Джеймс Бейли – Орел или решка? (страница 7)

Переезд домой означает не только печеные бобы на ужин, но и потерю личного пространства. Мама читает мои сообщения, а папа думает, что работает в Королевском почтовом сортировочном бюро: перлюстрирует всю мою почту, прежде чем передать мне. Банковские выписки тщательно изучаются, личные письма читаются, а приглашения на мероприятия прикрепляются к календарю.

– Она хочет, чтобы я забрал Джереми, – отвечаю я. Какой смысл скрывать? – Очевидно, у Джорджа аллергия на кроликов.

Мое сердце словно ножом пронзает каждый раз, когда она упоминает его имя.

Мама откладывает айпад, а папа закрывает газету. Он заговорил первым:

– Если кролик будет жить у нас, тебе придется платить за его содержание. И присматривать за ним. Я не собираюсь за ним убирать.

– Да, само собой. Я обо всем позабочусь.

Моим единственным домашним животным в детстве была золотая рыбка, которая таинственно умерла после того, как местный магазин повысил цены на корм для рыб. Я не утверждаю, что папа ее убил, но теперь ее преждевременная смерть кажется мне немного подозрительной.

– Как ты относишься к тому, что она упомянула… Джорджа? – мама произносит его имя одними губами.

Я немедленно начинаю воображать смерть Джорджа и продумываю его убийство в мельчайших деталях.

– Не знаю. Я и не подозревал, что у них уже все настолько серьезно, – отвечаю я.

Больше всего меня беспокоит вопрос: что у него есть такого, чего нет у меня? Конечно, он богат и красив, а я сейчас безработный и живу с родителями, но все же…

– Могу устроить тебе встречу с Грэмом, если хочешь. Тебе полезно будет с кем-нибудь поговорить.

Как раз в тот момент, когда я думаю, что хуже уже быть не может, мама предлагает оплатить мой поход к ее психотерапевту. Тому самому, который говорит, что ее проблемы восходят к семнадцатому веку. В последний раз она водила меня к одной из своих целительниц, когда у меня был стресс во время школьных экзаменов, и та убедила, что мне поможет иглоукалывание. Вот только я попал не к настоящему китайскому терапевту, а к Сью Ли из деревни, которая училась акупунктуре в интернете.

– Нет, спасибо. Я не хочу встречаться с Грэмом.

– Хорошо, тогда почему бы нам не посмотреть твой гороскоп на сегодня? – мама выхватывает у папы одно из газетных приложений.

– Мам, прекрати. Я не хочу идти к психотерапевту. И читать гороскоп тоже не хочу. Пожалуйста…

Папа, неспособный обсуждать чувства, отрывается от газеты.

– Без нее тебе будет лучше, сынок, – говорит он, тщательно пережевывая тост с мармеладом.

Я киваю в ответ, не зная, что сказать.

– Значит, мы берем Джереми к себе? – спрашивает мама, когда папа возвращается к чтению спортивных новостей.

– Посмотрим, что решит монета.

Сегодня я подбрасываю ее уже восемнадцатый раз.

– Как там? Орел – это всегда «да», решка – «нет»? – спрашивает мама, ожидая результата.

– Да, и это орел. Похоже, у нас появился новый член семьи. – Я показываю ей монету на ладони.

Папа стонет то ли из-за Джереми, то ли из-за футбольных новостей.

– Хочешь, я подвезу тебя за ним? – предлагает мама.

– Нет, со мной все будет в порядке, спасибо, – говорю я вставая. – И да, насчет ужина: что угодно, только не печеные бобы, пожалуйста…

Я сажусь в автобус, идущий в город, и включаю музыку, чтобы скоротать время по дороге. Только выйдя из автобуса, понимаю, что наушники были неправильно подключены к телефону, – таким образом, все пассажиры вместе со мной слушали на повторе Unbreak My Heart[13].

Почему никто ничего не сказал?

Наконец я вхожу в современный многоквартирный дом, который возвышается над остальными строениями Бристоля. Он приобрел скандальную известность, когда жена Тони Блэра купила здесь пару квартир в качестве инвестиций.

Джейд сказала, что ее не будет, поэтому я жму кнопку на домофоне, чтобы пройти через главный вход и подняться на лифте. Доехав до верхнего этажа, я вспомнил, как она впервые пригласила меня сюда после нашего свидания в Бристольском зоопарке. Мы провели день, смеясь и дурачась, обсуждая, какими животными хотели бы быть. Держались за руки, когда отважились войти в комнату страха; вместе кормили пингвинов.

Когда я пришел к ней домой, она спросила, не хочу ли я посмотреть фильм, но мы увидели только вступительные титры, а потом оказались друг на друге на диване. Только на следующее утро я увидел этот вид из окна. Самый замечательный панорамный вид на Бристоль, которым не могла похвастаться никакая другая квартира.

Интересно, Джейд и Джордж делали здесь то же самое? На диване, в спальне, на кухне, в ванной. Я пытаюсь избавиться от этих навязчивых мыслей, отпираю дверь и толкаю ее.

Квартира небольшая – одна спальня с аккуратной кухней, гостиная и ванная комната, – но мне не придется проходить дальше прихожей: клетка с Джереми стоит у самых дверей. Кролик, невинная жертва этой грязной истории, мирно спит внутри. В зоомагазине мне сказали, что он породы минилоп, но этому большому мальчику совсем не подходит слово «мини». Он скорее жирнолоп. Учитывая, что у меня больше нет работы, чтобы содержать себя, я боюсь даже думать о том, как буду заботиться еще и о нем.

Рядом с клеткой стоит картонная коробка без записки. Я отрываю скотч, чтобы посмотреть, что внутри. Еще кое-что из моих вещей, которые она нашла. Немного кухонной утвари, несколько книг и крошечная металлическая жестянка с сентиментальными мелочами, которые, как она решила, будут значить для меня больше, чем для нее. Удивительно, как три года жизни могут уместиться в одной коробке. Вся история отношений, все эти моменты и воспоминания – все теперь лежит в жестянке из-под печенья. Просматриваю кучу полароидных фотографий, которые мы сделали во время отпуска на Майорке, корешки билетов, поздравительные открытки, рождественские открытки, открытки на День святого Валентина, открытки без повода. Впервые осознаю, что у меня практически нет собственных фотографий: я всегда был фотографом, Джейд – моделью.

Я оборачиваюсь и вижу внимательный взгляд Джереми. Оказывается, он не спал. Наверное, Джейд попросила его проследить за мной… Надо забирать вещи и уходить, но я подбрасываю монету, чтобы получить разрешение пройти в гостиную. Мне кажется странным красться по квартире, которую так хорошо знаю, но я хочу найти свидетельства того, что Джордж уже переехал.

У раковины стоит только одна зубная щетка; ни одного мужского пальто, ни одной лишней пары обуви. Теперь, осматриваясь тут, я понимаю, что мой отъезд ни в малейшей степени не изменил ландшафт квартиры, не считая картонной коробки с вещами в коридоре. Найти «десять отличий» было бы непросто, учитывая, что вся мебель и безделушки принадлежали Джейд.

Раньше я об этом даже не задумывался, а теперь до меня доходит: я всегда был здесь только гостем. Я оставил в этой квартире меньше следов, чем капли дождя на окне.

Стою и смотрю в окно, вспоминая времена, когда Джейд свешивалась из него с сигаретой, как французская кинозвезда на черно-белой фотографии, одновременно раздражая меня своей дурной привычкой и пугая, что вот-вот упадет. Вспоминаю, как мы просто сидели на столе, целовались, пили и смотрели, как мир внизу живет своей жизнью.

Дождь, хлещущий в окна, быстро превращается в лавину из воды и прерывает мои воспоминания, атакуя стекло и барабаня по крыше сверху. Парк-стрит, которая обычно полна студентов, выскочивших за кофе, сейчас почти пуста. Дождь каскадом спускается с холма, как водная горка. Вот женщина сражается с зонтиком, а потом прячется под строительными лесами у церкви Святого Георгия. Мужчина, одетый в оранжевый светоотражающий комбинезон, наблюдает, как листья, которые он только что убрал с дороги, подымают бунт и устремляются обратно, под колеса мчащихся автомобилей. Машины едут с включенными фарами, хотя до вечера еще далеко. Ветер грохочет и воет, проносясь над открытыми пространствами, а деревья энергично начинают танцевать. Чайки и строители в белых шапках покидают плоские крыши зданий, потому что там образуются целые бассейны с водой.

Сквозь капли дождя на стекле башня Кэбот Тауэр, окруженная великолепной парковой зоной, и ряды известняковых домов в георгианском стиле выглядят, как на картине пуантилиста Жоржа Сера. Густой туман скрывает на горизонте холмы Мендип, мачты корабля-музея «Грейт Бритн» и башни Бристольского собора – они сейчас не более чем просто силуэты.

Громкий стук в дверь. Кто это? Наверняка не Джейд: у нее есть свой ключ. Может, соседи? Я познакомился с парочкой из них на одном мероприятии, где всем было очень неловко, а темы для разговоров иссякли после того, как каждый из нас рассказал, как долго он тут живет, описал планировку квартиры и понял, что все они идентичны.

Может быть, это Джордж?

Мое сердце колотится. Что я скажу ему после того, как несколько недель планировал его убийство?

Должен ли я открыть дверь?

Достаю из кармана пятидесятипенсовик и подбрасываю его в воздух, чтобы принять решение. Теперь эта монета – соучастник всего, что происходит в моей жизни.

Я задерживаю дыхание, когда смотрю в дверной глазок, ожидая увидеть своего заклятого врага. Вздыхаю с облегчением: это почтальон принесла заказную посылку. Работая посменно, я много раз оказывался дома, когда требовалось расписаться за доставку. Как правило, в посылках была заказанная Джейд одежда.