Джеймс Чейз – За последней чертой (страница 24)

Пагси снова хихикнул.

— Может, жребий бросим? — предложил Джейки, подбрасывая на ладони десятицентовую монетку.

Пагси кивнул:

— Решка! — и выиграл.

Его приятель встал и отряхнулся. Пузырек он сунул обратно в карман. Потом посмотрел на девушку холодным, бесчувственным взглядом.

— Он у меня здесь, — сказал Джейки, похлопывая по карману. — Так что веди себя хорошо. Второй раз предупреждать не буду. Одна дамочка мне не поверила. Помнишь, Пагси, как она бежала по улице и у нее с лица слезала кожа и куски мяса отваливались? Вот дурочка была, правда? Так что не повтори ее ошибки, сестренка. Мы быстро, не волнуйся.

Пагси подошел к девушке и, потянув за руку вверх, помог подняться. Она отшатнулась от него, но не пыталась убежать.

Джейки сел, прислонившись спиной к дереву, надвинул на нос черную шляпу. С его тонких губ свисала сигарета, крошечные глазки пытливо скользили взглядом по парку, замечая все.

Когда Пагси закончил, Джейки направился к девушке, и настала очередь Пагси караулить. Ему пришлось засунуть себе платок в рот, чтобы перестать хихикать, когда девушка начала плакать, — они с Джейки поспорили на доллар, что бедняжка так испугается, что не сможет даже разрыдаться. Пагси было весело думать, что он выиграл доллар у Джейки, потому что Джейки ненавидел отдавать долги.

Они оставили девушку на холме, а сами спустились к пруду с лодками. Джейки протянул Пагси доллар с недовольным видом.

Пагси не хотел, чтобы приятель на него дулся из-за такой мелочи, поэтому сказал:

— Какой ты все-таки умный, Джейки! Я, честно говоря, не думал, что это сработает.

Джейки достал из кармана зеленую бутылочку и слегка встряхнул ее.

— А я знал, что все получится, — сказал он с тонкой усмешкой, которая у него служила улыбкой. — Хорошо, что она не посмотрела на пузырек, — там нет ничего, он пустой.

Джейки подошел к пруду и осторожно наполнил бутылочку грязноватой илистой водой.

— В другой раз нельзя так проколоться.

— Да брось ты, эти девицы такие тупые, — фыркнул Пагси. — Вообще ничего не замечают.

Они вместе вышли за ворота, двигаясь уже не в таком безупречно синхронном ритме, как в то время, когда входили в парк.

ПОДСЛУШАННОЕ СЛУЧАЙНО[8]

Они заняли дальнюю часть длинной барной стойки, хромированной, из красного дерева. Сидя на высоких табуретах и соприкасаясь плечами, полностью сосредоточились друг на друге. Для них бар «Серебряный берег» как будто не существовал, и Мэнделл, бармен, развлекался, с удовольствием прислушиваясь к их разговору. Он облокотился о стойку, бесцельно и очень медленно полируя мягкой грязной тряпкой небольшой квадрат блестящего красного дерева перед собой. В баре было тихо и почти пусто: только бармен, эти двое да еще трое мужчин в белых парусиновых костюмах за столиком в углу. Лучи солнца, проникавшие сквозь узкие щели в тяжелом навесе, создавали причудливый остроконечный узор на кокосовых циновках. Был полдень, и стояла непривычная для этого времени года жара.

Мэнделл бросил полировать стойку и, вытащив из кармана белый носовой платок, вытер струйки пота, бежавшие по шее. Спрятав платок, он покосился на парочку, сидевшую неподалеку от него.

Девушка была стройная, с высокой грудью. Шелковистые волосы, черные с синеватым отливом, падали на белый жесткий воротничок и загибались вверх. Ее лицо заинтересовало Мэнделла. Ему понравились большие темно-синие глаза и красиво очерченный рот. Кожа у нее была гладкой и чистой, румянец на скулах лишь подчеркивал естественную белизну. Особенно Мэнделлу приглянулись ее тонкие, красивой формы руки.

Спутником девушки был крепкого телосложения мужчина с мясистым, но поразительно красивым лицом. Квадратная линия челюсти и светло-голубые глаза придавали ему властный вид, что часто отличает богатых бизнесменов. Мэнделл позавидовал, что у него такой портной, позавидовал его мускулистой фигуре, но отчаяннее всего — тому, что у него есть такая подружка.

Пара пила фирменный коктейль — ром с абсентом, — и Мэнделл держал наготове шейкер, чтобы вновь наполнить их бокалы. Говорили они о Гаване, и бармен догадался, что девушка здесь впервые. Кавалер ее, по-видимому, хорошо знал эти места, и из его слов было ясно, что он уже прожил здесь какое-то время. Мэнделл не совсем понял, когда встретились эти двое, но без особого труда мог бы сказать, что мужчина от девушки без ума. Вот только в том, было ли это взаимно, Мэнделл сомневался.

— О, мы так и будем говорить о географии? — неожиданно поморщилась девушка.

Мужчина повертел в руках длинный запотевший бокал.

— Извини, я думал, тебе интересно. Здесь просто восхитительно. Я давно хотел показать тебе эти места. Видимо, я слишком увлекся.

— Тебе Гавана нравится больше, чем Стреса?

Мужчина, казалось, пребывал в нерешительности.

— Стреса — это совсем другое. Она тоже прекрасна, ведь так?

Девушка подвинулась немного вперед, и ее глаза стали более оживленными.

— Помнишь маленькую гостиницу в Алоро? Ты не мог сказать ни одного слова по-итальянски. И как нам было весело! Ты помнишь ту девчушку, Аниту?

— Дочку хозяйки гостиницы? Она звала меня «poverino»[9], потому что мой нос обгорел на солнце и облез. — Он засмеялся. — По-моему, мы замечательно провели там время. Аните нравилось болтать со мной ранним утром, пока ты еще спала, а я не понимал, о чем она говорит. Знаешь, мне на самом деле стоит выучить итальянский до того, как мы опять туда отправимся.

— Ты думаешь, мы туда поедем когда-нибудь?

— Конечно, поедем. Разве ты не хочешь поплавать в озере? Помнишь то утро, когда змея упала с дерева и напугала тебя? Мы как раз собирались войти в воду, но ты потом вообще отказалась купаться.

Девушка поежилась:

— Ненавижу змей. Ты же знаешь, что я не выношу змей.

— Я просто поддразниваю тебя. Я тоже ненавижу этих тварей и рад, что приехал сюда. В этом месте есть что-то естественное, какая-то первобытная простота, чего нет в Италии. Италия — это пряничные домики, покрытые сахарной глазурью, и небо с почтовых открыток. А здесь ты чувствуешь пульс человечества. Улицы пышут страстью и темпераментом, а стены по-прежнему отражают эхо стонов угнетенных крестьян. Оглянись вокруг, посмотри на море, на цветы, на людей. Тебе не кажется, что они более… настоящие, что ли, более реальные и осязаемые, чем в Италии?

— Да, теперь все стало реальным и осязаемым. Атмосфера сказочной, волшебной страны рассеялась. И это очень печально… — Девушка не смотрела на него. — Ты помнишь светлячков в Ароло? Берег озера в лунном свете и сотни светлячков, сверкающих в траве, как серебряные искорки?

— Что с тобой? Скажи мне, что-то не так?

— Ты это почувствовал?

— Значит, что-то не так. Но я не понимаю…

— Я сказала тебе.

— Пожалуйста, не будь такой таинственной! Объясни мне по-человечески.

Девушка нервно отпила из бокала, проигнорировав просьбу своего кавалера. Бармен размышлял, почему она выглядит так трагично. И еще он думал, что этот разговор о волшебной стране был у нее заранее наготове. Сам он любил, чтобы отношения были прямыми и честными, и причудливый язык иносказаний всегда вызывал у него раздражение.

— Ты сожалеешь, что приехала сюда? — спросил мужчина. — Да? Ты предпочла бы, чтобы мы отправились в Европу?

Она покачала головой:

— Нет, это не так. Понимаешь, притупилась острота ощущений. Не заставляй меня объяснять это. Ты должен чувствовать то же, что чувствую я.

Он потянулся к ней, собираясь взять за руку, но девушка уклонилась от него.

— Почему ты продолжаешь говорить загадками? Сначала о какой-то волшебной стране, атмосфера которой, видите ли, исчезла, теперь вот острота притупилась. Что ты имеешь в виду?

Девушка допила коктейль.

— Я очень стараюсь быть милой и доброй. Ты этого не понимаешь? Все перестало быть для меня прежним… Я только что тебе сказала.

Мужчина по-прежнему не понимал, о чем она толкует, и сделал знак Мэнделлу, чтобы тот еще раз наполнил бокалы. Бармен притворился, будто его только что отвлекли от какого-то важного занятия, и взял шейкер.

— Вам понравилось, сэр? — любезно поинтересовался он.

— Да, очень вкусно, — ответил мужчина, рассеянно улыбаясь, — просто отлично.

Мэнделл подвинул бокалы в их сторону и отступил на шаг, заняв прежнюю позицию.

— О чем ты говоришь? — вновь спросил мужчина, подхватывая нить разговора. — Тебе надоело путешествовать? Хочешь где-то осесть?

— Да…

— Но где? Здесь?

Девушка покачала головой:

— Нет, не здесь.

В разговоре наступила долгая пауза, затем мужчина сказал:

— Я люблю тебя так сильно, что поеду, куда ты захочешь. Только скажи, и мы все спланируем.

Она резко повернулась к нему лицом:

— Ты не можешь понять, что я больше не могу это выносить? — В ее голосе зазвучали истерические нотки. — Я пытаюсь, пытаюсь объяснить тебе, но ты не понимаешь. Я не могу так больше жить!