томас замолк. К ним, на ходу пристально вглядываясь в лицо Томаса, приближался человек в синем пиджаке. Мужчина явно не выглядел довольным жизнью.
— Эй... — прошептал Томас, кивая на странного прохожего.
Никто не успел ничего ответить — незнакомец был уже рядом. Он поприветствовал новоприбывших резким кивком и объявил:
— Нам известно, что из ПОРОКа сбежала группа людей. Судя по тому, что вы прибыли на «айсберге», вы из их числа. Очень рекомендую последовать совету, который мне поручено вам передать. Вам нечего опасаться — нам только нужна ваша помощь. А мы обещаем вам защиту и поддержку.
Он протянул Томасу клочок бумаги, развернулся на каблуках и ушёл, не добавив больше ни слова.
— Что, к дьяволу, этому типу надо было? — недоумевал Минхо. — Что там написано?
Томас взглянул на листок.
— Здесь написано: «Вам надо немедленно прийти ко мне. Я теперь вхожу в отряд, который называется «Удар правой». Угол Кенвуда и Брукшира, квартира 2792».
И тут в глотке Томаса образовался комок: в самом низу листка он увидел подпись. Побледнев, юноша взглянул на Минхо:
— Это от Гэлли.
Глава 24
Дальнейших объяснений не потребовалось. Бренда и Хорхе работали на ПОРОК уже достаточно давно, чтобы знать, кто это такой, отчего его не любили в Приюте и почему они с Томасом стали заклятыми врагами — Гэлли ненавидел Томаса, поскольку во время Превращения вспомнил о нём кое-что не очень приятное. Но у самого Томаса перед мысленным взором стояла только одна картина: обезумевший от злости парень бросает нож в Чака, и тот, истекая кровью, умирает у Томаса на руках.
А потом Томас потерял голову, набросился на Гэлли и бил его до тех пор, пока ему не показалось, что этот гад сдох.
Даже странно, какое облегчение он испытал сейчас, узнав, что Гэлли жив — если, разумеется, записка действительно была от него. Хотя он и ненавидел эту сволочь, всё же хорошо сознавать, что ты не убийца.
— Не может быть... — сказала Бренда.
— Почему не может? — спросил Томас. Облегчение постепенно сменялось тревогой. — Что с ним было после того, как нас оттуда забрали? Он...
— ...умер? Нет. Провёл недельку в лазарете — у него была сломана лицевая кость. Но это были пустяки по сравнению с психологической травмой. Они использовали Гэлли для убийства Чака — штатные психологи, видите ли, думали, что получат при этом ценный материал для исследований. Всё было запланировано. Они же принудили Чака подставить себя под нож.
Вся злость, которую вызывал в Томасе Гэлли, обратилась теперь на ПОРОК, добавив ещё одну изрядную порцию в огонь его ненависти к этой организации. Значит, это вовсе не ошибка, что Чака убили вместо него! Конечно, Гэлли был та ещё скотина, но если то, что сказала Бренда — правда, то он — всего лишь орудие в руках ПОРОКа.
— Я слышала, — продолжала Бренда, — что один из психологов спроектировал эту Варианту не только для тебя и приютелей, но и для Чака тоже — видишь ли, им интересны были его последние мгновения.
На короткий, но сташный миг Томасу показалось, что злость сейчас переполнит его настолько, что он, чтобы дать ей выход, вцепится в первого попавшегося прохожего и изобьёт его до полусмерти, как избил когда-то Гэлли.
Он со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы и провёл дрожащей рукой по волосам.
— Меня уже больше ничего не удивляет, — процедил он.
— Психика Гэлли не смогла справиться с тем, что он наделал, — сказала Бренда. — Парень совсем свихнулся, стал бесполезным, и его отправили в большой мир. Уверена — они решили, что его россказням всё равно никто не поверит.
— Тогда почему ты думаешь, что это не он написал? — спросил Томас. — Может, среди нормальных людей ему стало лучше.
Бренда покачала головой.
— Конечно, всё возможно. Но я видела этого парня — такое впечатление, что у него Вспышка. Он грыз стулья, плевался, орал и драл на себе волосы.
— Я тоже видел его, — вмешался Хорхе. — Он в тот день как-то сумел проскочить мимо охранников — носился по коридорам в чём мать родила и во всю мочь вопил, что у него в венах завелись черви.
Томас попытался направить свои мысли на что-то более здравое.
— Интересно, что это такое — «Удар правой»?
— А-а, это... — отвечал Хорхе. — Да ходят слухи... Говорят, это такая подпольная организация, поставившая себе целью расправиться с ПОРОКом.
— Тогда тем более надо сделать то, о чём просит Гэлли, — сказал Томас.
Бренда, по-видимому, всё ещё сомневалась.
— А я считаю, что прежде всего надо найти Ханса, а всё остальное — потом.
Томас взмахнул рукой с зажатой в ней бумажкой.
— Отправляемся к Гэлли. Нам нужен кто-то, кто знает город.
Впрочем, руководствовался он не столько практическими соображениями, сколько интуицией, подсказывавшей, что начинать нужно именно с Гэлли.
— А если это ловушка?
— Да! — поддержал Минхо. — Надо бы как следует помозговать над этим делом.
— Нет. — Томас потряс головой. — Хватит постоянно сомневаться: «а вдруг... а если...». Всё равно ни до чего не домозгуемся. Иногда мне кажется, что они специально так всё подстраивают, чтобы я сделал как раз обратное тому, что они думают, что я думаю, что они думают, что я сделаю.
— А? — сказали одновременно все трое и уставились на него обалделыми взглядами.
— С этого момента я буду поступать так, как подсказывает интуиция, — объяснил Томас. — А она говорит мне, что надо идти и повидаться с Гэлли. Хотя бы удостовериться, что это действительно он. Всё-таки Гэлли — приютель, а значит — у него куча причин, чтобы оказаться на нашей стороне.
Остальные смотрели на него молча, словно пытаясь сообразить, какие ещё привести аргументы против.
— Вот и лады, — воспользовался моментом Томас. — Молчание — знак согласия. Приятно видеть, что вы все думаете, как я. Итак, как нам туда попасть?
Бренда испустила преувеличенно безнадёжный вздох.
— Про такси когда-нибудь слышал?
Они наскоро перекусили здесь же, в торговом центре, потом поймали такси. Когда Хорхе протянул водителю карточку для оплаты, Томас опять забеспокоился: а вдруг ПОРОК сможет их проследить? Как только они уселись в машину, он шёпотом, так чтобы не услышал водитель, поделился с Хорхе своими тревогами.
Хорхе озабоченно взглянул на него.
— Видишь же — Гэлли знал о нашем появлении, и это тебя беспокоит, что, скажешь, не так? — допытывался Томас.
Хорхе кивнул.
— Ну, немного беспокоит. Но судя по тому, как вёл себя парень, передавший записку, я смею надеяться, что до них дошли слухи о нашем побеге, и они принялись искать с нами контакта. Я слышал, что «Удар правой» базируется здесь, в Денвере.
— А может, это как-то связано с группой Терезы — они ведь прибыли сюда до нас, — предположила Бренда.
Томасу, однако, легче не стало.
— Ты так думаешь? — спросил он у Хорхе.
— Всё будет отлично,
Томас совсем не был уверен, что у него получится расслабиться, но послушно откинулся на спинку сиденья и вперил взгляд в окно.
Поездка по Денверу ошеломила его. Со времён далёкого детства он помнил полицейские мобили на воздушной подушке — беспилотные, оснащённые оружием экипажи, которые все называли коп-машинами. Но всё остальное... Такого он никогда не видел. Высоченные небоскрёбы, кричащая голографическая реклама, огромные толпы людей — всё это не укладывалось у него в голове. В сознании занозой сидела мысль: а вдруг ПОРОК как-то умудрился пошалить с его зрительными нервами, и всё вокруг — ненастоящее, подделка, симуляция? Может быть, раздумывал Томас, он раньше жил в таком же большом городе? А если так, то как же он смог позабыть всё это великолепие?
Ему пришло в голову, что большой мир не так уж и плох; взять хотя бы этот город, где столько людей живёт обычной, будничной жизнью. Однако поездка продолжалась, и постепенно в поле зрения Томаса начали попадать подробности, которых он раньше не замечал; чем дальше они ехали, тем больше ему становилось не по себе. Люди на улицах выглядели встревоженными и озабоченными. Все, казалось, избегали друг друга — и вовсе не из одной только вежливости; создавалось впечатление, что каждый человек делал всё, чтобы ни в коем случае не войти в соприкосновение с другим. Так же, как и в торговом центре, на многих были маски, а другие закрывали лица платками и салфетками.
Стены зданий пестрели плакатами и листовками, зачастую рваными и заляпанными аэрозольной краской. Некоторые предупреждали об угрозе заражения Вспышкой и давали рекомендации, как его избежать; другие толковали о том, как опасно покидать города с их надёжной системой безопасности; третьи — что делать в случае, если встретишь заражённого... С некоторых на прохожих смотрели жуткие хари хрясков далеко за Чертой. В глаза Томасу бросился плакат, на котором крупным планом была изображена женщина с суровым лицом и гладко зачёсанными назад волосами. Слоган под портретом гласил: «КАНЦЛЕР ПЕЙДЖ ЛЮБИТ ТЕБЯ!»