Джеймс Дашнер – Бегущий в лабиринте (страница 4)

– Я…видел тебя, шэнк. Немногие здесь могут похвастаться тем, что были ужалены. – Он бросил взгляд на лестницу. – Я был. Я знаю, через что проходит малыш Бенни. Я был там. И я видел тебя во время Изменения.

Он потянулся и толкнул Томаса в грудь.

– И я готов поспорить, что первое, что скажет Бенни, когда очнется, это то, что он тоже тебя видел.

Томас не нарушал зрительного контакта, но решил ничего не отвечать. Паника снова захватила его. Перестанет ли уже все становиться хуже и хуже?

- Гривер заставил тебя обмочиться? – сказал мальчик сквозь смешок. – Теперь немного страшнее? Не хочешь быть тоже ужаленным?

Опять это слово. Ужаленный. Томас старался не думать об этом, и перевел взгляд на лестницу, откуда плач больного ребенка эхом разносился по всему зданию.

– Если Ньют пошел туда, то я хочу поговорить с ним.

Мальчик ничего не ответил, несколько секунд уставившись на Томаса. Затем покачал головой.

– Знаешь, что? Ты прав, Томми, я не должен быть таким грубым с Новичками. Давай поднимайся наверх, и, я уверен, Алби и Ньют все тебе расскажут. Серьезно, давай. Мне жаль.

Он легко толкнул Томаса в плечо, затем отошел в сторону, показывая на лестницу. Но Томас знал, что парень что-то задумал. Потеря памяти еще не превращает в идиота.

- Как тебя зовут? – Спросил Томас, пытаясь выиграть время, чтобы решить, стоит ли ему все-таки подниматься.

- Галли. И не позволяй никому себя одурачить. Я тут настоящий лидер, а не те два стариковских шэнка. Я. Можешь называть меня Капитан Галли, если пожелаешь. Он впервые улыбнулся. Его зубы подходили его уродскому носу. Двоих или троих не хватало, и ни один не был близок к тому, чтобы его можно назвать белым. Томас почувствовал запах его дыхания, и это напомнило его о каком-то ужасном воспоминании, которое, однако, осталось недосягаемым. Его желудок перевернулся.

- Окей, - он так устал от этого парня, что захотелось закричать и врезать ему по лицу. – Пусть будет Капитан Галли. Он отвесил поклон, чувствуя прилив адреналина, так как понимал, что только что перешел черту.

Несколько смешков пронеслось по толпе, и Галли оглянулся вокруг, его лицо побагровело. Он снова обернулся к Томасу, с ненавистью морща лоб и свой отвратительный нос.

- Просто поднимайся наверх, - сказал Галли. – И не приближайся ко мне, маленький слизняк. Он снова указал наверх, но не отвел взгляда от Томаса.

- Отлично. – Томас оглянулся по сторонам еще раз, смущенный, сбитый с толку и злой. Он чувствовал, как кровь прилила к лицу. Никто не сделал ни шага, чтобы остановить его от того, что ему сказал сделать Галли за исключением Чака, который стоял перед входной дверью, тряся головой.

- Тебе не стоит. – Сказал один из мальчиков помладше. – Ты новенький, ты не можешь туда идти.

- Иди. – Прорычал Галли. – Поднимайся.

Томас уже начал жалеть, что решился войти внутрь, но он очень хотел поговорить с этим Ньютом.

Он стал подниматься по ступенькам. Каждый шаг отдавался скрипом и треском под его ногами. Возможно, он остался бы внизу из страха провалиться сквозь старые ступеньки, если бы ему не пришлось сбежать от неудобной ситуации, сложившейся внизу.

Он поднимался, вздрагивая от каждого хруста. Лестница закончилась, поворот влево, далее коридор с несколькими дверями. Только из-под одной двери пробивался свет.

- Изменение! – Проорал Галли снизу. – Жду с нетерпением, шэнк!

Эта насмешка словно внушила Томасу храбрости, он пошел к двери, игнорируя скрипящий пол и смешки снизу – игнорируя поток слов, смысл которых он не понимал, подавляя ужасные чувства, которые это вызывало. Он подошел к двери, повернул ручку и открыл дверь.

Внутри Ньют и Алби склонились над кем-то, лежащим на кровати.

Томас подошел ближе, чтобы взглянуть, из-за чего вся суета, но когда он взглянул на пациента, кровь застыла в его жилах. Ему пришлось побороть тошноту, подступившую к горлу.

Он посмотрел быстро, всего пара секунд, но этого было достаточно, чтобы оно навечно превратилось в его кошмар. Бледная фигура извивалась в агонии, кожа грубая и отвратительная. Тонкие жесткие полоски больных зеленых вен проступали по всему телу и конечностям мальчика, как веревки под кожей. Сиреневые синяки покрывали его тело, крапивница, кровавые царапины. Воспаленные глаза были выпучены и бегали туда-сюда. Картинка глубоко впечаталась в сознание Томаса до того, как Алби прыгнул вперед, загораживая ему обзор, но крики и стоны все равно были слышны, Алби вытолкнул Томаса из комнаты, и захлопнул перед ним дверь.

- Что ты здесь забыл, новичок! – проорал Алби, его губы перекосило от гнева, в глазах полыхал огонь.

Томас почувствовал себя вяло.

– Я…ох…мне нужны ответы, - промямлил он, он не мог заставить себя говорить уверенно, как будто силы стали его покидать. Что было не так с этим парнем? Томас прислонился к перилам в коридоре и уставился в пол, не зная, что делать дальше.

- Убирайся отсюда прямо сейчас, - приказал Алби. – Чак поможет тебе. Если я увижу тебя снова еще хоть раз до завтрашнего утра, я тебя прикончу. Скину тебя с Обрыва собственноручно, ты понял меня?

Томас был унижен и напуган. Он чувствовал себя так, словно уменьшился до размеров маленькой крысы. Не говоря ни слова, он оттолкнул с дороги Алби и направился в сторону жутких ступеней, так быстро, как только мог. Игнорируя пронзительные взгляды всех, кто был внизу, особенно Галли, он вышел наружу, потянув Чака за руку.

Томас ненавидел этих людей. Всех их. Кроме Чака. – Уведи меня от них, - сказал Томас. Он осознал, что возможно Чак окажется единственным его другом здесь.

- Конечно, - ответил Чак, его голос звучал бодро, как если бы он умел делать его таким по необходимости. – Но сначала мы должны раздобыть тебе еды у Жаровщика.

- Не уверен, что когда-нибудь смогу снова есть. - Не после того, что он только что видел.

Чак кивнул.

– Сможешь. Встретимся у того же дерева, что и до этого. Через 10 минут.

Томас был счастлив убраться подальше от этого дома и направился к дереву.

Он пробыл здесь совсем немного, но уже мечтал, чтобы это все прекратилось. Он очень хотел вспомнить хоть что-нибудь из своей предыдущей жизни. Что-нибудь. Маму, папу, друзей, школу, хобби. Девушку.

Он несколько раз крепко зажмурился, пытаясь вызвать картинку того, что только что видел в лачуге.

Изменение. Так это назвал Галли.

Холодно не было, но Томас снова поежился.

4

Томас прислонился к дереву в ожидании Чака. Он рассматривал Глэйд, новое место с ожившими кошмарами. Тени от стен постепенно удлинялись, почти доставая до камня на противоположной стене.

Это хотя бы помогло Томасу сориентироваться: деревянное здание в северном углу, спрятанное в тени, небольшой лес на северо-западе. Ферма, на которой до сих пор трудились несколько работяг, заняло целую четверть на северо-востоке Глэйда. Животные находились на юго-востоке, в углу, мычащие, кричащие и лающие.

Ровно в центре внутреннего двора все еще была дыра от распахнутой коробки, в которой приехал Томас, словно приглашающая его запрыгнуть назад и уехать домой. Рядом, может быть, метров на шесть южнее, стояло невысокое здание, сделанное из грубых блоков, входом в которое была лишь угрожающего вида дверь, окон не было. Большая круглая ручка, напоминающая стальное колесо, была единственным способом открыть дверь, как на какой-нибудь подлодке. Несмотря на все это, Томас не мог решить, какое его чувство сильнее – любопытство выяснить, что там внутри, или ужас от того, что он может там найти.

Томас только переключился на четыре отверстия в главных стенах Глэйда, когда вернулся Чак, который принес пару сэндвичей, яблоки и две металлические кружки воды. Томас с удивлением почувствовал облегчение – он был не одинок в этом месте.

 - Жаровщик не был счастлив, когда я пришел просить еды после ужина, - сказал Чак, садясь рядом с деревом, показывая Томасу жестом сделать то же самое. Он так и сделал, взял сэндвич, но заколебался, вспомнив ужасные картины того, что сегодня видел. Но вскоре, однако, голод пересилил, и он откусил большой кусок. Потрясающий вкус ветчины и сыра с майонезом заполнил его рот.

- Ох, чувак! – Промычал Томас с набитым ртом. – Я так проголодался!

- Говорил же тебе, - Чак вгрызался в собственный сэндвич.

Еще через пару укусов Томас наконец задал вопрос, который терзал его.

– Что конкретно произошло с тем Беном? Он даже не выглядит как человек теперь.

Чак обернулся на дом.

– Я толком не знаю. – Рассеянно пробормотал он. – Я его не видел.

Томас не был уверен, что мальчик был полностью откровенен с ним, но не стал давить на него.

– Что ж, ты не захотел бы видеть такое, поверь мне. – Он продолжил есть, жуя яблоко и рассматривая огромные проемы в стенах. Хотя было сложно разобрать оттуда, где он сидел, но что-то странное было в каменных краях этих выходов. У него возникло неприятное ощущение, головокружение, пока он смотрел на верхушки стен, как будто он парил над ними, а не сидел на своем месте.

- Что там? – спросил он, наконец прервав тишину. – Это часть какого-то замка или что?

Чак смутился. Заерзал.

– Эм, я никогда не был снаружи Глэйда.

Томас помолчал.

– Ты что-то скрываешь, - наконец сказал он, доедая последний кусок и делая глубокий глоток воды. Разочарование от того, что никто не отвечал ни на один его вопрос начинало подтачивать его нервы. Стало только хуже от мысли, что даже если бы он получил ответы, откуда ему знать, что это все правда.