Джеймс Боуэн – Подарок от кота Боба. Как уличный кот помог человеку полюбить Рождество (страница 8)

Впрочем, вряд ли они вообще меня слышали. На улице было не протолкнуться от выступающих – музыкантов, клоунов и живых статуй. Все пытались привлечь внимание, и на Джеймс-стрит царила ужасная какофония. Я понял, что без усилителя мне тут ловить нечего, и решил перебраться на Нил-стрит. Там народу было поменьше, и я хотя бы сам себя слышал.

Перейдя на новое место, я первым делом выудил из карманов мелочь и подсчитал, сколько денег заработал за день. Десять фунтов за пять часов. Удручающие результаты.

На Нил-стрит царила удивительная атмосфера. В магазин, торгующий американскими куртками, набилась толпа туристов, они не ожидали от погоды такого коварства и теперь пытались купить себе что-нибудь теплое. Перед знаменитым кофе-шопом на Монмут-стрит змеилась очередь из лондонцев, желавших согреться обжигающим напитком. Но большинство магазинов, баров и ресторанов уже закрылись, и народу на Нил-стрит было не так много. После Ковент-Гарден казалось, будто мы попали в другой мир.

Мы с Бобом расположились перед магазином верхней одежды; несколько прохожих остановились, чтобы познакомиться с котом и сфотографировать его (рыжий всегда отличался фотогеничностью). Вскоре в чехле от гитары заблестело несколько монет, но я чувствовал, что моим наполеоновским планам сегодня не суждено сбыться.

Тяжело вздохнув, я вспомнил о том, как на заре моей жизни с Бобом какой-то парень дал мне двести фунтов. Ничто не предвещало такого поворота событий, щедрый прохожий не выглядел как богатый человек, он был одет в простую кожаную куртку и джинсы. И тем не менее он выудил из кошелька несколько купюр и сунул их мне в нагрудный карман.

Я сначала подумал, что это банкноты по пять долларов, а оказалось, что по пятьдесят. Опешив, я попытался высмотреть незнакомца в толпе, но тот уже исчез. Не исключено, что в тот день мне посчастливилось встретить известного актера или музыканта. Но, скажу вам честно, я до сих пор не представляю, кто это был.

– Ну что, Боб, наиграем сегодня еще на двести фунтов? – подмигнул я коту.

Ага, размечтался.

В тот вечер пронизывающему ветру особенно полюбилась Нил-стрит, и мы с Бобом очень быстро продрогли до костей.

– Ладно, дружище, сворачиваемся, – пробормотал я.

Я как раз убирал гитару в чехол, когда меня окликнули:

– Джеймс! Подожди!

К нам бежала Джейн, дама средних лет, которая регулярно помогала нам с Бобом. Слегка запыхавшись, она остановилась рядом с котом:

– Ох, я вас двоих везде ищу!

И она протянула мне симпатичный подарочный пакет. Я заглянул внутрь и не сразу понял, что там. А в пакете лежали ярко-красный колпак и маленькая красная курточка с белой опушкой.

– Ух ты, это же костюм Санта-Лапкуса для Боба! – восхитился я.

– На днях увидела в магазине и не смогла устоять, – улыбнулась Джейн.

Пару лет назад Бэлль сделала для Боба похожий костюм – сама сшила на швейной машинке, – но он давно потерялся. Этот, при всем моем уважении к стараниям Бэлль, выглядел куда лучше. Джейн, наверное, заплатила за него кругленькую сумму.

Мне было неловко. Нет, я радовался подарку (Джейн явно купила его не просто так, но она искренне хотела сделать приятное мне и Бобу), но не мог избавиться от мысли о том, что деньги, которые женщина потратила на нарядный костюм для кота, нам сейчас бы очень пригодились.

Джейн поболтала с нами немного, а когда собралась уходить, протянула рождественскую открытку:

– Если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать. Мой номер есть на открытке.

Я постеснялся признаться в том, что вот уже две недели не мог кинуть денег на свой мобильный, и вряд ли в ближайшее время у меня появится такая возможность.

Убрав подарок в рюкзак, я стал собираться домой. И обнаружил в открытке Джейн десять фунтов. Мне стало стыдно за свои недавние мысли, я даже хотел догнать ее и сказать спасибо, но она уже скрылась из виду.

По пути от Тоттенхем-Корт-роуд до Севен-Диалс я с грустью отмечал признаки приближающегося Рождества. Возле театра на углу толпились люди, некоторые держали на руках маленьких детей. Я сразу вспомнил тот единственный раз, когда ходил с отцом на праздничное представление.

На другой улице школьный хор пел рождественские гимны, а родители и друзья подбадривали юных исполнителей, которые не побоялись выступать на холодном ветру. Я сразу узнал мелодию, это был «Добрый король Венцеслав». Мне оставалось лишь посмеяться над иронией судьбы: песня рассказывала о добром короле, который помог бедняку, собиравшему хворост зимой.

– Звучит знакомо, а, Боб? – Я потрепал рыжего по голове и пошел дальше.

Вот только я сильно сомневаюсь, что какой-нибудь добрый король оплатит нам газ. Хотя добрую королеву Джейн мы сегодня уже встретили – я вспомнил о десяти фунтах и слегка приободрился.

Слова рождественского гимна должны были хоть отчасти примирить меня с неудачами этого дня. В конце концов, не я первый и не я последний, кто оказался в затруднительном положении перед Рождеством. Но в тот момент у меня не было сил с оптимизмом смотреть в будущее.

В автобусе я подсчитал заработанное за день, вышло чуть больше двадцати пяти фунтов, включая щедрый подарок Джейн. Достаточно, чтобы оплатить электроэнергию и купить молока и хлеба в магазине на углу, но не более того. Горячий душ, о котором я мечтал целую неделю, пока откладывался. Ладно, обходился до этого холодной водой – и сегодня обойдусь.

Расстроенный и недовольный собой, я вышел из автобуса и похромал домой. Мысли о наступающем Рождестве не давали мне покоя. Я не представлял, как смогу заработать сто пятьдесят фунтов. Придется, видимо, торчать на улице все праздники ради того, чтобы в квартире стало хоть чуть теплее.

А температура между тем падала. Боб все туже сворачивался вокруг моей шеи и зарывался носом мне в воротник.

– Прости, приятель, но боюсь, тебе придется к этому привыкнуть. Нас ждет очень долгое и очень холодное Рождество, – пробормотал я, когда мы зашли в промерзшую квартиру.

Весь вечер мы с котом просидели на диване, укрывшись двумя одеялами, и старались согреть друг друга.

Глава IV. Чудо на Верхней улице

Боб не уставал удивлять меня сообразительностью, особенно когда речь заходила о том, как разбудить хозяина утром.

Я всегда спал очень крепко; кажется, взорвись рядом бомба, а я бы и ухом не повел. Поэтому Бобу приходилось использовать весь свой недюжинный кошачий интеллект, чтобы заставить меня открыть глаза. Со временем он выбрал несколько наиболее эффективных способов, которые использовал с завидной регулярностью.

Например, он нередко вставал возле изголовья кровати, клал передние лапы на матрас и, глядя мне прямо в глаза, начинал истошно мяукать. Не берусь утверждать наверняка, но, кажется, пару раз он призывал в союзники свою любимую игрушку – потрепанную мышку. Во всяком случае, проснувшись, я находил ее на подушке, и у меня нет других объяснений тому, как она могла туда попасть.

Но сегодня Боб избрал более деликатный способ – он забрался под одеяло, вытянулся рядом со мной и принялся громко мурчать мне прямо в ухо. А я спросонья все никак не мог разобрать, что это за звук. На долю секунды мне показалось, что в квартире кто-то сверлит стену, и я подскочил как ужаленный.

И все же я никогда не злился на Боба за его проделки. Разве я мог? Едва проснувшись, я первым делом видел его очаровательную мордашку, и это было воистину благословением. Даже сегодня, когда в глазах рыжего ясно читалось «Сколько можно спать? Я должен был позавтракать полчаса назад!». Оплатив вчера электроэнергию, я решил порадовать себя качественным сном. Какое все-таки счастье – не просыпаться в девять утра в тревожном ожидании.

Из кровати я вылез, когда время уже близилось к одиннадцати. Охнув от холода – такое чувство, что за ночь квартиру выстудило до нуля, – я накинул на себя одеяло и пошел в гостиную. Если бы там с потолка свисали сосульки, я бы не удивился. Стуча зубами, наложил Бобу еды и вскипятил чайник, чтобы приготовить себе чашку горячего чая. Я был решительно настроен снова выйти на улицу. Да, вчера нам пришлось нелегко, но один неудачный день не заставит нас отступить!

Включив телевизор, я сразу же об этом пожалел: передавали прогноз погоды. Ничего хорошего – ведущий обещал лондонцам сильный снегопад.

– Отлично, – выдохнул я. – То, что нужно.

Бросив тоскливый взгляд за окно, я пошел за гитарой. Бобу я настойчиво предлагал остаться дома (несколько раз за последние недели он так и делал). Конечно, работать с ним куда веселее, да и выручка благодаря коту значительно вырастает, но я всегда помнил, что Боб мне не принадлежит. Ни один человек не вправе назвать себя полноправным хозяином кота. Если Боб предпочитал оставаться дома возле обогревателя или хотел подремать на диване, я уважал его решение и уходил один. Впрочем, сегодня он устремился к двери, едва заметив, что я беру рюкзак.

– Смотри, на улице еще холоднее, чем вчера! – предупредил я, доставая костюм Санта-Лапкуса и наряжая в него кота.

Должен признать, что в колпаке и курточке Боб смотрелся невероятно мило. К тому же в одежде коту будет теплее, что тоже хорошо. Но на всякий случай я положил в рюкзак один из его самых теплых шарфов.

Темно-серое небо нависло над Лондоном; ледяной ветер дул в лицо, пока мы шли по скользкому тротуару к остановке. В автобусе оказалось полно свободных мест, так что мы с Бобом устроились в передней части второго этажа, на своем любимом месте. Кот сразу уставился в окно – еще бы, ведь там происходило столько интересного! Я же с опаской поглядывал на небо, которое не предвещало ничего хорошего. Я не был синоптиком, но и без этого мог сказать, что погода ухудшается. Я надеялся, что снегопад подождет до вечера (а то и до ночи), но понимал, что моим надеждам сбыться не суждено. Так и вышло.