Джеймс Чейз – Ты будешь одинок в своей могиле (страница 46)

– Ты меня напугать хочешь?! – воскликнула она срывающимся голосом.

– Только мы с тобой знаем, что Серф – убийца, – сказал я, подходя поближе и глядя в ее большие зеленые глаза. – И ни один из нас в это не верит. Правда?

Ее тонкая белая рука опустилась мне на рукав.

– В это трудно поверить, – сказала Гэйл. – Если бы не Ли мне об этом сказал, я ни за что не поверила бы.

– Ну мало ли что тебе сказал Ли, это меня не убеждает, – улыбнулся я в ответ. – Я не тешу себя иллюзиями, что я великий сыщик, но погляди вокруг. Посмотри на кровать. Ты сегодня в нее не ложилась. Даже покрывало не снято. И погляди вон туда – там валяется одежда, которую ты поспешно сняла с себя как раз перед тем, как я постучал в окно. – Я поднял туфлю и показал Гэйл. – Ты прострелила ему вену, и он истекал кровью. Я догадывался, что на твоей одежде где-то должны остаться следы крови. И точно, вот они сбоку на туфле.

Гэйл коснулась губ кончиком языка.

– Не понимаю, о чем ты, – сказала она сердито и направилась в гостиную.

Я пошел за ней, не выпуская из рук туфлю.

– Правда, не понимаешь? – спросил я. – А мне так все ясно. Если в твоем замечательном рассказе заменить Джея Франклина Серфа на Гэйл Болас, то все сойдется. Это ты застрелила Дану: ты думала, что перед тобой Анита. Ты убила Лидбеттера, который видел, как ты снимала одежду с тела Даны, а потом угрожал тебя выдать полиции. Ты застрелила Аниту, потому что ненавидела ее и хотела свести с ней счеты за то, что та увела у тебя Тайлера. И это ты приехала сегодня ночью к Бетилло и убила Тайлера, потому что…

Я остановился и спросил:

– А вот это ты мне скажи: зачем ты убила Тайлера?

Из маленькой кухни послышалось урчание холодильника. С резного украшения над камином доносилось ровное тиканье небольших часов в корпусе из орехового дерева.

Мисс Болас дышала спокойно. Ее грудь равномерно поднималась и опускалась под тонким шелком, не выдавая никаких чувств. Она взяла кофейник и подлила себе кофе – рука ее уже не дрожала. Добавила сахара, размешала его ложечкой. На лице сохранялось неопределенное, безразличное выражение.

– Ты все это серьезно? – спросила Гэйл.

– До этого момента ты играла превосходно, – сказал я и сел напротив нее, положив руку рядом со шляпой. – Не надо портить спектакль, детка. Слезы, спонтанный рассказ про Серфа, спокойствие, с которым ты прошла за мной в спальню, хотя знала, что я увижу там неразобранную кровать, – все это было просто прекрасно. Так не порти финал. Зачем ты убила Тайлера?

Она посмотрела на меня задумчиво.

– Я его не убивала, – ответила она ровным тоном. – Я его любила. Это Серф. Я тебе все рассказала.

– Я понял то, что ты рассказала, но, к несчастью для тебя, твой старый друг Тайлер вел дневник. Он подарил мне этот дневник перед смертью. А я его прочитал, и то, что там написано, не вяжется с тем, что ты мне рассказала. Тайлер писал, что Анита тебя боялась. Знала, что ты охотишься за ней. Вот почему я приехал сюда. Вот почему осмотрел твою комнату. Ты ведь только что приехала из Корал-Гейблс, я знал это и хотел проверить, спишь ли ты. И поскольку там все было залито кровью, я был уверен, что на тебе останутся следы. – Я коснулся туфли, стоявшей перед нами на столике. – Так почему ты его убила?

Гэйл посмотрела на меня долгим взглядом, а потом рассмеялась. Звук получился резкий и совсем невеселый.

– Значит, этот подонок вел дневник, – сказала она. – Очень забавно.

– Да, дневники – это такая вещь, которая потом обязательно всплывает.

Она отхлебнула кофе, поморщилась и поставила чашку обратно.

– Уже остыл, – сказала она.

– Послушай, давай не будем ходить вокруг да около, – сказал я уже с некоторым раздражением. – Рассказывай про Тайлера.

– Ну, этот подонок получил по заслугам. Подвернулась хорошая возможность, не хотелось ее терять. До сих пор мне сходили с рук все эти убийства, могло сойти и еще одно, – сказала она беспечно. – Но мне жаль, что так вышло с Даной. Если бы ты увидел ее там, при свете луны, одетую в вечернее платье Аниты, ты бы тоже их перепутал.

– Да, – сказал я. – Это ужасно, что ты так ошиблась. Если бы не Дана, я бы, наверное, прикрыл это расследование и тихо слился. Все остальные, кого ты убила, были люди никчемные. Но только не Дана. И я не допущу, чтобы это убийство сошло тебе с рук.

Гэйл пожала плечами.

– А что ты можешь сделать? – спросила она.

– Кое-что могу, – ответил я. – Я могу сделать одно из двух. Либо сам свершить правосудие, либо обратиться к полиции. Мне как-то не хочется ломать твою прекрасную белую шею. А напрасно, потому что это избавило бы меня от массы сложностей. Но я хочу сохранить чистую совесть. А совесть не велит такое делать. Так что я обращусь в полицию. Это значит, что я, скорее всего, сяду на пару лет за соучастие, но тут ничего не поделаешь.

– Серфу это не понравится, – напомнила она, нахмурившись.

– Верно. Но до сих пор все шло, как он хотел. Придется ему смириться с этим. Ты не могла бы переодеться, прежде чем я позвоню Брендону? Он наверняка заберет тебя в управление в чем есть, так что лучше приготовься.

– Ты что, шутишь? – спросила Гэйл, вскидывая брови.

– На этот раз совсем не шучу, детка. Хватит шутить. Волноваться тебе особенно не о чем. С твоими внешними данными получишь, должно быть, всего лет пятнадцать.

– Ну если ты к этому так относишься, – пожала она своими элегантными плечиками, – тогда действительно лучше переодеться. – Она взяла свою чашку кофе и спросила: – А можно плеснуть туда еще немного виски? Ты не поверишь, но мне что-то не по себе.

Я не мог оторвать от нее глаз.

– Пожалуйста, наливай, – ответил я.

И тут она швырнула мне в лицо чашку с кофе. Я отчасти ожидал нечто подобное, но она дернулась так быстро, что увернуться было невозможно. Прежде чем я успел вытереть глаза, у нее в руке оказался кольт 45-го калибра.

– Я сам виноват, – сказал я как можно спокойнее. – Мне следовало помнить, что ты когда-то зарабатывала этой штукой на жизнь.

– Да, – подтвердила она. Глаза ее сверкали, как изумруды. – Зайди в спальню и не вздумай отмочить что-нибудь. Я стреляю не хуже Ли, и я не промахнусь, будь уверен.

Я пошел в спальню.

– Встань вон там лицом к стене, – приказала она. – Только дернись, получишь пулю. А я переоденусь.

Гэйл выбрала неправильное место: вблизи стояло трюмо, и я видел ее в зеркало. Но это не очень помогало. Нас разделяло расстояние не меньше шести метров, к тому же между нами стояла кровать. Она уже застрелила четверых, и еще один труп не очень изменил бы ее сновидения – если она, конечно, вообще была способна видеть сны. Что-то я в этом уже сомневался.

– Представление становится немного кислым, – сказал я, чтобы что-то сказать. – Сыщик всегда получает свою девушку. Если ты меня застрелишь, у этой истории будет аморальный финал.

Она засмеялась:

– А мне нравятся аморальные истории. Где твоя машина? Рядом с домом?

– Разумеется. Дать тебе ключи?

Гэйл сидела на стуле, натягивая чулки. Кольт лежал на подоконнике у нее под рукой. Если бы не кровать, можно было бы рискнуть, но из-за кровати это становилось бессмысленно.

– Потом заберу, – сказала она. – Не двигайся.

Она встала и принялась шарить по ящикам своего шкафа. Теперь она держала пистолет в руке.

– А куда ты поедешь? – спросил я ее.

– В Нью-Йорк. Спасибо тебе, полиция меня даже не подозревает. Новую жизнь надо начинать в Нью-Йорке. Девушке с моей внешностью особенно беспокоиться не о чем. Я тебе это, кажется, уже говорила.

– Точно, говорила.

Я начинал покрываться потом. Может быть, в доме стало теплее, или я трусил. Некогда было разбираться.

Она отыскала в шкафу зеленое шелковое платье, шагнула в него и натянула на бедра под ночной рубашкой. Надо действовать, когда она начнет снимать эту ночнушку через голову. Я собрался и напряг мускулы. Но она не стала стягивать ночную рубашку через голову, а спустила ее с плеч и дала ей упасть. Теперь Гэйл оставалось только перешагнуть через эту рубашку.

Это было самоубийство, но все же я не мог позволить ей застрелить себя просто так.

Когда Гэйл подняла ногу, переступая через рубашку, я развернулся и бросился к ней через кровать. Сердце подпрыгнуло, душа ушла в пятки.

Она и глазом не моргнула, сохраняя полное спокойствие: прекрасная полуобнаженная фигура. Ее аккуратно подведенные губы изогнулись в улыбке.

Ствол кольта 45-го калибра, который сейчас казался размером с высокую пивную кружку, смотрел в мою сторону. Я заметил побелевший палец на спусковом крючке. Я летел к Гэйл на всех парах, но все же безнадежно отставал. Автоматический пистолет взревел, выпуская очередь, выхлоп обжег мне лицо.

Первая пуля пролетела мимо.

И вторая.

И третья.

Тут я добрался до Гэйл и выбил пистолет из ее руки.

И вдруг встал как вкопанный.

Гэйл Болас лежала на полу, на лице застыло выражение ужаса, глаза были раскрыты и неподвижны, рот искривлен. А посреди ее груди зияла огромная дыра, и из нее ручьем хлестала кровь.

Я тупо смотрел на это зрелище, не понимая, в чем дело.