Джеймс Чейз – Я сам похороню своих мертвых. Реквием для убийцы. Проходная пешка (страница 5)

— Одну секунду, прошу вас, — сказал Инглиш в трубку, потом он повернулся к инспектору.

— Вы заперли на ключ контору, когда уходили?

— Нет. Я оставил там одного флика. Ключи находятся в ящике наверху, слева в письменном столе.

Инглиш передал сообщение Лоис.

— Это седьмая улица, номер 1356. Находится контора на седьмом этаже. Она называется агентство «Молния».

Она ответила ему, что немедленно проследует туда, и положила трубку.

Инглиш положил трубку на место, достал из кармана портсигар и предложил одну Моркли. Когда обе сигары были выкурены, Инглиш спросил:

— Это был его пистолет?

Моркли кивнул головой.

— Я видел врача. Он сделал заключение, что это было самоубийство. На оружии были найдены отпечатки его пальцев, на лице следы пороха.

Инглиш с задумчивым видом кивнул головой. Наступило короткое молчание.

Инглиш снова нарушил его.

— Вероятно, будет следствие?

— Завтра утром, в половине девятого. У него была секретарша?

Инглиш пожал плечами.

— Я ничего не знаю. Может быть. Его жена может сказать вам это, но не ходите к ней сейчас, она в тяжелом положении.

Моркли постучал пальцем по бювару, который находился на столе.

— Коронер потребует от меня доказательств того, что он был разорен. Если комиссар не станет настаивать, я лично, не стремлюсь давать эти показания, мистер Инглиш. Бесполезно говорить Коронеру, что ожидало вашего брата.

— Комиссар не станет настаивать, — возразил Инглиш с насмешливым видом. — Я скажу ему завтра пару слов. И я попрошу Сэма Крайля предупредить его жену. Бесполезно кричать под всеми крышами, что он нуждался в деньгах. Этот поступок может быть объяснен переутомлением.

Моркли ничего не ответил.

Инглиш наклонился вперед и снял телефонную трубку. Он набрал номер и стал ждать с нахмуренным видом.

Сэм Крайль, его адвокат, наконец, поднял трубку.

— Сэм? Это Ник. У меня есть для тебя работа.

— Надеюсь, не сегодня ночью? — с беспокойством ответил Крайль. — Я как раз собирался ложиться спать.

— Нет, сегодня. Ты занимался делами Роя, не так ли?

— В принципе, да, — без всякого энтузиазма ответил Крайль. — Но уже несколько месяцев, как он не обращался ко мне. Что с ним опять случилось?

— Два часа назад он покончил с собой.

— Почему же? Боже мой!?

— Похоже на то, что он был на мели, и стал кого-то шантажировать, одного из своих прежних клиентов. Его должны были лишить лицензии и он решил покончить с собой. Во всяком случае, это то, что мне сказали. Я сказал Корине, что он умер, но не говорил, по какой причине. Она очень опечалена. Я предпочел бы, чтобы она не оставалась одна в эту ночь. Не можешь ли ты попросить свою жену провести с нею ночь?

Крайль издал что-то вроде ворчания.

— Я попрошу ее об этом. Она добрый человек, и, вероятно, согласится, но она уже легла спать, черт возьми.

— Если она не захочет вставать, нужно, чтобы ты отправился сам. Я не хочу, чтобы Корина оставалась одна. И даже будет лучше, если пойдешь ты, Сэм. Корина упрекает меня в смерти Роя. Конечно, она в ужасном состоянии, но я боюсь, чтобы она не доставила нам неприятностей. Она утверждает, что я отказался дать денег моему брату. Ты хорошо сделаешь, если убедишь ее изменить свое мнение. Если понадобится выступить перед Коронером, мы будем говорить, что Рой слишком много работал. Вбей это хорошенько в голову Корины, хорошо?

— Понятно, — ответил Крайль твердым голосом. — Я часто спрашиваю себя, почему я работаю на тебя, Ник? Я приведу Элен.

— Не подпускай близко журналистов, Сэм. Я не хочу, чтобы вокруг этого дела поднялся шум. Приходи ко мне в контору завтра утром после девяти часов, и мы устроим это.

— Понятно, — ответил Крайль.

— Поторопись пойти к ней, — закончил Инглиш и повесил трубку.

Во время этого разговора Моркли старался сделать так, чтобы об его присутствии забыли, и все время смотрел в окно; когда Инглиш повесил трубку, он повернулся.

— Если бы Крайль знал, где я могу найти секретаршу вашего брата, если таковая была у него, мне не нужно было бы беспокоить миссис Инглиш.

— А о чем вы хотели спросить ее? — спросил Инглиш недовольным тоном.

Моркли казался не в духе.

— Я просто хотел бы убедиться в том, что у него было скверно с деньгами, или узнать, какую причину имел он для того, чтобы покончить с собой.

— Не беспокойтесь об его секретарше, — сказал Инглиш, — я отправлю Крайля на разведку. Он даст Коронеру все сведения, которые ему будут нужны.

Моркли немного поколебался, потом согласно кивнул головой.

— Как хотите, мистер Инглиш.

Чик Ваган остановил «кадиллак» перед импозантным зданием, выходящим на реку.

Он вышел из машины и открыл заднюю дверь.

— Я хочу знать, была ли у моего брата секретарша, — сказал Инглиш, в свою очередь выходя из машины. — Ты отправишься завтра утром к его конторе и спросишь у привратника о ней. Я хочу иметь адрес этой девицы. Приезжай сюда завтра утром, самое позднее к половине десятого. Мы поедем к ней перед тем, как ехать в контору.

— Хорошо, патрон. Я займусь этим. Больше ничего я не могу сделать для вас?

Инглиш улыбнулся.

— Нет. Иди ложись спать. Завтра увидимся.

Он вошел в здание, кивнул привратнику, который при виде его чуть не сложился наполовину, и направился к лифту, чтобы подняться на 16 этаж, в апартаменты, которые он нанял для Юлии.

Подойдя к двери, он поискал ключ от двери: взгляд его упал на карточку, на которой было написано: «Мисс Юлия Клер».

Он открыл дверь и вошел в небольшой холл. Пока он снимал шляпу и плащ и клал их на кресло, дверь напротив него отворилась и на пороге появилась” молодая женщина.

Это была высокая девушка с довольно широкими плечами, узкими бедрами и длинными тонкими ногами. Ее волосы цвета красного дерева были старательно уложены вокруг головы. Ее большие зеленые глаза ярко блестели. На ней была зеленая, оливкового цвета пижама, отделанная красным, а на ногах ее были красные босоножки на высоких каблуках.

Глядя на нее, Инглиш подумал, насколько она не похожа на Корину. Она была гораздо выше ростом и красивее ее, лицо ее имело выражение, которое он не встречал у других женщин. Она притягивала его к себе. Ее косметика, даже в такое позднее время, была верхом искусства.

— Ты опоздал, Ник, — с улыбкой проговорила она. — Я даже стала сомневаться, придешь ли ты.

Он подошел к ней, положил обе руки на ее бедра и поцеловал в щеку.

— Мне очень жаль, Юлия, но меня задержали.

— Итак, этот Джое выиграл! — продолжала она, подняв на него глаза. — Ты должен быть доволен.

— Не говори мне, что ты слушала трансляцию матча, — сказал он, ведя ее в гостиную.

В камине пылал большой огонь, и хорошо подобранные абажуры создавали в комнате впечатление покоя и уюта.

— Нет, но я слушаю последние известия.

— Гарри и ты, оба одинаковы, — сказал он, упав в кресло, притягивая к себе молодую женщину на колени. Она обняла его за шею и прижала свое лицо к его. — Представь, что он тоже не пошел на матч, несмотря на то, что он занимался всем этим и работал как собака все эти недели. Это такая натура совсем в твоем роде.

— Я считаю, что бокс отвратителен, — проговорила она с небольшой гримасой. — Гарри совершенно прав, что не ходит на эти состязания.

Он задумчиво посмотрел на сверкающее пламя и красные угли в камине, а рука его гладила бедро Юлии сквозь шелк пижамы.