Джеймс Чейз – За последней чертой (страница 21)

Кастра взбежал по лестнице, вошел в комнату и отдал честь.

— Восемь всадников прячутся в зарослях. Мы пытались в них стрелять, но попали только в лошадей, — доложил он. — Что теперь делать, лейтенант?

Хольц поднялся.

— Садись за пулемет.

Кастра присел рядом с оружием, вопросительно глядя на лейтенанта.

— Где все наши? — спросил тот.

— Дедос там, за железной бочкой. Гольц с Фернандо за вагончиком. У всех хорошие позиции для обстрела дороги, лейтенант.

Хольц вытер пот с лица грязным платком. Он начинал нервничать.

— Лучше всем зайти в дом. Нас слишком мало, нельзя рассредотачиваться, надо держаться вместе. Армия Пабло может подойти в любую минуту.

Кастра пожал плечами:

— Теперь уже опасно менять позиции. У наших нет прикрытия, чтобы безопасно вернуться в дом. Их могут подстрелить.

Хольц понимал, что сержант прав, и яростно выругался, пнув пулемет ногой.

— Эту чертову машину заклинило в самый ответственный момент, а так я мог бы их всех перебить, весь отряд. Теперь все усложнилось.

Кастра кивнул. Но лицо его оставалось бесстрастным: он так привык к неудачам генерала Кортеса, что эта новая неприятность нисколько его не удивила.

Неожиданно из кустов по ним дали очередь. Хольц слышал, как пули ударялись в стену дома.

— У них автоматы, — сказал он, глядя на Кастру; тот снова кивнул. — Надо выбить их из укрытия. Иначе нам с ними не справиться.

Кастра навел пулемет на заросли кустарника на другой стороне дороги и начал поливать их свинцом. От грохота очередей Хольц сжал зубы изо всей силы. Снова наступившая тишина свидетельствовала о том, что пули вряд ли попали в цель. Хольц постоял в нерешительности, глядя на большую брешь, пробитую в кустарнике. Ему показалось, что справа он заметил легкое движение, и вытащил револьвер. Тщательно прицелившись, нажал на спуск. После оглушительного выстрела они услышали чей-то стон, из высокой травы на дорогу, пошатываясь, вышел человек, сделал два неверных шага и упал лицом вниз.

Кастра взглянул на Хольца, в глазах его читались изумление и восхищение.

— Отличный выстрел, лейтенант! Просто отличный!

— Остались семеро, если только они не успели уйти, чтобы привести подмогу.

— Вряд ли. Лошади у них разбежались, а пешком идти слишком жарко. Нет, скорее всего, они здесь.

В воздух неожиданно взмыл круглый черный предмет. Хольц не мог точно сказать, откуда эта штука взялась. Глядя, как она делает медленный изящный полукруг, он закричал изо всех сил:

— Ложись!

Это была ручная граната, и, видимо, очень мощная. Она разорвалась с оглушительным грохотом прямо перед тележкой, за которой скрывались Фернандо и Гольц. Два испуганных крика донеслись оттуда, и Гольц выскочил из укрытия, зажимая уши руками.

Хольц заорал ему:

— Назад, болван! В укрытие!

Но Гольц от ужаса ничего не соображал. Раздались два выстрела из ружья, и солдат повалился навзничь, схватившись за грудь.

— Вот ведь болван, свинья недисциплинированная! — простонал Хольц. Он сердито смотрел во двор через щель в досках, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение за тележкой, где оставался Фернандо. Ему показалось, что он различил мысок его ботинка возле колеса, но не мог сказать наверняка и с беспокойством спросил у Кастры: — Как думаешь, он ранен?

— Может, его оглушило, — предположил сержант, мусоля пальцем спусковой крючок пулемета. — Такой сильный был взрыв, лейтенант.

— Да, да, но Фернандо… — Хольц шагнул к двери, потом остановился.

Кастра покачал головой:

— Не надо, лейтенант. Не ходите. Если он погиб, ему уже ничем не поможешь.

Хольц, расстроенный, вернулся к наблюдательному пункту возле окна. Большая красная лужа расползалась около колеса тележки.

— Смотри, в него попали. Кровь… Он умрет от кровотечения!

— Мы ничего не можем поделать. — Лицо Кастры стало суровым и жестким. — Двое за полчаса. Начало плохое.

— Наблюдай внимательно, — велел Хольц. — Если они бросят еще одну гранату, начинай сразу же стрелять.

Кастра пригнулся к пулемету. Он развернул ствол чуть вбок и вверх, навел прицел на кустарник и стал ждать.

Никто ничего не говорил. Оба замерли в напряженном ожидании. Затем, совсем близко к дороге, чуть левее, из кустов в сторону фермерского дома полетела еще одна граната. Кастра дал длинную очередь. Они не успели даже порадоваться, что еще один солдат из патруля Пабло вывалился из кустов и упал ничком в дорожную пыль, потому что в этот момент граната пробила деревянные доски, которыми они заколотили окна, и со свистом ворвалась в комнату.

В лицо Хольцу ударил порыв горячего воздуха, мимо пронеслись щепки и шрапнель, сила взрывной волны сбила его с ног, и он упал на колени.

Он слышал, как пулемет с грохотом повалился набок, Кастру отбросило в сторону и он упал на спину — лицо его превратилось в сплошное кровавое месиво. Сержант лежал и тихо стонал.

Хольц подполз поближе, ему стало страшно. Кастра принял на себя основной удар от досок и почти весь заряд шрапнели. Лицо его, казалось, было раздавлено какой-то огромной силой.

Хольц понимал, что он ничего не может сделать, но взял Кастру за руку:

— Я здесь, сержант. Держись. Я с тобой.

Пустые, ненужные слова, но что еще он мог предпринять?

Кастра судорожно вздохнул и крепко сжал руку Хольца.

— Пулемет, — прошептал он. — Смотрите, чтобы они опять не бросили гранату. У них очень мощные гранаты, лейтенант.

Хольц стянул с себя белый форменный пиджак и подложил раненому под голову.

— Я буду рядом. Только пулемет на место поставлю.

Кастра выпустил его руку.

— Я потерял глаза. Больше не могу вам быть полезным, лейтенант. Я ничего не вижу.

— Нет, все будет в порядке, не говори так, — сказал Хольц, рывком поднимая пулемет и ставя его на место.

Граната пробила большую дыру в ставнях, и, когда лейтенант встал во весь рост, чтобы заправить пулеметную ленту, его увидели. Загремели выстрелы. Мимо него, очень близко, просвистела пуля и ударилась в стену напротив. Он присел, негромко выругавшись. Ничего удивительного, что Пабло побеждает в сражениях, если у него все люди так хорошо стреляют.

Стараясь держаться подальше от пробоины, лейтенант осторожно придвинул пулемет к окну, побежал к Кастре и встал около него на колени.

— Чем я могу помочь, сержант? — спросил он, снова беря его за руку.

Кастра обнажил зубы в чудовищной попытке улыбнуться, от этого Хольцу стало невыносимо плохо. Крупные ровные зубы покраснели от крови, алые ручейки хлынули изо рта на подбородок, побежали по шее, расплываясь пятнами на испачканной белой форме.

— Лейтенант, на дайте этим гадам вас одолеть, — прохрипел сержант. — Отомстите за меня.

Хольц уже не мог это выносить. На четвереньках он подобрался к пулемету, думая о том, где сейчас Дедос. Из-за бочки тот не подавал никаких признаков жизни. Лейтенант растянулся на животе, держа пальцы на спусковом крючке пулемета. Лежал и ждал, затаив дыхание.

Долго царила тишина, потом очень осторожно из-за дерева высунулся один из уцелевших солдат разведотряда. Постоял, глядя в сторону фермерского дома, держа автомат на изготовку, готовый в любую секунду выстрелить. Не успел Хольц прицелиться, как где-то внизу грянул выстрел, и солдат снова скрылся за деревом. Хольц был уверен, что пуля попала в него.

«Значит, Дедос еще жив!» — радостно подумал он. Значит, сумел добраться до дома. Может быть, он сейчас войдет сюда. Лейтенант не решался спуститься за ним. В любой момент солдаты Пабло могли предпринять новую атаку.

Вскоре из кустов бросили еще одну гранату. На этот раз Хольцу стало ясно, что целили в Дедоса, который был внизу, во дворе. Лейтенант услышал его крик, когда граната разорвалась и весь дом зашатался.

Хольц принялся яростно палить по кустам, где засел противник, и орать в окно, зовя Дедоса. Никто не ответил.

— По-моему, Дедоса они тоже достали, — сказал он, обращаясь к Кастре. — Нам повезло, что на нас не напал основной корпус Пабло. Они отлично воюют.

Кастра его не слышал. Он тихо умер еще до того, как разорвалась последняя граната. Хольц повернулся к нему, и, когда понял, что сержант мертв, вдруг что-то упало к его ногам.

Длинная черная граната. Она была очень ловко заброшена в пролом в ставнях и теперь лежала в полуметре от него. Лейтенант не успел даже распластаться на полу, чтобы защититься от взрыва. Губы его невольно шепнули «Нина», но он не успел договорить — граната разорвалась.

Хольц увидел яркую желтую вспышку, услышал страшный шум. В следующий момент он уже полулежал на полу, опираясь на локоть и глядя на пулемет, который взрывом опять отбросило в сторону. Правая рука лейтенанта упирались в кровавую губку, которая была когда-то лицом Кастры. Вздрогнув от ужаса, Хольц отпрянул и попытался подняться. Когда он пошевелился, его пронзила острая боль, от которой пресеклось дыхание и во рту застыл крик.