Джеймс Чейз – Я сам похороню своих мертвых. Реквием для убийцы. Проходная пешка (страница 22)

Густой голос О’Бриена раздался в трубке:

— Добрый день, мистер Инглиш. Итак, что же произошло с вами за это время?

— Добрый день, Том. Как дела?

— Неплохо, а у вас?

— О, понемногу! Я надеялся видеть тебя на матче. Почему ты не приехал?

— Вы знаете, как это бывает. На мне висит два преступления. Я очень рад, что ваш цыпленок выиграл. Это было хорошее дело.

— Неплохое. Знаете, Том, я хотел бы, чтобы вы оказали мне небольшую услугу.

— Все, что хотите, мистер Инглиш.

— Восемь лет тому назад молодая девушка, по имени Юлия Клэр, была задержана по обвинению в воровстве денег у своей хозяйки. Ей дали восемь дней тюрьмы. Вы можете это проверить?

— Да, конечно. Дайте мне три минуты.

Инглиш уселся на край стола с беспокойным видом, болтая ногами.

О’Бриен вернулся скорее чем через три минуты.

— Никто под этим именем не был задержан, никакого досье.

Лицо Ника окаменело.

— И никакой другой девушки, задержанной в этот период за кражу денег у хозяйки?

Ожидание на этот раз оказалось более долгим. Наконец, он вернулся.

— Некая мисс Дорис Каспари, она была задержана за кражу и приговорена к восьми дням тюрьмы, потому что за месяц до этого она была задержана по тому же поводу.

Инглиш вспомнил, что Юлия говорила ему о Дорис Каспари, с которой она жила в одной комнате. Он никогда не забывал имен, произнесенных при нем.

— Юлия Клэр была привлечена в качестве свидетельницы, — продолжал О’Бриен. — Но она не была задержана.

— Спасибо, О’Бриен. Я, видимо, плохо понял, — сказал Инглиш. — Не забудьте предупредить меня, если вы соберетесь к нам. До свидания.

Он повесил трубку и с нахмуренными бровями уставился на ковер. Ему уже тогда показалось, что Юлия лжет, когда она рассказывала о краже.

— Я бы очень хотел знать, что же с тобой случилось, Юлия, — вполголоса пробормотал он.

Глава 4

Эд Леон выскочил на тротуар и подозвал проезжающее такси.

— Естерн стрит, 23, — сказал он, открывая дверцу, — и поторопитесь.

— О’кэй, дружок, — сказал шофер, хлопнув дверью.

Он так резко тронулся с места, что Леон повалился назад.

— Я не говорил вам, чтобы вы разбивали мне морду, — сказал он.

— Когда парень говорит, что он торопится, то и я тороплюсь, — возразил шофер, устремляясь по темной улице.

В течение десяти минут Леон проклинал себя за то, что он сказал, что надо торопиться. Но когда шофер приехал в квартал Естерн стрит, с его узкими улицами, со складами овощей и всеми видами транспорта на них, он невольно замедлил ход и был вынужден ехать осторожнее.

— Если уж вы торопитесь, то как раз здесь есть улочка, которая выходит на Естерн стрит. Вы скорее достигнете ее пешком, чем доедете.

— Если бы у меня было желание пройтись пешком, разве я сел бы в такси? — возразил Леон, вспомнив, что ему рассказал Инглиш про Хеннеси. — Поезжайте и постарайтесь никого не задавить.

— Такого желания у меня нет, но посмотрим, что творится вокруг, — ворчал шофер, подавая сигнал.

Леон закурил сигарету. Легко было говорить Инглишу, чтобы Леон поехал за известной Митчелл и привез ее к нему. Это было легче сказать, чем выполнить. Девица, вероятно, подумает, что ее хотят похитить, и вызовет полицию.

Леон сделал гримасу и наклонился вперед.

— Далеко еще?

— Нет, мы почти у места.

— Хорошо, остановитесь на углу.

Шофер остановился, и Леон расплатился с ним, дав ему хорошие чаевые.

— Не хотите ли, чтобы я остался в этих краях? Вам будет трудно потом найти такси в этом месте, если вы захотите вернуться.

— Будет хорошо, если вы подождете меня, — сказал Леон. — Может быть, я быстро вернусь. Но если я не вернусь через полчаса, то тогда вам лучше отправиться в другие кварталы.

— Я пойду немного пожрать, — сказал шофер, вылезая из машины, — и оставлю машину здесь.

Естерн стрит была на редкость жалкой улицей, с высокими домами, грязные фасады которых кое-где украшались пожарными лестницами, проходящими между балконами. Помойные ящики заполняли тротуар. Фонари с разбитыми стеклами бросали слабый свет на всю эту роскошь.

В конце улицы Леон заметил несколько лавчонок с грязными витринами, которые бросали слабый свет на тротуары.

Он прошел мимо номера 27 и остановился, чтобы посмотреть на витрину. На двери было написано: «Джо Хеннеси — Базар». Лавочка была темная, и Леон, покачав головой, пошел дальше.

Дойдя до номера 23, он опять остановился. В тот же момент черная машина возникла из темноты и остановилась около него.

— Эй, кто там? — закричал голос.

Леон повернулся.

Какой-то человек делал ему знаки из машины.

— Вы не знаете, где находится номер 23? — спросил он.

Леон подошел к нему. Водитель находился в темноте, но он нагнулся вперед, чтобы посмотреть на Леона, и свет от фонаря упал на него.

Леон немедленно узнал этого человека. Он увидел шрам, идущий от уха до рта, косоглазие левого глаза, искаженное лицо бестии. Ошибиться было невозможно. Это был тот тип, который приходил к Хеннеси, чтобы угрожать ему.

Леон был страшно удивлен, но его лицо оставалось спокойным.

— Номер 23? — переспросил он. — Я думаю, что это на другом конце улицы, здесь номер 223.

Человек со шрамом что-то пробормотал в виде благодарности и уехал. Когда машина отъехала, Леон заметил другого типа, сидящего в машине, со шляпой, надвинутой на глаза. У обоих мужчин мог быть только один предлог искать номер 23 на Естерн стрит. Инглиш не обманулся. После того, как они потихоньку разделались с Хеннеси, они собирались разделаться и с Мэй Митчелл.

Леон пожалел, что он не вооружен. Быстро повернувшись, он пошел к двери, около которой висели ящики для писем. Быстрый взгляд на них позволил узнать, что квартира Мэй Митчелл находится на верхнем этаже. Он посмотрел в конец улицы. Машина находилась в двухстах метрах от него.

Леон прошел в маленький холл, плохо освещенный и убранный. Напротив него находился лифт, совсем небольшой, не более чем на трех человек.

Он быстро вошел в лифт и нажал кнопку. В первую секунду ничего не получилось, но потом подъемник задрожал, как будто проснулся, и стал медленно подниматься наверх.

Леон заметил, что он весь в испарине. Он знал, что он лишь минуты на три опережает человека со шрамом и его сообщника. Им понадобится еще пять минут, чтобы взобраться на последний этаж, а за это время ему необходимо увести девушку, посадить ее в лифт и заставить спуститься. Он надеялся, что те двое, поднимаясь по лестнице, не заметят спускающегося лифта.

Подъемник затратил много времени, чтобы взобраться наверх. Леон вышел из кабины и оставил дверь открытой. Напротив него находилась дверь, у которой были сразу и звонок и дверной молоточек. Свет блестел на замке двери.

Он нажал пальцем на кнопку звонка и не снимал его. Звонок был ясно слышен за дверью. Он ждал, задыхаясь и прислушиваясь. Никакого ответа.

Тогда он четыре раза постучал молотком, и шум глухо отразился на лестничной площадке.

Он стал думать, а не ушла ли девица из дому, забыв погасить свет.

Отойдя от двери, он перегнулся через перила, чтобы посмотреть вниз. Слабо освещенный холл был пуст. Тогда он услышал шаги двух быстро поднимающихся людей.

— Что тут происходит? — спросил чей-то голос позади него.