Джеймс Дашнер – Дом Безгласия (страница 28)
Как случилось, что моя жизнь превратилась в ад?
Как?
Глава 11
Мой мир состоял из различных форм «аш-два-о». Небо представляло из себя серую массу облаков, настолько тяжелых и плотных, что невозможно было различить ни завитков, ни шлейфов, ни клочьев. Лишь однородная серость – словно настал конец времен, и нас решило поглотить небо. Из этих туч дождь лил как из ведра. Мне случалось видеть непогоду и пострашнее, однако сегодня ливень хлестал стеной, не переставая. Миновало два дня после того, как на болоте, у границ владений моих родителей, обнаружили лишенное головы тело; если в это время дождь и брал короткую передышку, то, скорее всего, те минуты я проспал. По земле – под ногами, вдоль дорог и канав, в полях, на парковках и посыпанных гравием подъездных дорожках – бежали ручьи и реки, впадая в миллионы миниатюрных прудов. Дикторы телевидения уже достали всех словом «потоп» – хоть бы какой-нибудь приемлемый синоним подобрали для разнообразия…
Как говорится, разверзлись хляби небесные…
Я вел машину сквозь потоки воды по трассе I-20, направляясь на запад, к городу Колумбия. В детстве для меня, деревенского паренька из Линчберга, поездка в Колумбию была равнозначна путешествию в Нью-Йорк, и событие до сих пор сохранило свой шарм. Мне нравилась южная архитектура, широкие улицы, смешение старого и нового. А еще это был один из немногих
Сегодня мне предстояла встреча с Андреа Льеренас.
Я заранее позвонил и предупредил ее.
Я нуждался в ней. Нуждался в том плане, который отрицал всякие рациональные причины – в последний раз мы пересеклись год или два назад и с тех пор в некотором смысле потеряли связь друг с другом. Не то чтобы нас рассорила злоба или вражда – ничего подобного. В прошедшие годы мы как могли старались сохранить дружбу, с учетом перемен в жизни – карьеры, семьи, переездов. Редкий случай, когда школьные друзья остаются так близки, даже если детские годы прошли в маленьком городке.
Через час с небольшим я достиг въезда в деловой район Колумбии, едва не проглядев указатель – мои бешено работающие дворники переутомились, очищая ветровое стекло минивэна. Словно высокий лоб неприятного лысого соседа. Кое-как пристроив телефон на приборную панель прямо перед рулевым колесом, я мониторил по GPS-навигатору дорогу к многоквартирному дому, где жила Андреа. Чувственный голос Сири с британским акцентом почти ежесекундно вежливо диктовал мне направление, словно я был настолько туп, что не мог отслеживать явно отмеченные повороты.
Андреа жила в высотке – а в Колумбии высотками называются дома уже выше двадцати этажей. Я въехал на подземную парковку и едва не оглох от внезапного прекращения стука дождевых капель по крыше и стеклам минивэна. Парковка меня впечатлила. Посреди бетонных джунглей в самых неожиданных местах были высажены растения и цветы. На стенах даже имелась декоративная резьба – экзотические животные, одновременно прекрасные и жутковатые.
Свободное место нашлось на третьем уровне; я припарковался и заглушил мотор. Посидел немного, рассматривая забавные изображения тюленей, скользящих над поверхностью океана. Добравшись до места, я вдруг впал в панику. В прошедшее Рождество я забыл отправить Андреа традиционную открытку – что само по себе не так уж страшно, если бы подруга не
Итак, я сидел в машине в каких-то ста футах от своей детской любви и успокаивал нервы купленным на заправке дешевым горячим шоколадом, подготавливая себя к приветствию и прочим ритуалам, позволяющим растопить лед – к объятиям, поцелуям в щечку и так далее. Заученный порядок вопросов, прощупывание обстановки, обмен забавными историями из школьных дней. Мне хотелось прийти к Андреа с предварительно намеченным планом действий, а дальше менять тактику на лету и использовать любой шанс, чтобы двинуться в нужном направлении. Вот гарантия успеха. В моей семье случилась беда, и я приехал просить Андреа о помощи. Она уже помогла мне почти тридцать лет назад и помогала много раз после того.
Кто-то постучал в стекло – настолько громко и неожиданно, что я подпрыгнул и ударился головой о стекло.
Она. Кто же еще?
Не знаю, почему, но я не вышел из машины. Просто смотрел на Андреа. Возраст обошелся с моей подругой юности не любезно, но и не жестоко – волосы, по-прежнему темные, стянуты в хвост, на лице ни грамма косметики, в уголках глаз крошечные морщинки. А во взгляде все те же мудрость, доброта и безбашенность, как в добрые старые времена. Приподняла бровь, словно общалась с неразумным дитятей.
– Ты приехал ко мне или парковкой любоваться? – голос за стеклом был еле слышен.
– А?.. – переспросил я. Действительно, как полный дурак.
Андреа взяла ситуацию под контроль и сама открыла дверцу, затем распахнула ее полностью и, нырнув внутрь салона, заключила меня в объятия, вмиг избавившие от всех физических и ментальных комплексов. Я обнял ее в ответ, с предельной ясностью ощутив, что годы растаяли как дым и мы будто снова вдыхаем запах весеннего леса, в юности исхоженного вдоль и поперек.
– Привет. Как же я рад тебя видеть. Знаю, я мерзавец, потому что в последнее время совсем исчез с радаров, и мне очень стыдно. Боже, ты правда нужна мне сейчас.
Она в шутку притворилась, что хочет сбежать, и начала выпутываться из объятий, словно моя бестолковость ее вконец достала. Однако затем обеспокоенно нахмурилась и моих ладоней не выпустила, а, наоборот, сжала сильнее.
– Что случилось?
– Много чего.
– Че-е-ерт. – Она выгнулась и поцеловала меня в щеку. – Как насчет подняться и выпить кофе? Я только что из продуктового магазина. Заодно и покупки донести поможешь.
– Звучит как песня. Двумя руками за.
Сперва мы в основном молчали. Я слегка офигел от веса и объема покупок – как минимум пять битком набитых пакетов; чуть руки не оборвал, пока дотащил до квартиры и вывалил ношу на кухонный стол. Андреа распаковывала добычу и машинально отдавала мне команды, куда что положить – хлопья быстрого приготовления, банки с фасолью в остром соусе, печенье «Орео», нечто под названием «киноа», которое я про себя поклялся никогда не пробовать… А вот молоко я сам определил на место, причем с некоторой гордостью, не дожидаясь указаний.
Затем мы говорили обо всем подряд – как дети, как ее работа, как моя работа, для чего она ест киноа, и так далее. Ничего из этого не сохранилось в моей памяти дольше чем на полминуты. И с каждым продуктом, пакетом или банкой, занявшими предназначенные им места, мы словно делали прыжок назад во времени, справляясь с волнением и сглаживая неловкость. И хотя Андреа не упомянула фиаско с рождественскими открытками, я понял, что за недавнюю оплошность меня простили.
Андреа приготовила кофе – как я понял, для меня, – а себе заварила ромашковый чай. Я ощутил укол в сердце, вспомнив Бетти Джойнер из аптеки «Рексолл» – конечно, та давно умерла и лежит в могиле, если только не придумала способ передвигаться с околосветовой скоростью, чтобы замедлить старение. На короткий миг я представил ее тело в гробу, – тление уже захватило губы и обнажило челюсти в вечном оскале.
– Присядем? – Андреа протянула мне чашку дымящегося кофе.
Обрадовавшись поводу прогнать мрачные мысли об улыбающихся останках миссис Джойнер, я с благодарностью кивнул. Мы уселись за деревянный стол, под прямым углом друг к другу.
– Уф. – Я осторожно пригубил напиток, огненный, как вулканическая лава. – Я впечатлен. Ты до сих пор не спросила, какого черта я сюда приперся. Спасибо.
Она держала свою чашку обеими руками, словно наслаждалась теплом.
– Намекаешь, что ты приехал не просто поздороваться с лучшей школьной подругой? – Андреа улыбнулась и отпила глоток. – Да шучу я. У тебя четверо маленьких монстриков. Наверное, даже в туалет сходить некогда. И уж точно я не ожидаю, что ты будешь каждую неделю заезжать на ночной киносеанс.
Я рассмеялся. Отчасти защитная реакция – потому что понятия не имел, как подступиться к неприятной теме.
– Полагаю, ты слышала, что произошло… что происходит… в нашем милом городке? – Уже задав вопрос, я внезапно догадался – не слышала. Иначе это было бы первое, о чем Андреа спросила бы меня при встрече. А еще вероятнее, в тот же день она сама появилась бы на пороге нашего дома.
– Не бери в голову, – поспешно добавил я. – Кого интересует, что творится в какой-то дыре? И ехать туда – не ближний свет. Конечно не слышала.
– Ты о чем? Что-то с родителями?
– Нет, нет, у них все хорошо. Дети тоже в порядке. – Я замялся, не решаясь продолжить, словно неведомая сила заткнула рот. Порядочно ли с моей стороны снова впутывать Андреа в неприятности? Она и так наверняка десятки лет ходила к психотерапевту, чтобы справиться с последствиями пережитого в юности. А теперь, когда все позади, когда она исцелилась… Как я могу все испортить?