Джеймс Боуэн – Мир глазами кота Боба. Новые приключения человека и его рыжего друга (страница 11)

Вскоре все стало настолько плохо, что я не мог ни сидеть, ни лежать нормально. Меня постоянно одолевала сильная мышечная боль. Когда я смотрел телевизор или ел, я подкладывал под ногу диванную подушку, а во время сна задирал ее на спинку кровати. Я несколько раз обращался к разным врачам, но они только прописывали новые болеутоляющие.

В самые страшные дни героиновой зависимости я кололся во все доступные вены, включая паховую. Видимо, врачи считали, что нынешняя боль – лишь закономерное следствие употребления наркотиков. Я не пытался их переубедить, поскольку привык к такому пренебрежительному отношению. Я хорошо помнил, что значит быть невидимкой в толпе. Когда я был бездомным, общество отвергало меня. С тех пор мало что изменилось.

Усугубляло ситуацию то, что, несмотря на болезнь, я должен был ходить на работу. Как бы сильно ни болела нога, я вытаскивал себя из кровати и ехал на станцию «Энджел». Это было непросто. Стоило мне встать, как ногу словно простреливало электрошокером. За один раз я делал не больше трех-четырех шагов, потом мне требовалась передышка. Таким образом, путь до автобусной остановки превратился в марафон и стал отнимать в два раза больше времени.

Боб сперва не понял, что стряслось с его хозяином; он бросал на меня обеспокоенные взгляды, словно спрашивал: «Друг, ты чего?» Но мой кот всегда был умницей; вскоре он понял, что я заболел, и начал подстраиваться. По утрам, к примеру, он уже не одолевал меня жалобным мяуканьем и требованием немедленно его покормить; вместо этого Боб сочувственно мурчал, а в глазах кота читался вопрос: «Может, сегодня тебе лучше?»

То же самое и с дорогой на работу. Хотя обычно Боб предпочитал ехать у меня на плечах, теперь он бежал рядом. Коту нравилось кататься на верхней палубе, но сейчас он старался максимально облегчить мне жизнь. Если ему казалось, что я слишком напрягаюсь, он заставлял меня сесть и отдохнуть. Боб загораживал проход, подталкивал хозяина к скамейке или ступенькам, где бы я мог присесть. Я же считал, что лучше потерпеть, но пройти весь путь за один раз, чем постоянно останавливаться. Осталось только убедить в этом упрямого кота.

Наверное, со стороны было забавно наблюдать за тем, как мы пререкаемся. Стоило мне пожаловаться на боль, как Боб останавливался, сочувственно мяукал и принимался тянуть меня в сторону ближайшей скамейки. Я говорил: «Нет, Боб, нужно идти дальше» – и пытался увести его за собой. Если бы не нога, я бы и сам с удовольствием посмеялся над этой ситуацией. Думаю, мы напоминали ворчащих друг на друга пожилых супругов.

Вскоре стало ясно, что дальше так продолжаться не может. Лифт в нашем доме по-прежнему ходил через раз; после целого дня на ногах подъем на шестой этаж становился для меня невыносимой пыткой, растягивавшейся на неопределенный срок. И я начал оставаться у Бэлль.

Начнем с того, что она жила на втором этаже, а не на шестом, что экономило мне немало сил. Остановка автобуса, на котором я ездил на работу, была в двух шагах от ее дома, что тоже не могло не радовать.

Поначалу мне и правда стало легче, но потом боль накинулась на меня с новой силой. Я стал бояться вставать на ногу по утрам и решил сделать костыль. Взяв с собой Боба, я отправился в симпатичный маленький парк рядом с домом Бэлль, нашел там упавшее дерево и выбрал ветку, идеально подходившую под мой рост. Она позволила мне разгрузить ногу во время ходьбы, и к концу дня я вполне освоился с костылем.

Люди стали оглядываться на меня чаще, чем раньше. Оно и понятно: длинные волосы, спутанная борода, узловатая ветка… Наверное, я напоминал им Мерлина или Гендальфа из «Властелина колец». Рыжий кот на плечах довершал картину: с ним я окончательно превращался в волшебника, по ошибке попавшего в современный Лондон. Но меня мало беспокоил мой внешний вид. Все, что облегчало боль, воспринималось как благо.

Дойти куда-нибудь пешком превратилось в испытание. Сделав пару-тройку шагов, я присаживался на бордюр и отдыхал. Я попытался ездить на велосипеде, но боль была просто невыносимой. Стоило мне нажать на педаль, как ногу простреливало и сводило. Поэтому Бобомобиль покрывался пылью в коридоре.

Боб к тому времени окончательно убедился, что с хозяином что-то не так. И порой мне казалось, что кот теряет терпение. По утрам, когда я, сжав зубы, воевал со штанами, он смотрел на меня и будто спрашивал: «Зачем ты это делаешь? Почему не останешься в кровати?» Ответ прост: мы на мели, и надо зарабатывать деньги.

Обычные дела стали пыткой. Мы выходили из автобуса на Айлингтон-Грин и шли в маленький парк, где Боб бежал в кусты. Оттуда я ковылял к стойке координатора «Big Issue» рядом с кафе «Старбакс», покупал свежие журналы, переходил дорогу и плелся на наш участок у станции метро.

Выдержать пять-шесть часов на ногах было для меня непосильной задачей. Как-то раз я уже почти упал в обморок, но мне повезло: флорист из цветочного магазина у станции заметил, что я плохо себя чувствую, и подошел с двумя ведрами из-под цветов.

– Держи, можешь сидеть на них. Одно для тебя, другое для Боба, – улыбнулся он, ободряюще хлопнув меня по спине.

Я был очень ему благодарен. Если бы не он, я бы протянул ноги к концу рабочего дня.

Поначалу я думал, что сидение на ведре не лучшим образом скажется на моем бизнесе. (Люди обычно смеются, когда я называю продажу журналов бизнесом, но так оно и есть. Вы закупаете журналы по одной цене, продаете по другой, рассчитываете бюджет, прикидываете, сколько товара вам потребуется. Принцип тот же, что и при управлении огромными корпорациями, – и ставки так же высоки. Преуспеешь – и будешь жить. Ошибешься – умрешь от голода.) Обычно я кружил у входа в метро, убеждая людей расстаться с мелочью. И теперь, когда я был вынужден сидеть на ведре, я боялся, что прохожие просто меня не заметят. Я ошибался. Боб снова пришел мне на выручку.

Может, причина в том, что я стал больше времени проводить рядом с ним, но кот внезапно превратился в настоящего шоумена. Раньше я первым начинал играть с Бобом, а теперь он полностью взял инициативу на себя. Без сожаления покинув нагретый рюкзак, он легонько бодал меня головой в ногу: «Давай, друг, доставай вкусняшки, повеселим народ и заработаем пару монет!»

Иногда мне казалось, будто рыжий точно знает, что происходит. Он, видимо, понял, что чем скорее мы заработаем определенную сумму денег, тем быстрее пойдем домой, и я смогу отдохнуть. Порой, признаюсь, его догадливость меня пугала. А порой мне хотелось быть таким же проницательным.

Для Боба переезд к Бэлль имел свои плюсы и минусы. Я по-прежнему пытался выяснить, что не так с моей ногой, но в то же время надеялся, что непонятная болезнь пройдет, если я отдохну и отлежусь. И пока я все свободное время проводил в кровати, Бэлль присматривала за мной, готовила еду, стирала мои вещи, а Боб помогал ей по мере сил и возможностей. Пока я был в Австралии, эти двое научились отлично ладить. Бэлль была единственным человеком, кроме меня, кому Боб разрешал брать себя на руки.

Плюс ко всему, он воспринимал ее квартиру как безопасное убежище. В прошлом году у метро на него напала собака, Боб испугался и убежал. Я искал его повсюду, бродил по темным улицам, заглядывал в подворотни, а нашел у дома Бэлль, хотя он и находился в нескольких кварталах от станции. До сих пор с содроганием вспоминаю ту ночь…

То, что Боб и Бэлль были в прекрасных отношениях, здорово облегчало мне жизнь. А кот считал, что это дает ему право озорничать.

Как-то утром я зашел на кухню, чтобы приготовить себе кофе. Я надеялся встретить там Боба – он не изменял своим привычкам и старался по утрам не отходить далеко от источников пищи в надежде, что хозяин поделится с ним завтраком. Иногда он вел себя так, что не оставлял хозяину выбора… Но в то утро кота не было видно. И Бэлль тоже.

Несколько часов назад прошел сильный дождь, но с тех пор небо прояснилось. За окном сияло солнце, и день обещал быть жарким. Прогноз погоды тоже обнадеживал. Судя по всему, Бэлль с утра пораньше открыла окно, чтобы впустить в дом свежий воздух.

– Эй, Боб, ты где? – отправился я на поиски кота прямо в трусах и футболке.

В гостиной его не было, в коридоре тоже. Я заглянул в комнату Бэлль и увидел еще одно приоткрытое окно. Мне стало не по себе.

Квартира Бэлль располагалась на втором этаже, и окна ее спальни выходили на крышу пристройки к первому этажу. За ней шел двор, а за ним – парковка. Оттуда было недалеко и до дороги, одной из самых оживленных в северной части Лондона.

– О нет, Боб, ты же не отправился гулять? – воскликнул я, не надеясь, что кот мне ответит.

Высунувшись в окно, я посмотрел вокруг. Пристройка шла вдоль всего здания; в пяти квартирах от нашей я обнаружил гревшегося на солнышке Боба. Когда я позвал его, кот лениво повернул голову в мою сторону и озадаченно на меня посмотрел: «Хозяин, ты чего кричишь?»

Я ничего не имел против солнечных ванн. Гораздо больше меня волновало то, что Боб свалится со скользкой крыши или пойдет исследовать двор, парковку и дорогу.

Я начал торопливо откручивать крепежные винты, чтобы пролезть через окно. Через пару минут я уже протискивался на крышу. По-прежнему в футболке и трусах. Шифер был мокрым после утреннего дождя, поэтому удержаться на ногах было непросто. Особенно если учесть, что бедро болело при каждом движении. Тем не менее я кое-как дополз до того места, где сидел Боб. Когда до кота оставалось всего несколько футов, я понял, что только зря потратил время. Боб вдруг встал, снисходительно посмотрел на меня и, как ни в чем не бывало, прошествовал мимо. Когда я попытался схватить его, кот заворчал и рванулся к окну Бэлль. Оттуда он еще раз смерил меня презрительным взглядом и вскоре исчез в квартире.