Джеймс Блэйлок – Айлсфордский череп (страница 68)
Финн, дядюшка Гилберт и мадам Лесёр стояли наготове у кольев в трех углах, Барлоу с искалеченной ногой и мистер Ходжсон расположились в четвертом. Все добровольные помощники, получив инструкцию бросать канаты при малейшей попытке дирижабля поднять их в воздух, крепко держали швартовные оттяжки. Между ними бегал Хасбро, занятый развязыванием узлов на деревянных кольях, которые они здесь и бросят — стойки легко заменить, а в Лондоне толку от них будет мало. Оставался только один узел, распутав который Хасбро должен был подняться на борт, оставив завершение работ на команду дядюшки Гилберта, когда под резким порывом ветра судно опасно провалилось вниз. Лэнгдон на какой-то миг даже испугался, что гондола сейчас врежется в землю; мадам Лесёр отпустила канат и бросилась в сторону, чтобы ее не зашибло, а остальные принялись выкрикивать бесполезные советы. Внезапно нос дирижабля задрался — гондола тут же отозвалась, качнувшись на маятниковом механизме, — передние швартовы туго натянулись, а затем со звучным хлопком оборвались. И корабль, более не удерживаемый оттяжками, устремился в небеса. До Сент-Ива вновь донеслись бессвязные крики, и он глянул вниз в ближайший открытый иллюминатор: дядюшка Гилберт сидел на поросшем травой песке, мадам Лесёр стояла рядом, и оба с изумлением смотрели вверх. Хасбро было не видать.
Ветер погнал воздушное судно к Темзе. Сент-Ив надавил на рычаг, снижая высоту, и у берега залива ему удалось повернуть дирижабль настолько, что стали видны дюны. И крошечные фигурки на них — почти все они смотрели в небо. Мадам Лесёр и Ходжсон помогали Гилберту подняться, а Хасбро бежал вдоль воды за кораблем, однако догнать его, конечно, уже не мог. Финна Конрада Лэнгдон не заметил, а когда порывом ветра дирижабль опять развернуло, пропали из виду и остальные. Сент-Ив остался один на один с грозной стихией, и ни черта не мог с этим поделать.
Да и само судно вело себя не покладисто. Оно норовило завалиться на корму — и Лэнгдону приходилось отчаянно бороться за восстановление равновесия. Оно кренилось — в результате воздушным потоком вырвало из петель и унесло крышку люка: при взлете она захлопнулась, но поскольку замок не сработал, распахнулась снова. Сент-Иву ужасно хотелось надеяться, что это происшествие не станет предвестником разрушения дирижабля.
Все-таки вылет в такую погоду был ошибкой — возможно, последней. Лагерь давно скрылся из виду, о возвращении туда не могло быть и речи. Да в любом месте, куда бы в итоге его ни занесло — дирижабль, упорно не слушаясь руля, мчался на северо-запад, — придется решать проблему приземления и швартовки.
Внизу вдалеке виднелась погруженная в сумерки Темза со снующими по ней судами и лодками. Впереди на горизонте показались первые звезды, с приближением ночи стало заметно холоднее. Тучи, за которыми Лэнгдон наблюдал с вершины дюны, закрыли полнеба, и ветер, судя по всему, гнал их прямиком на Лондон. До темноты следовало хоть как-то сориентироваться, и Сент-Ив, решив «привязаться» к берегам Египетского залива, оглянулся на левый борт гондолы и чуть не вскочил с кресла. В открытом проеме, вцепившись за стойки по обеим сторонам, стоял Финн Конрад с развевающимися на ветру волосами. Парнишка бодро кивнул и принялся втягивать лестницу.
— Ухватился за перекладину, сэр, — с трудом переводя дух, пустился он в объяснения, попутно устраиваясь на сиденье, на котором Сент-Ив привык видеть Хасбро. — Удержать дирижабль мне не удалось, и он вмиг поднял меня так высоко, что было уже не спрыгнуть. А мистер Хасбро вцепился в один из швартовов, и его потащило вдоль дюн, но даже его усилия оказались тщетными!
— Его не высоко подняло?
— Вовсе нет. Он потом встал, и я даже думал, что он попытается догнать нас, но было слишком поздно.
— И ты поднялся по лестнице, пока корабль набирал высоту? — недоверчиво спросил Сент-Ив.
— Да это не сложнее, чем стоять на скачущей лошади, сэр. И даже легче, с моими-то руками. Возвращаемся в лагерь?
— Нет, — покачал головой Лэнгдон. — Не при таком ветре.
— А как же тогда мистер Хасбро?
— Ему придется добираться до Лондона своим ходом, сложностей у него не возникнет. А вот нам придется здорово попотеть, чтобы поспеть туда вовремя, иначе толку от нас не будет никакого. Давай, Финн, посмотри вон в те окуляры и разберись с управлением перископом. Правда, крутить нужно в противоположную сторону от нужного направления, но ты быстро освоишься. Нам необходимо знать свое месторасположение, если хотим добраться до цели. Черт, как же я рад тебя видеть, Финн!
Парнишка улыбнулся, окинул внимательным взглядом гондолу и кивнул, словно оставшись чрезвычайно довольным увиденным.
Сент-Ив ничуть не кривил душой: он действительно искренне обрадовался появлению на дирижабле штурмана, в котором столь отчаянно нуждался. Финн, рассматривавший в перископ мозаику полей и лугов к северу от реки, все еще различимых в угасающем свете дня, выглядел счастливым. И Лэнгдону подумалось, что такая несомненная радость на лице мальчишки, пожалуй, стоит пачки десятифунтовых банкнот.
Теперь Темза оказалась у них за кормой — темная узкая полоса, усеянная движущимися искорками. Дирижаблю недоставало скорости, и потому в нужном направлении он почти не продвигался. На западе позолотой поблескивали остатки заката над Дуврским проливом, небо над головой полыхало пурпуром, а к востоку в уже сгущающейся темноте замерцали звезды и показалась луна. Вечер отсчитывал свои последние минуты. Бог его знает, где они окажутся, если вскорости не приземлятся на каком-нибудь пастбище и не покинут корабль! Может, на Луне? Сент-Ив подумал, что на большей высоте ветер может утихнуть или сменить направление. Что ж, неплохо бы поскорее это выяснить. Он потянул на себя рычаг высоты, и дирижабль полого устремился вверх, по-прежнему неумолимо уносимый на север. Эдди в безопасности, твердил себе Лэнгдон. А свою судьбу — равно как и Финна Конрада — придется доверить воле воздушных волн.
XXXIX
ПРИБЫТИЕ В ЛОНДОН
Элис с тревогой поглядывала на пистолет, пока они миля за милей продвигались в направлении Лондона. Она нисколько не сомневалась, что при необходимости женщина пустит оружие в ход, однако если ее не провоцировать, им наверняка ничего не угрожает. Зачем Нарбондо пошел на подобную хитрость, оставалось неясным, но определенно не ради того, чтобы пристрелить мать с сыном в движущемся экипаже. Будь его целью убийство, он совершил бы его лично каким-нибудь более отвратительным и картинным образом.
— Миссис Мэриголд, — заговорила Элис где-то через полчаса взаимного молчания, — вы не могли бы направить пистолет в пол? Заверяю вас в нашей полнейшей покорности. В конце концов, выбора-то у нас нет.
— Вообще-то меня зовут вовсе не миссис Мэриголд, — отозвалась женщина. — Да вы и сами это прекрасно понимаете. А ваши заверения я ни в грош не ставлю.
— Знаете, вы были гораздо приятнее в бытность свою миссис Мэриголд. Может, все-таки вернетесь к ней? Заодно и мир станет добрее.
— Мир может катиться ко всем чертям, и вы вместе с ним. Называйте меня Хелен.
— Как скажете, — пожала плечами миссис Сент-Ив. Уж лучше поддерживать мир, каким бы худым он ни был.
Путешествие снова продолжилось в тишине. Коляска проследовала через Пламстед, а затем въехала в Вулидж, где Элис провела детство и потому хорошо знала эту местность. Она показала Эдди ворота Королевского арсенала, где ее отец работал инженером-механиком. Он и научил ее охотиться в Пламстедской топи, а тетушка Агата преподала ей основы рыбной ловли — в местных прудах и на берегах Темзы. Элис часто и подолгу бродила по Аббатскому лесу, зачастую в одиночестве, с каким-нибудь романом или томиком стихов, и сейчас ей живо вспомнился одуряющий запах полевых цветов, а также ужасающий грохот выстрелов испытывавшихся в Арсенале пушек, к чему она так и не смогла привыкнуть. Эдди слушал ее внимательно, пока они катили по Гринвичу, а затем по лондонским улицам. Дорога за ними вилась и вилась, а упрямая Хелен молчала и молчала.
Уже стемнело, но Лондон был хорошо освещен газовыми фонарями, и Элис внимательно осматривала окрестности и выискивала указатели улиц, стараясь определить, где они находятся. Есть ли в этом какой-либо прок, она не знала, но надеялась, что это принесет определенную пользу.
Экипаж повернул на север и растворился в потоке пешеходов, омнибусов, колясок и повозок, пересекавшем Темзу по мосту Блэкфрайарз. А за ним, устремляясь к небу и отражая стеклянными панелями свет газовых фонарей и суматоху окружающих кварталов, высился недавно возведенный собор Оксфордских мучеников. Элис показала его Эдди, однако рассмотреть величественное здание мальчику толком не удалось, поскольку коляска свернула на набережную Виктории.
Практически сразу они въехали в ворота темного внутреннего двора, расположенного позади трехэтажного здания с закрытыми ставнями. Дом выглядел древним — сущий реликт лондонского прошлого. Ворота за ними затворились, коляска остановилась, и, судя по звукам, возница спустился на землю. Дверца открылась — замок отпирался снаружи, — и Элис с Эдди, подгоняемые пистолетом Хелен, выбрались из экипажа.
Пока кучер звонил с черного входа, Элис увидела сквозь щели в ставнях, что внутри здания горит свет. Дверь распахнулась, и они прошли внутрь. Судя по тому, как Хелен озиралась по сторонам, сама она здесь тоже оказалась впервые. Дом производил впечатление заброшенного, словно никто не проживал в нем целую вечность и жильцы появились здесь совсем недавно. Мебель относилась к якобинскому стилю — громоздкие и темные буфеты и серванты с богатой резьбой, а также кресла с высокими прямыми спинками, выгнутыми ножками и плоскими сиденьями, наверняка ужасно неудобные. Окна были занавешены тяжелыми шторами, кое-где неполностью задернутыми, однако плотно закрытые ставни не позволяли свету с улицы проникнуть в помещения. Пыли, впрочем, было мало, а паутина и вовсе отсутствовала — очевидно, в доме произвели уборку перед чьим-то прибытием или же за ним присматривали в течение двух-трех веков запустения. Турецкие ковры, пышные и тоже очень старые, даже сохранили свои яркие краски.