Джеймс Чейз – Я сам похороню своих мертвых. Реквием для убийцы. Проходная пешка (страница 27)

— Да? Как это интересно! Я не знал, что ваш брат детектив, — проговорил Шерман, и в его голосе послышалась неприязнь.

— Вы видели кого-нибудь у конторы моего брата? — повторил Инглиш.

Шерман нахмурил брови.

— Ну что ж… Я действительно видел женщину перед его дверью. На ней был надет очень элегантный ансамбль из черного и белого. Я даже подумал, что для такого сорта женщины, она очень хорошо одевается. У нее есть вкус.

С непроницаемым видом Инглиш продолжал:

— А какого типа эта женщина, мистер Шерман?

Шерман улыбнулся.

— Немного легкомысленная, по моему мнению. Тип женщины, у которой не может быть много интересов. Многие мои друзья, менее тренированные, сказали бы, что она «легко поддающаяся».

Взгляд Инглиша был холоден и тверд.

— И она находилась в коридоре, когда вы выходили из лифта?

— Совершенно точно. Она удалялась от агентства и направлялась по лестнице.

— Вы больше ничего не видели?

— Нет.

— Сколько времени, по вашему мнению, прошло с того момента, когда вы услышали выстрел и увидели девушку?

— Около пяти-шести секунд.

— Ну что ж, я вам очень благодарен, мистер Шерман, — сказал Инглиш, отлично понимая, куда тот клонил. — Я не хочу больше отнимать у вас время. Мне вы все сказали, что я хотел узнать.

— Я рад. Ваш брат и в самом деле покончил с собой, мистер Инглиш?

— Мне кажется, я уже вам сказал об этом.

— Да, конечно, но детективы живут очень опасной жизнью, если верить полицейским романам. Ваш брат, может быть, узнал об этой женщине что-нибудь очень важное, и она вынуждена была убить его, чтобы заставить замолчать. Ведь это могло быть, правда?

Инглиш ответил ледяной улыбкой.

— Мой брат покончил с собой, мистер Шерман.

— Да, это верно. Я дал волю своему воображению, но бывает в некоторых случаях, когда человека убивают, а этот случай определяют у нас как самоубийство, но это не касается вашего брата, раз вы утверждаете обратное. Если бы вы не были так уверены, мистер Инглиш, то я считаю, что моим долгом было бы оповестить полицию о присутствии этой девушки там, вы не находите этого?

— Нет никакого сомнения в том, что мой брат покончил с собой, — спокойным голосом сказал Инглиш.

Шерман смотрел на него, не переставая жевать резинку. Он любезно улыбался.

— В конце концов, вы лучший судья, — сказал Шерман. — Мне было интересно знать, что она делала в конторе вашего брата. Он должен был покончить в то время с собой, когда она находилась в конторе.

Губы Инглиша сжались.

— У нее был беспокойный вид? — спросил он.

— Нет, совсем нет, она торопилась уйти. Вы в самом деле уверены, что ваш брат не был убит?

— Абсолютно.

— Можно было бы очень легко найти эту девушку, — задумчиво проговорил Шерман, — она, вероятно, работает в одном из ночных клубов. Она похожа не певицу. Я артист, мистер Инглиш. Вы, конечно, не в курсе моих дел, но я очень наблюдателен и мне было бы очень легко дать полиции описания этой девицы. Как вы думаете, я должен это сделать?

— Полиция уверена, что мой брат покончил с собой. Так что вам совершенно бесполезно давать ее описание.

— Как хотите, — сказал Шерман, пожимая плечами. — У меня просто очень сильно развито чувство долга. Это даже временами бывает скучно.

— В самом деле, — сказал Инглиш, направляясь к двери. — Я благодарю вас за сведения.

— Пожалуйста, — ответил Шерман, не отходя от камина. Он продолжал жевать, засунув руки в карманы, с улыбкой на лице. — Я надеялся когда-нибудь с вами поговорить. Теперь мы знакомы.

— Добрый вечер, мистер Шерман, — сказал Инглиш, беря ручку двери.

— Я предполагал, что если бы полиция была в курсе дел относительно мисс Клэр, это было бы очень стеснительно для вас и для нее, мистер Инглиш, — сказал Шерман, слегка повышая голос. — В сущности, у вас была основательная причина для убийства вашего брата, не правда ли?

Инглиш медленно повернулся к Шерману.

— Мисс… как? — вежливо спросил он.

— Юлия Клэр, ваша любовница. Свидетельства, которые я могу предоставить, посадят ее в тюрьму на долгий срок. Она рискует заработать даже электрический стул. Правда, показывая свои ноги судьям, она может избегнуть этого, но она получит по крайней мере десять лет. Это ведь вам не очень понравится, мистер Инглиш?

Наступило молчание, во время которого оба мужчины смотрели друг на друга, потом Инглиш медленно вышел на середину комнаты.

— Нет, — спокойно проговорил он. — Это бы мне не понравилось. Вы совершенно уверены, что девушка, которую вы видели, мисс Клэр?

Шерман сделал нетерпеливый жест.

— Я знаю, что вы очень занятой человек, — сказал он, — поэтому, может быть, вы предпочитаете сразу поговорить об этом? Лично я никуда не тороплюсь.

— А по какому поводу будет разговор?

— Вам не кажется, что мы сэкономили бы время, — сухим голосом сказал Шерман, — если бы перестали разговаривать как два дипломата? Я располагаю определенными сведениями и готов вам их продать.

— Понимаю, — сказал Инглиш, нахмурив брови. — Значит, вы решили сбросить маску? Интересно, хватит ли у вас силенок заставить меня петь?

Шерман улыбнулся.

— Для меня, мистер Инглиш, вы просто богатый человек. Ваше могущество и ваши репутации меня не трогают. У вас есть деньги, а у меня — сведения. Я предпочитаю продать вам это, но если вы отказываетесь иметь дело со мной, то я обращусь прямо к ней.

— У меня впечатление, что вы уже обращались к ней. Мне кажется, что она давала вам двести долларов в неделю, не так ли?

У Шермана дрогнули веки, но он улыбнулся.

— Я никогда не выдаю интересов моих клиентов, но она, по-видимому, ввела вас в курс дела. Поэтому я могу сказать, что да, у нас была маленькая договоренность. Предложение, которое я собираюсь сделать теперь, конечно, гораздо серьезнее. Дело идет о том, чтобы сразу заплатить мне всю сумму, а не выдавать по двести долларов в неделю.

— Я не думаю, что она смогла бы вам заплатить эту сумму.

— Может быть, но вы, во всяком случае, можете ей помочь.

Инглиш сел и закурил сигарету.

— А во сколько вы оцениваете свои сведения? — спросил он и бросил спичку в камин.

— Я считаю, что от вас я могу потребовать двести пятьдесят тысяч долларов сразу, но если придется иметь дело с вами, то я все-таки не уверен, что газеты не узнают о шантажной деятельности вашего брата. За определенную сумму я могу вам дать гарантию, что они ничего не узнают.

Инглиш скрестил свои ноги. Он казался в отличном настроении.

— А разве так необходимо входить во все детали? — спросил он. — Мы с вами должны обсудить только один вопрос. Каким образом Рой входил в контакт с вами?

— Я не считаю нужным тратить время на такой разговор, — ответил он.

— У нас с вами много времени и мы можем поговорить обо всем. Как Рой вошел к вам в компанию?

Шерман поколебался.

— Ваш брат хотел легким путем получать деньги. Его агентство подходило для того, чтобы прижимать там моих клиентов. Я хорошо оплачивал вашего брата. Он получал комиссионных десять на сто.

— Понимаю, и он решил, что десять на сто ему недостаточно. Ему хотелось большего, и он не отдавал вам всего, что получал. Он хотел уехать вместе со своей секретаршей Мэри Севит и постарался заработать как можно больше денег по этому случаю. Вы заметили это, я полагаю, и решили проучить его. Семнадцатого вечером вы вошли в его контору, выстрелили ему в голову из его пистолета, и, прежде чем уйти, вы стерли все отпечатки своих пальцев и забрали все досье, где фигурировали фамилии ваших клиентов. Не так ли?

Шерман продолжал улыбаться, но взгляд его помрачнел.

— Примерно так, — сказал он. — Конечно, я не буду свидетельствовать об этом перед судьей, но между нами… вы, похоже, описали то, что произошло.