Джеймс Чейз – Плохие вести от куклы (страница 40)

– Ага. Ждать нечего – заводи.

Трое новоприбывших забрались на борт, и Кемерински спустился и завел мотор. Лодку затрясло, и Шайфе оттолкнул ее от причальной стенки.

Феннер сказал:

– Высадимся со стороны деревни и дальше пойдем пешком. Вдруг придется сматываться по-быстрому.

Кемерински фыркнул:

– Это старое корыто особо не разгонишь.

И он аккуратно вывел лодку в открытое море.

Скальфони встал и полез в рубку. Его жирная кожа поблескивала в тусклом свете.

– Я принес гранаты. Уверен, словлю кайф, когда они загремят.

Феннер снял шляпу и поскреб затылок.

– У тех парней тоже есть гранаты. Одной они запустили в меня час назад.

У Скальфони отвисла челюсть.

– Она взорвалась?

Феннер кивнул:

– Не то слово: дом повредила. Уверен, твои самопальные снаряды хороши – они нам понадобятся.

– А то! – И Скальфони ушел еще раз проверить свою продукцию.

Пятнадцать минут спустя Феннер заметил далекие огни. Он показал на них Кемерински, и тот кивнул:

– Черный Цезарь.

Феннер подтянулся и вылез из рубки. Он подошел к остальным троим, сидевшим на носу и разглядывавшим огни.

– Вон туда, – сказал он. – Мы приехали, чтобы вывести из строя лодки Карлоса. Надо сделать это быстро и максимально аккуратно. Скальфони, понесешь гранаты. Мы с Шайфе берем «томпсоны», Алекс прикроет нас со своей пушкой. Кемерински останется на катере. Хорошо?

Они что-то одобрительно пробормотали.

Когда катер вошел в небольшую гавань природного происхождения, Шайфе достал два «томпсона» и передал один Феннеру. Скальфони вылез из каюты с черным мешком:

– Не толпитесь, парни: эти лимонки лучше не трясти.

Все засмеялись.

Алекс сказал:

– В этот мешок всяко попадет пуля – ну зато на похороны не надо будет тратиться.

Лодка прошла полукругом и оказалась с краю гавани. Кемерински протянул руку и заглушил мотор. Тот зарокотал и стих.

Шайфе, стоявший на корме, спрыгнул на стену, Алекс бросил ему булинь. Он удерживал лодку, пока остальные высаживались. Кемерински бережно передал Скальфони мешок с гранатами.

Феннер сказал:

– Будь осторожен. Как услышишь взрывы, заводи мотор. Может, нам придется удирать.

– Да все будет. Ребята, вы там тоже поаккуратнее.

Они двинулись к деревне. Дорога, ведущая из гавани, была узкая и неровная. Повсюду лежали булыжники, и Скальфони споткнулся. Остальные в ужасе обругали его.

– Осторожнее, придурок! – прикрикнул Алекс. – Смотри, куда идешь.

– Да смотрю я. Послушать вас, так эти штуки обалдеть какие опасные – а вдруг они вообще не взорвутся?

Феннер сказал:

– Идем дальними проулками. Вы двое пойдете вперед, мы со Скальфони – за вами. Не будем привлекать внимание.

Ночь была жаркая и лунная. Феннер и Шайфе несли «томпсоны», завернутые в мешковину. Они обогнули деревню и короткими перебежками по темным закоулкам пересекли остров. Немногочисленные рыбаки с любопытством смотрели в их сторону, но могли разглядеть лишь темные очертания.

После крутого подъема они вдруг снова оказались у моря: внизу простирались сотни футов сверкающей поверхности.

– Думаю, это здесь, – сказал Феннер.

Внизу, под откосом, они увидели большой деревянный сарай, длинный бетонный мол и шесть больших моторных лодок, привязанных к кольцам в укрепленной стене. В двух окнах сарая горел свет, дверь была полуоткрыта, и на маслянистую воду падала полоска света.

Они молча смотрели вниз. Феннер сказал:

– Доставайте гранаты. Каждый берет по две, остальные – у Скальфони. Сначала нападем на сарай. Когда будет ясно, что оттуда нам ничто не угрожает, займемся лодками: утопим их все.

Скальфони открыл мешок, вынул две гранаты и протянул Феннеру. Они были сделаны из коротких обрезков двухдюймовой трубы. Феннер стоял и ждал, пока Скальфони не раздал всем боеприпасы, потом сказал:

– Мы с Шайфе займемся сараем. Ты, Скальфони, спускайся к лодкам. Алекс, стой тут и спускайся, если у нас начнутся неприятности.

Скальфони расстегнул рубашку и сунул гранаты за пазуху.

– Ну все, свалишься – плохо будет. – Феннер чуть улыбнулся.

Скальфони кивнул:

– Точно, аж дышать боюсь.

Феннер сжал две гранаты в левой руке, «томпсон» – в правой.

– Ну все, пошли.

Медленно передвигаясь, они с Шайфе начали спускаться. Феннер сказал:

– Пойдешь направо, я – налево. Не хочу поднимать пальбу без особой нужды.

Тощую физиономию Шайфе исказила ухмылка.

– Да нормально все будет.

На полпути вниз они остановились. Из сарая вышел человек и двинулся вдоль стены.

– Это многое усложняет, – сказал Феннер.

Человек стоял на стене и смотрел на море. Феннер снова начал спускаться.

– Постой тут еще, – тихо сказал он Шайфе. – Двоих он может услышать.

Феннер спускался беззвучно. Человек стоял неподвижно спиной к нему. Феннер подошел к воде, выпрямился и сунул за пазуху две гранаты. Он был так сосредоточен на том человеке, что даже не ощутил холода металла. Держа «томпсон» наготове, он осторожно двинулся вдоль стены. Оказавшись футах в тридцати от неизвестного, он задел ногой небольшой камень – тот упал в воду, раздался всплеск… Феннер замер, держа палец на спусковом крючке.

Человек повернул на звук голову, увидел Феннера и резко развернулся. Феннер сказал:

– Стой, где стоишь! – и вскинул «томпсон».

В лунном свете он увидел, что этот человек – кубинец. Были видны белки выпученных глаз. Кубинец чуть задрожал от потрясения, потом рухнул на колени и потянулся за пазуху. Феннер тихо выругался и нажал на курок. Он выпустил очень короткую очередь – кубинец завалился назад, хватаясь за грудь, и скатился в воду.

Феннер перемещался быстро. Рядом стояли две большие бочки с горючим, и он спрятался за ними, но пробыл там буквально долю секунды: из сарая стрелял пулемет. Было слышно, как пули лупят в бочку, и сильный запах горючего подсказывал, что она пробита.

Пулемет все палил, и пуль летело столько, что Феннеру пришлось распластаться на земле, вжав лицо в песок и ожидая, что в любую секунду свинец вопьется в его тело. Он сунул руку в карман, достал гранаты, взвесил одну на ладони, потом кинул ее через бочку в сторону сарая. Та во что-то ударилась, и он снова распластался на земле, думая: «Вот вам и поделки Скальфони».

Автомат заглох, и тишина, сменившая его злобное рокотание, была почти мучительна. Он пододвинулся ближе к бочке и осторожно огляделся. В сарае погас свет, дверь была закрыта. Он нашарил вторую гранату и кинул ее в дверь. Едва он поднял руку, пулемет снова заговорил, и он еле-еле успел пригнуться.