Джеймс Чейз – Нет орхидей для мисс Блэндиш (страница 27)
Она взяла трубку и вытерла рот тыльной стороной ладони.
– Что такое?
– Проблемы, Ма. Помнишь Дэйва Феннера, который работал на «Трибьюн»? Он был у меня, пока я отсутствовал. Наплел Анне, что поможет ей попасть на Бродвей, если она даст ему информацию по делу Блэндишей. Она сказала ему, что в последний раз говорила с Райли от Джонни. Он умчался как подстреленный.
– Что?! – взревела Ма, и лицо ее побагровело. – Знаю я этого сукина сына! Он вытянет из Джонни правду! Я всегда говорила, что старого пропойцу надо прикончить!
– Вот поэтому я и звоню, Ма. – Эдди явно был не в лучшей форме. – Слушай, Ма, нельзя винить Анну. Она не знала того, что знаем мы.
– Быстро сюда! – рявкнула Ма.
– Да он мне чуть челюсть не свернул, не могу я. Думаю, тебе лучше послать Флинна…
– Не указывай мне, что делать! – прикрикнула на него Ма и бросила трубку.
Док посерел. Он беспомощно смотрел на Ма.
– Не сиди тут как кукла! Поднимай Флинна, Воппи и Слима! Быстро!
Док поспешил прочь.
Через несколько минут явились Флинн и Воппи. Оба казались ошеломленными. Чуть позже Док привел Слима, который скреб затылок и зевал.
– Слушайте… – сказала Ма. – Похоже, у нас проблемы. Эта потаскуха, с которой живет Эдди, рассказала газетчику про Джонни. И газетчик, надо полагать, отправился поговорить с ним лично. Если он поднажмет на старого пьяницу, тот проболтается. Вы трое должны поспешить туда и убрать Джонни. Уже давно пора. Если газетчик тоже будет там, убейте и его. Похороните обоих. Идите!
– Туда ехать четыре часа, – зароптал Флинн. – Ты уверена…
– Ты слышал, что я сказала! – Ма вскочила и ударила кулачищами по столу. – И езжай живо! Вам надо попасть туда раньше Феннера!
Слим сказал:
– Я не поеду. К черту все! У меня есть дела поинтереснее.
Ма обошла стол. Она настолько рассвирепела, что даже Слим попятился.
– Поедешь! Ты размяк! Если не заткнешь старого пропойцу, потеряешь свою игрушку. Понял? А теперь марш отсюда!
Слим, бормоча что-то, поплелся за Флинном и Воппи.
– Что, все так плохо, Ма? – слабым голосом спросил Док. Он пожалел, что выпил лишнего, голова кружилась.
– Женщины! Женщины! Женщины! – ревела Ма, колотя по столу. – Вечно одно и то же! Баркер… Карпис… Диллинджер… Со всеми одно и то же… Женщины! Все, что я спланировала, может пойти прахом… лишь потому, что эта треклятая курица разинула рот!
Когда Воппи и Слим направились к выходу, Флинн, у которого было намечено на вечер свидание с Мэйзи, помедлил, глядя, как она наводит порядок в гардеробе.
– У нас дела, детка. Свидание отменяется. Хорошо, если к девяти вернусь.
Он выскочил из дверей и присоединился к Воппи и Слиму, усаживающимся в «додж».
Мэйзи пожала плечами. Она не жалела, что свидания не будет. С Флинном было небезопасно: он не умел держать руки при себе.
Она надела пальто. Пора было подкрепиться, она проголодалась. Спускаясь по лестнице, она кивнула вышибале Макгоуэну:
– Увидимся в девять, Мак. Пойду подкормлю свою тушку.
Макгоуэн ухмыльнулся. Он смотрел, как она покачивает бедрами, спускаясь во двор.
Мэйзи всегда обедала в одном и том же месте. Там продавали лучшие в городе гамбургеры, да и от клуба недалеко.
Рокко знал это и, проходя мимо ресторана, решил тоже зайти поесть. Может, если удастся разговорить эту куколку, он добудет какую-нибудь информацию. Она казалась не шибко умной, но могла сболтнуть что-нибудь, что удастся использовать против Ма.
По дороге в ресторан он заметил, как «додж» пробивается сквозь поток машин, и удивился, обнаружив в салоне не только Воппи и Флинна, но и Слима. «Интересно, куда это они собрались?»
Мэйзи уже сидела за столиком в углу и изучала меню.
– Привет, красотка. Угостить тебя обедом?
Мэйзи подняла глаза и улыбнулась. Она знала, что Рокко раньше владел клубом «Парадиз», и была польщена его вниманием.
– Не откажусь. Всегда рада компании.
Рокко отодвинул стул и сел. У него болели ноги. Утро было трудное, но по крайней мере на сегодня он с делами покончил.
Он заказал обед и салат с крабами для Мэйзи.
– Ну как дела в клубе? Неплохо?
– А то! – ответила Мэйзи. – Все равно что печатный станок для денег поставили. – Она вздохнула. – Жаль, мне не перепадает. Каких-то вшивых тридцать баксов плюс чаевые, и форму приходится покупать самой.
– А я думал, тебе лучше платят. С такой фигуркой ты могла бы и выступать.
Мэйзи возмутилась:
– Не хочу, чтобы меня пристрелили. Знаете, я не такая.
– Простите, ошибся.
Принесли еду, и какое-то время они молча жевали. Время от времени Рокко поглядывал на девушку, пытаясь понять, как найти к ней подход. С сожалением он признал, что заинтересовать ее можно только деньгами.
Когда Мэйзи доела, она довольно вздохнула и откинулась на спинку стула.
– Вкусно. Спасибо, вы были очень любезны.
– Я не жадный, – скромно сказал Рокко. – Слушай, детка, хочешь заработать тридцать баксов?
Мэйзи с подозрением посмотрела на него:
– Каким образом?
Он похлопал ее по руке:
– Не так, как ты думаешь. Просто бизнес. Может, зайдем ко мне и обсудим?
– Нет, благодарю. Слыхала я уже такое.
Рокко притворился, что шокирован:
– Ты не так поняла меня, детка. У меня есть идея, которую я хочу с тобой обсудить, – как тебе заработать еще тридцать баксов в неделю. Но если тебе неинтересно…
– Еще тридцать в неделю? – Мэйзи выпрямилась. – А почему нельзя обсудить это прямо здесь?
Рокко помотал головой и встал:
– Это строго конфиденциально… ладно, забудь. Найду девушку не такую недоверчивую, как ты. – Он подозвал официанта и специально, чтобы Мэйзи видела, заплатил из большой чековой книжки, потом сунул ее в карман, зная, что Мэйзи жадно провожает ее взглядом. – Что ж, спасибо за компанию. Увидимся.
– Эй, не торопитесь так, может, я и передумаю. Кстати, где вы живете?
– За углом. Идти две минуты.
Мэйзи подумала и встала:
– Нам, бедным девушкам, приходится рисковать, чтобы разжиться деньгами. Ну ладно, но помните – без всякого там!
– Мне бы и в голову такое не пришло, – соврал Рокко.
У него была удобная маленькая квартирка на третьем этаже над заправочной станцией и гаражом, с выходом во двор, который использовался как парковка.
Мэйзи удивилась, какая тут опрятная и симпатичная гостиная. Мебель была из светлого дуба. На паркетном полу лежало несколько ковриков. Кресла были большие и мягкие. На огромном диване можно было уложить четверых, а то и пятерых, если потеснятся.