Джеймс Чейз – За последней чертой (страница 11)

Я положился на опыт Джоппи — одного из лучших рыбаков на побережье. Вместе мы почти каждый день выходили в море на быстрой моторной лодке. Джо был покладистым, спокойным парнем, но, наверное, и ему потребовалось все его терпение, чтобы довести начатое дело до конца. Мы рыбачили в тех водах уже почти неделю, но нам так и не удалось поймать что-нибудь, хоть отдаленно напоминающее марлиня. Похоже, эти рыбы решили, что я слишком ничтожен и не заслуживаю их внимания, и даже Джоппи к концу недели начал задумчиво на меня поглядывать.

Помню, после смертельно скучного дня я сидел в баре отеля «Плаза», недоумевая, что люди находят в таком чудовищном виде спорта, как рыбалка в открытом море, когда в двери ввалилась целая толпа народу, издавая столько шума, что можно было бы распугать всех марлинов в Мексиканском заливе. Они сгрудились у барной стойки, а я, находясь в совершенно подавленном состоянии, принялся с дерзким любопытством их рассматривать.

Все девушки принадлежали к примелькавшемуся типу хрупких красавиц, каких в сезон можно увидеть в любом роскошном отеле. Их было пять, все в пляжных брюках, сандалиях и пестрых платках, повязанных вокруг высокой груди. На ходу они в своей обычной манере болтали и смеялись, а рассевшись на высоких табуретах у барной стойки, начали с ошеломляющей скоростью поглощать розовый джин.

За исключением Джорджа Хемингуэя, мужчины тоже подходили под стандартное описание. Все были в белых брюках, в шейных платках различных оттенков и в неизбежных туфлях из оленьей кожи.

Мой взгляд скользнул по этой группе и остановился на Джордже. Он немедленно привлек мое внимание, и я стал размышлять, кем он мог быть. Джордж казался личностью настолько яркой, что рядом с ним остальные выглядели тусклыми изображениями на стене. Он был высок, с мощными плечами, тонкой талией и очень длинными ногами. С первого взгляда становилось ясно, что этот человек любит наслаждения и не устает предаваться им.

Я заметил, что он платил за все напитки из потрепанного кошелька. Я с изумлением наблюдал за этими людьми и за тем, как женщины умело пытались перещеголять друг друга, чтобы оказаться в центре внимания.

Через некоторое время они покончили с напитками и решили идти на пляж. Джордж велел им отправляться, сказав, что забыл плавки в номере. Он постоял с широкой ухмылкой на бронзовом лице, глядя им вслед, а затем повернулся к лифту. Наши взгляды встретились, и, поняв, что я давно за ним наблюдаю, он подошел ко мне.

— Я Хемингуэй, — представился он. — Вы одни?

Я поведал ему о своей попытке порыбачить в открытом море. При упоминании о марлине его глаза разгорелись.

— И как ваши успехи?

— Не очень, — пожаловался я. — Я так и не видел по-настоящему большой рыбы.

Хемингуэй виновато посмотрел в окно на группу, спешащую к бассейну.

— Слушай, друг, может, завтра утром порыбачим вместе? Из моей компании никто не увлекается рыбалкой, а мне не терпится взять в руки удочку. Идет?

Я охотно согласился, поскольку уже давно понял, что зря не поехал со спутником. Раньше-то я думал, что буду слишком поглощен рыбалкой и компаньон станет помехой.

Короче говоря, мы рыбачили весь день, и этот день надолго останется в моей памяти. Похоже, Джордж знал, где водится рыба, и Джоппи был не менее взволнован, чем я.

За день, кружа по темно-синим водам Мексиканского залива, мы стали друзьями, что весьма странно, потому что у нас не было ровным счетом ничего общего. Больше всего меня увлекала работа. Я не был женат и не любил прожигать жизнь. У меня было несколько хороших друзей, большинство из которых имели отношение к бизнесу, а в свободное время я писал развлекательные романы, пользовавшиеся скромным успехом.

В свою очередь, Джордж вел бурный образ жизни, крепко выпивал и, по его собственным словам, «бегал за юбками». Больше всего на свете он любил быструю езду. У него было несколько машин, но самая любимая — здоровенный гоночный «бугатти», который он водил с почти фантастической скоростью.

Я часто задавался вопросом, почему Джордж так привязался ко мне. Все три недели, проведенные на Ки-Уэст, он был моим постоянным спутником. Свита красавиц, сопровождавшая его, смотрела на меня с подозрением. Я вполне понимал причину их беспокойства. В моем обществе Джордж находил их скучными, а значит, им нужно было в другом месте искать кого-то, кто бы покупал им напитки и сотни других пустяков, которые они сами не могли себе позволить.

В последний вечер в отеле «Плаза» Джордж зашел в мой номер и присел на кровать. Помню, я как раз заканчивал одеваться к ужину, и мне не удавалось как следует повязать галстук.

Джордж понаблюдал за мной, потом произнес:

— Я буду по тебе ужасно скучать. Жаль, что ты не можешь остаться.

— Да, мне тоже жаль. Я прекрасно провел время. Возможно, в будущем мы еще увидимся.

Джордж серьезно сказал:

— Когда я приеду в Нью-Йорк, надеюсь чаще встречаться с тобой.

Мне было приятно это слышать, и мы обменялись адресами. Я тоже надеялся вскоре встретиться с ним, так как чувствовал себя уютно и непринужденно в его обществе.

Вы знаете, как это бывает. Я вернулся в Нью-Йорк, и меня тут же закружила работа. На несколько недель я совершенно забыл о Джордже. Но однажды утром увидел в «Таймс» его фотографию и статью об автомобильных гонках, в которых он принимал участие. Автор статьи называл его звездой соревнования. Я удивился тому, что Джордж занялся этим видом спорта, но все-таки отправил ему поздравление, зная, что это его порадует. Неизвестно, получил он мое послание или нет, но ответа так и не пришло. На пару месяцев мне нужно было съездить в Вашингтон, поскольку мы открывали там новый филиал, так что о надежде повидаться с Джорджем в Нью-Йорке пришлось пока забыть.

Его внезапная слава в спортивном мире была ошеломляющей. Скоро ни одни гонки не считались сколько-нибудь стоящими, если Джордж в них не участвовал. Он стал выигрывать так часто, что его имя вошло в повседневный обиход. Очевидно, у него были железные нервы. Нельзя сказать, что он был опытнее других гонщиков, — просто набирал немыслимую скорость и не сбрасывал ее на протяжении всей трассы. Крутые повороты и опасные спуски были ему нипочем. Он летел вперед, словно пуля, выпущенная из ружья, и каким-то чудом добирался до финиша целым и невредимым. О его смелости и дерзости ходили легенды, и как-то раз в субботу я решил сходить посмотреть гонки, в которых он принимал участие.

Мне не забыть этот день. Когда машина Джорджа пролетела мимо поднятого на финише флага, опережая остальные на добрых четверть мили, я с трудом, на подкошенных ногах добрался до бара, а рубашка прилипла к спине — от страха за него и нечеловеческого волнения я весь взмок.

Я понимал, что почти безнадежно пытаться пробиться к Джорджу, пока не разойдутся восторженные поклонники, поэтому решил подкрепить силы отличным бурбоном.

Примерно через полчаса после окончания гонок Джордж вошел в бар в сопровождении большой группы людей. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что его окружали обычные пьяницы и бездельники. Я не видел Джорджа больше полугода и с интересом рассматривал его. Мне показалось, что он похудел и выглядит намного старше. Я с изумлением отметил, что он пьет только имбирный эль, в то время как его спутники поглощают чистое виски.

Я не решался подойти к нему, поскольку его плотным кольцом обступила толпа почитателей, и, пока решал, что предпринять, Джордж сам заметил меня. Какую-то долю секунды на его лице отражалось удивление, потом он заулыбался и, кратко извинившись перед своими поклонниками, поспешил ко мне.

Он долго тряс мою руку:

— Как здорово! Где же ты пропадал все это время?

Я принялся рассказывать ему о своих делах, но быстро убедился, что Джордж едва слушает меня.

— Я должен поговорить с тобой, — перебил он меня. — Только сначала избавлюсь от этой оравы. Подожди меня на улице, потом вместе пообедаем.

Я охотно согласился, и Джордж вернулся к своим спутникам, которые с любопытством глядели на нас, очевидно недоумевая, кто я такой.

Мне не пришлось долго ждать. Джордж удивительно легко избавился от прихлебателей и через пятнадцать минут появился на улице. Схватив за локоть, он потащил меня к своему «бугатти».

— Все еще ездишь на этой старушке? — усмехнулся я, осторожно садясь в машину.

— Да, иногда ее приходится ремонтировать, но я с ней ни за что не расстанусь. — Джордж уселся за руль. — Ужасно рад тебя видеть. Куда поедем? Как насчет «Макса»? Там отлично кормят.

— Согласен. Только не гони, — попросил я. — Я не привык к большим скоростям.

Джордж рассмеялся и завел мотор. Ехали мы довольно медленно. Джордж подробно расспрашивал меня о моей поездке в Вашингтон, так что я даже заподозрил, что он просто не желает говорить о себе, пока не пройдет радость от внезапной встречи.

Мы отыскали в ресторане тихий уголок и заказали легкий обед. Я спросил Джорджа, что он будет пить, но он покачал головой:

— Я завязал. На это ушло много времени, но при моей работе пить нельзя.

Я заказал себе бутылку десертного вина.

— Похоже, Джордж, ты теперь известная личность. Почему ты вдруг всерьез занялся гонками?

Он странно взглянул на меня:

— А почему бы и нет? Ты же знаешь, я без ума от скорости.