I told him about the countries on the other side of the great ocean (я рассказал ему о странах на другой стороне большого океана). And I told him something of my own history (и я рассказал ему кое-что из моей собственной истории).
Little by little I explained (постепенно я объяснил) how my people traded in great ships (как мои люди = мои соотечественники торговали на больших судах), and how my own ship had been wrecked on the coast of this island (и как мой собственный корабль потерпел кораблекрушение на побережье этого острова).
Thus, between working and teaching (так, между работой и обучением), I forgot all my fears (я забыл все мои страхи). The days passed by (проходили дни), and every day brought some new delight (и каждый день приносил какую-либо новую радость; delight — удовлетворение, удовольствие, наслаждение, развлечение).
It was the pleasantest year of my life (это был самый приятный год моей жизни).
I often asked my man Friday to tell me about his own country (я часто просил моего слугу Пятницу рассказать мне о его собственной стране; to ask — спрашивать; просить). He told me all that he knew (он рассказал мне все, что знал), and his words made me feel quite sure that the mainland of South America was not far away (и его слова внушили мне уверенность: «заставили меня почувствовать довольно уверенно/определенно», что континент Южной Америки был недалеко; mainland — континент, материк: «главная земля»).
In fact (на деле), the low shore (низкий берег) that I could see far to the west of my island (который я мог видеть далеко на запад от моего острова) was part of the coast of that great continent (был частью побережья того большого материка).
Friday told me that white men sometimes went there (Пятница рассказал мне, что белые люди иногда приплывали туда). He said that they had long, dark beards (он сказал, что у них были длинные, темные бороды) and were always trying to trade with his people (и они всегда старались торговать с его народом).
I felt quite sure they were Spaniards (я был вполне уверен, что они были испанцами), and I had a great mind to go over (и имел большое намерение/желание отправиться туда; to go over — переходить /на другую сторону/; пойти, сходить /в какое-л. место, находящееся на некотором расстоянии/), if I could (если смогу), and join them (и присоединиться к ним). Indeed, my whole mind was set on seeing some of my own people again (в самом деле, весь мой ум был настроен увидеть некоторых из моих соотечественников опять; mind — ум; душевное состояние; намерение, желание).
I thought that if I could only get to the mainland (я подумал, что если бы я только смог добраться до материка), I would find some way to reach England (я бы нашел какой-либо способ достичь Англии), or at least some place where Englishmen lived (или, по крайне мере, какого-либо места, где жили англичане).
At last I told Friday (наконец я сказал Пятнице) that I would give him a boat to go back to his own country (что я дам ему лодку, чтобы он вернулся в свою страну). This was part of my plan for getting away from the island (это было частью моего замысла ухода с этого острова).
I took him over to the other side of the island and showed him my canoe (я отвел его на другую сторону острова и показал ему мое каноэ; to take — брать; доставлять; сопровождать; провожать; вести; брать с собой).
We cleared it of water (мы очистили его от воды) and then took a short sail in it (а затем сделали небольшое /водное/ путешествие на ней). Friday could paddle very well (Пятница мог грести веслом очень хорошо).
"Now, Friday (а теперь, Пятница)," I said, "shall we paddle across the sea to your own country (поплывем через море в твою страну)?"
He looked very dull at my saying this (он выглядел очень понурым, когда я это сказал; dull — незаточенный, тупой; тупой, глупый; тусклый; понурый, унылый, безрадостный, грустный), and I saw that he thought the canoe was too small (и я видел, что он думал, что каноэ слишко маленькое).
"Well (хорошо)," I said, "I have a bigger boat (у меня есть лодка побольше). I will show it to you to-morrow (я покажу ее тебе завтра)."
The next morning, therefore (на следующее утро, таким образом; therefore — поэтому, следовательно), I took him to see the first boat I had made (я отвел его посмотреть на первую лодку, которую я сделал) and which I could not get to the water (и которую я не мог доставить к воде = дотащить до воды).
He said it was big enough (он сказал, что она довольно большая). But it had been lying on the ground for twenty-three years (но она пролежала на земле двадцать три года) and was rotten (и была прогнившей; rotten — гнилой, прогнивший; to rot — гнить).
"We will make a new boat, Friday (мы сделаем новую лодку, Пятница)," I said. "We will make one as big as this (мы сделаем такую же большую /лодку/, как эта). Then you shall go to your old home in it (затем ты сможешь поплыть в ней на родину: «в свой старый дом»)."
He looked very sad (он выглядел очень грустным).
"Why are you angry with Friday (почему ты сердит на Пятницу; anger — гнев; раздражение)?" he asked (спросил он). "What has he done (что он сделал)?"
I told him that I was not angry (я сказал ему, что я не сердит), and asked him what he meant (и спросил его, что он имел в виду).
"Not angry! not angry!" he cried (воскликнул он). "Then why do you want to send Friday away to his old home (тогда почему ты хочешь отправить Пятницу в его старый дом)?"
"Why, Friday (как почему, Пятница)," I said, "didn't you say that you wished you were there (разве ты не говорил, что хочешь, чтобы ты был там = оказаться там)?"
"Yes, yes," said he. "Friday wishes both were there, but not Friday without his master (Пятница хочет, чтобы оба были там, но не Пятница без своего хозяина)."
"But what would I do there (но что я буду там делать)?" I asked. "I could do nothing (я ничего не могу делать)."
"Oh, yes, master," he answered very quickly (ответил он очень быстро = тут же), "You could do much (ты многое можешь сделать). You could teach wild mans to be tame (ты можешь научить дикарей быть смирными; tame — прирученный, одомашненный; укрощенный /о животных/; послушный, податливый, уступчивый), to know God (узнать Бога), to live right (жить правильно). You could do much."
"No, Friday," I said. "You shall go without me (ты должен отправиться без меня). Leave me here to live by myself (оставь меня здесь жить наедине с самим собой/одному) as I did before (как я жил ранее)."
He looked very sad (он выглядел очень грустным). Then all at once he ran and picked up a hatchet (затем совершенно неожиданно он побежал и подхватил топорик). He brought it and gave it to me (он принес его и дал мне).
"What shall I do with this (что мне с этим делать)?" I asked.
"You take it (ты бери его). Kill Friday (убей Пятницу)," he said.
"Indeed (в самом деле = ну и ну)," I said, "and why shall I do that (а зачем я должен это сделать)?"
"Then why do you send Friday away (тогда почему ты отправляешь Пятницу прочь)?" he said "Better kill than send away (лучше убить, чем отправлять)."
The tears stood in his eyes as he spoke (слезы стояли в его глазах, когда он говорил). I saw that he loved me and would always stand by me (я увидел, что он любит меня и всегда будет помогать мне; to stand by — присутствовать; защищать, помогать, поддерживать: «стоять при/возле»).
So I told him that I would never, never send him away, and that he should always stay with me (поэтому я сказал ему, что я никогда, никогда не отошлю его, и что он навсегда останется со мной).
You should have seen his eyes brighten (вам следовало бы увидеть, как прояснились его глаза; to brighten — прояснять/ся/; наполнять/ся/ радостью; bright — яркий; блестящий; светящийся; радостный, сияющий от счастья).
pity ['pItI], amazed [@'meIzd], language ['l&NgwIdZ], pleasure ['pleZ@], history ['hIst(@)rI], South ['sauT], Spaniard ['sp&nj@d], dull [dVl]
WHEN my man Friday had been with me three days I took him out hunting.
As we were going through some woods, I saw a wild goat lying under a tree with two young kids sitting by her. I caught hold of Friday. "Stop," I said. "Stand still."
Then I took aim at one of the kids, shot and killed it.
The noise of the gun so frightened the poor savage that he did not know what to do. He shook like a leaf. He thought that I was going to kill him.
He did not see the kid I had shot. He threw himself at my feet. Although I could not understand a word he said, yet I knew that he was begging me to have pity on him.
And indeed I did pity him — he was so frightened.
I took him by the hand and lifted him up. I laughed at him and pointed to the kid that I had killed. When he saw it and understood me, he ran to fetch it.
Going on through the woods, I saw a big bird sitting on a tree. I thought it was a hawk.
"See there, Friday!" I said, as I pointed to it.
Bang! went my gun. The bird fell to the ground. It was not a hawk, but a parrot.
Friday was amazed. He looked at the gun and trembled.
For a long time he would not touch a gun. He would look at it and talk to it. He would say, in his own language: "O wonderful thing! Do not kill me! Do not kill me!"
