Джеймс Чейз – Я сам похороню своих мертвых. Реквием для убийцы. Проходная пешка (страница 50)

Шерман, вероятно, блокировал руль и прятался где-то в углу.

Он заметил движение какой-то тени в темноте и быстро нагнулся. Голос Шермана прозвучал из темноты:

— Добрый вечер, мистер Инглиш! Я вас предупреждаю, что я вооружен.

Инглиш посмотрел в направлении, откуда доносился голос. Шерман находился слишком далеко, чтобы он мог прыгнуть на него. Он спустился на одну ступеньку и стал ждать.

— Я не сомневался, что рано или поздно вы кинетесь в мою мышеловку, — продолжал Шерман. — Лоис не хотела верить мне, когда я говорил ей, что вы прилетите к ней на помощь, хотя я и сказал ей, что у вас качества мелодраматического героя.

— Куда же вы собираетесь отправиться? — спросил Инглиш. — Вся полиция ищет вас.

— Вот это совершенно глупая ложь, — возразил Шерман. — Через несколько часов, когда Карр придет в себя от удара, который я влепил ему в голову, они, может быть, и начнут искать меня, но это будет поздно.

— Это вы так думаете. Ведь не думаете же вы ускользнуть от них на этой яхте?

Шерман засмеялся.

— Нет, конечно. Но когда они начнут свои поиски, судно уже будет на дне, — ответил он, улыбаясь в темноте. Он держал автоматический пистолет в руке. — Вот куда мы направляемся, мистер Инглиш. Вы, девушка и я — на дно моря.

— А разве это так уж необходимо? — спросил Инглиш. — Вы действительно не собираетесь отправляться в плавание?

— На этот раз я хочу покончить с этим. Я устал убивать людей. Я не должен был убивать Глорию. Привратник видел меня, когда я выходил из помещения. Конечно, мне пришлось убить ее, но ведь не может бесконечно продолжаться эта карусель. С меня довольно. Так что я решил покончить с этим делом и отправиться на дно морское.

— И каким же образом вы собираетесь проделать это? — спросил Инглиш, стараясь убедиться, что тот говорит правду.

Он знал, что бесполезно бросаться на Шермана. Расстояние между ними было слишком большим. Он был бы убит, не успев добежать до него.

— Я поджег яхту, — ответил Шерман. — Скоро мы увидим отличное пламя. У нас есть еще возможность выбирать: или сгореть заживо, или утонуть. Мы находимся приблизительно в двенадцати милях от берега и судно по-прежнему плывет вперед. Лично я предпочитаю утонуть.

Инглиш знал теперь все, что хотел узнать. Он соскользнул вниз по сверкающей лестнице. Лоис стояла у подножия лестницы и слышала весь диалог.

— Он совершенно сумасшедший, — сказал Инглиш. - Он говорит, что поджег судно. Может быть, он лжет, но если нет, то нам нужно попробовать спастись вплавь. Вы умеете плавать, Лоис?

Она улыбнулась.

— Не беспокойтесь обо мне.

— Безусловно, я беспокоюсь о вас. Сейчас не время и не место говорить об этом, но я предпочитаю сразу же сказать вам, что я люблю вас. И, вероятно, любил все эти годы. И только тогда, когда я рисковал потерять вас, я понял это. Мне очень жаль, Лоис, но это так. Ладно, теперь, когда я вас информировал об этом, нам надо постараться спастись. Нужно поискать спасательные пояса. Должны же они быть где-нибудь.

Она бросила на него быстрый взгляд, потом пошла в каюту. Через несколько минут они нашли три спасательных пояса и два проволочных мешка.

— Мы запакуем магнитофон в мешки и привяжем его к спасательному кругу, — сказал Инглиш. — Я не хочу потерять его, если только это будет возможно.

— Где-то горит, Ник, — сказала Лоис, раскладывая мешки на полу. — Вы чувствуете этот запах?

Инглиш вышел в коридор. Запах проникал сквозь пол, и, когда он нагнулся, чтобы его пощупать, он почувствовал сильный жар. Он вернулся в кабину и помог Лоис прикрепить магнитофон к спасательному кругу.

— Мы не сможем покинуть яхту иначе, чем с палубы, — сказал Инглиш, помогая Лоис прикрепить пояс. — А он сторожит вход с лестницы. Подождите здесь, я пойду посмотрю, что он делает.

— Будьте осторожны, Ник.

Он поднял ее лицо за подбородок, чтобы поцеловать.

— И еще как! Но нам необходимо выйти отсюда.

Большая струя дыма проникла в каюту, и они стали кашлять.

Когда Инглиш снова вышел в коридор, то он увидел, что тот был полон дыма и что жара стала становиться невыносимой.

— Идемте, Лоис, вы не можете больше оставаться здесь.

Красный свет разливался на месте руля, и жара была такая, что Инглиш был вынужден закрывать свое лицо, чтобы что-нибудь видеть, сквозь щели пальцев. Дым был очень плотным.

Он ничего не мог разглядеть, но хорошо слышал гул пламени, которое пожирало палубу и медленно двигалось по направлению к ним. Он осторожно вылез на палубу. По-прежнему никаких следов Шермана.

— Лоис, — позвал он вполголоса.

Она быстро подошла к нему сзади и сделала ему знак нагнуться.

— Я его нигде не вижу. Уйдем отсюда. Дайте мне чемодан.

— Вот ваш пояс, — сказала она, протягивая ему пояс.

В тот момент, когда он протянул руку, чтобы взять его, он увидел Шермана, возникшего из дыма. Он выпустил пояс, схватил Лоис за руку и быстро заставил ее пройти через палубу.

— Идите, быстро, — сказал он.

Схватив ее на руки, он бросил ее в воду.

Потом он бросился за магнитофоном. В тот момент, когда он схватил его, Шерман заметил Инглиша.

— Не двигайтесь! — закричал он.

Инглиш бросился в сторону, помчался к борту и бросил магнитофон за борт. Когда он уже положил руки, чтобы самому прыгнуть за борт, Шерман выстрелил.

Инглиш почувствовал такой сильный удар в борт, что свалился плашмя на живот, на раскаленную палубу.

Поверхность палубы была так раскалена, что мокрая одежда Инглиша стала дымиться, а когда он приподнялся, кожа его ладоней осталась на палубе. Он стал кататься, перекатываясь через себя, стараясь достигнуть борта палубы и перевалиться через борт в море. Бросившись к нему, Шерман схватил его за щиколотку и оттащил назад.

— Вам не удастся спастись! — завопил он с демоническим смехом. — Вы поджаритесь вместе со мной! Что вы на это скажете, Инглиш? Как вам нравится преддверие ада?

Инглиш выбросил вперед ногу и ему удалось ударить Шермана. Тот покатился назад. Пистолет выпал у него из рук, но он успел нажать на спуск и пуля пролетела около головы Инглиша.

Инглиш бросился на Шермана, прижимая его к полу. С перекошенным от боли и бешенства ртом Шерман, который успел снова схватить пистолет, пытался поднять правую руку, Инглиш успел схватить его обеими руками и прижал к металлическому борту яхты. Шерман начал вопить, чувствуя, как раскаленный металл впивается в его тело. Инглиш изо всех сил держал руку Шермана в таком положении.

Инглиш не выпускал рук Шермана до тех пор, пока его пальцы не разжались и он не выронил пистолет за борт. Потом он попытался встать, но его ранение в бок до такой степени заставило его страдать, что он на мгновение потерял сознание.

Когда он пришел в себя, лежа спиной на раскаленной палубе, Шерман, стоя на нем коленями, вонзал в его горло пальцы.

Инглиш схватил Шермана за руки и стал выворачивать их, заставив выпустить добычу. Так как Шерман снова протянул руки к горлу, Инглиш ударил его кулаком по лицу и заставил откатиться назад. Потом он схватился за поручни, чтобы иметь возможность выпрямиться. Раньше, чем Шерман смог его достигнуть, Инглиш потерял равновесие и упал в море, головой вперед.

Холодная вода оживила его, когда он поднялся на поверхность, повернувшись на спину. Яхта горела как огромная домна и освещала море. Несколькими бросками Инглиш удалился от судна и от жары, которое оно излучало.

— Ник!

Чья-то рука коснулась его плеча. Он повернул голову. Лоис находилась рядом с ним. Другая ее рука держала пояс с магнитофоном.

— О любимый, ты ранен?

— Ничего, — ответил Инглиш. — Это пустяки.

— А что случилось с Шерманом?

— Я думаю, что он на борту.

Инглиш протянул руку и положил ее на поверхность магнитофона, чтобы немного облегчить себе положение на воде. Его ноги висели как две бомбы, и без помощи чемоданчика, который держался на воде, ему было бы трудно.

— Останься около меня, Лоис, — сказал он. — У меня течет кровь, и я чувствую себя нехорошо.

— Перевернись на спину. Я буду поддерживать тебя. Не выпускай чемодан.

Когда он переворачивался на спину, он заметил Шермана, который энергично плыл в его направлении.

— Осторожнее! — закричал Инглиш, отталкивая Лоис от себя.

Рука Шермана схватила плечо Инглиша.

— Мы потонем вместе, — завопил он пронзительным голосом. — На этот раз — это конец, Инглиш.