Джеймс Бейли – Орел или решка? (страница 56)
– Со мной все будет в порядке. Мы едем всего на пять дней. Не то что вы. Что ты думаешь о своем большом путешествии?
– Честно говоря, не могу дождаться. Я так рад, что буду там с Люси. Помню, как вы с дедулей говорили мне в начале года, что я узнаю, чего хочу, когда найду это. Признаюсь, я был настроен скептически, но вы оба оказались правы.
– Как всегда! – она улыбается.
– Я все еще жду, когда на меня снизойдет озарение насчет работы… Надеюсь, что за время путешествия пойму, чем хочу заниматься в жизни.
– Я в этом не сомневаюсь. Иногда нужно немного больше времени, чтобы понять, но у тебя все получится… Надеюсь, до того, как тебе исполнится тридцать.
– Откуда, интересно, я знал, что ты скажешь именно так?
– Извини, не смогла удержаться.
– Честно говоря, переехав обратно к родителям, я больше походил на угрюмого подростка, чем на человека, которому почти тридцать. Думаю, мама и папа будут счастливы снова жить вдвоем.
– Я в этом сильно сомневаюсь. Ты же знаешь, мы все будем скучать по тебе.
– Я пообещал регулярно звонить бабуле и держать ее в курсе, чтобы она могла следить за нашей поездкой в своем устаревшем атласе. Ну а вы сможете следить за нами в соцсетях. Вы и еще несколько тысяч человек, которые по какой-то причине продолжают наблюдать за этой историей.
– Ты теперь инфлюэнсер! Буду ждать от тебя регулярных звонков и следить за обновлениями твоей странички. Кстати, я только что поняла, что ты пропустишь мою ежегодную костюмированную вечеринку.
– Да… Ты уже решила, какую тему выберешь в этом году?
– Я думала, может быть, сделать темой девяностые.
– А кем же тогда будет Джейк? Есть какая-нибудь знаменитая собака из девяностых?
– Бетховен, – Джейк присоединяется к нам в коридоре. Он явно предвкушает вечеринку. Наверняка уже стряхнул пыль со своего собачьего наряда. – Тебе лучше вернуться до нашей свадьбы.
– Конечно, я ни за что на свете не пропущу это событие. Вы уже решили, где будете устраивать прием?
– Может быть, в отеле, раз уж мы поднялись на тридцать четвертое место в городе. Один пользователь даже сказал, что наш отель выше среднего уровня.
– Двойные поздравления! Серьезно, я очень рад, что ты женишься!
– Я тоже, – смеется Джейк.
– Что ты мне там говорил? Что я недостаточно взрослый, чтобы жениться? А ты теперь, значит, достаточно взрослый. Может, даже старый!
– Заткнись. Не знаю, просто Рождество казалось идеальным временем, чтобы сделать предложение.
– Ты прав, – киваю я. – Это прекрасно, и я рад, что Джеки согласилась. Вы отлично подходите друг другу. И теперь мы заполучили еще одного ДЖедая в нашу команду.
Получив дедулино наследство, я вернул Джейку и Джесси деньги, которые они мне одолжили, так что, по крайней мере, у него есть немного наличных, чтобы подготовиться к большому дню.
– О да, тебя ведь не будет целую вечность. Что мы будем делать без тебя?
– Уверен, вы справитесь, – говорю я. – Теперь, когда мы один раз обыграли «Квизламистских экстремистов», я уверен, что вы можете делать это хоть каждую неделю. И просто подумай о том, сколько я всего буду знать, когда вернусь.
– Ага, но может быть и так: попадется вопрос о месте, где ты побывал, но ты не вспомнишь правильного ответа.
– Если честно, такое возможно.
– Ты тоже собираешься присоединиться к нашей команде? – говорит Джейк, когда Люси подходит к нам. Теперь мы вчетвером стоим тесной группой.
– Если только вы меня возьмете, вы ж теперь чемпионы!
– Мы тебя с удовольствием примем, хотя нам придется изменить название команды, раз теперь не все имена участников начинаются с Дж.
– На самом деле, Джош еще не знает, – говорит она, бросая на меня полный драматизма взгляд. – Люси – мое второе имя. Мое настоящее имя – Дженни.
– Что? Правда? – Мы потрясенно смотрим друг на друга.
– Нет. Шучу!
Мы стоим в коридоре и смеемся.
Глава 41
– Ты можешь поверить, что Китсу было всего двадцать пять, когда он умер? Я старше его и все еще не знаю, что делать в жизни.
– Ничего страшного. Ван Гогу было двадцать семь, когда он впервые взял в руки кисть, так что каждый из нас движется со своей скоростью, – успокаивает меня Люси.
Я по-прежнему не знаю, чем хочу заниматься, но, по крайней мере, уже лучше понимаю, кем хочу быть.
Мы приехали в Рим всего на несколько дней, это первая остановка в нашем большом круизе. Мы не планируем свое путешествие заранее, а едем куда глаза глядят. Посмотрим, что будет дальше. Рим – одно из немногих мест, которое Люси твердо решила посетить: это литературное паломничество в город, вдохновивший Генри Джеймса, Луизу Мэй Олкотт, Чарльза Диккенса и Сэмюэла Тейлора Кольриджа. Первый пункт в нашем списке – отдать дань уважения Джону Китсу и Перси Биши Шелли, чьи могилы находятся среди пышных садов Протестантского кладбища, а затем посетить дом-музей Китса – Шелли на площади Испании.
– Знаешь ли ты, что каждый год со дна фонтана Треви собирают 1,5 миллиона евро? Удивительно, не правда ли?
Когда наступает ночь, мы сидим, примостившись на краю того самого фонтана, с рожками джелато[68], под белым сиянием уличных фонарей. Тут холод собачий, но,
– Откуда ты это знаешь? – спрашивает Люси, сосредоточенно облизывая свой рожок. Розовая дорожка мороженого медленно стекает по ее бирюзовым ногтям.
– Я просто гений, что я еще могу сказать? – шучу, решив не раскрывать правду о событиях этой викторины и о том, как этот вопрос дал толчок миллиону других событий. Поскольку Люси видела нашу игру только один раз, по телевизору, не стану портить впечатление – пусть думает, что я действительно кое-что знаю.
Она берет телефон и гуглит, чтобы убедиться в моей правоте. Она явно мне не доверяет.
– Да, ты прав, около четырех тысяч евро за ночь, и, по-видимому, все идет на благотворительность. Это круто. Там говорится, что фонтан сделан из того же материала, что и Колизей. Он выбрасывает около 2 824 800 кубических футов воды каждый день… и Панини был архитектором, который завершил его строительство. Вот, пожалуйста, еще несколько фактов, которые ты можешь добавить в свой багаж знаний.
– Полагаю, это не тот Панини, который изобрел поджаренный сэндвич или книжку с наклейками?
Она закатывает глаза. Над чем-то смеется пара неподалеку.
– Ну хоть кто-то решил, что это забавно, – говорю я, и это наконец заставляет ее хихикать. Когда Люси смеется, ее глаза щурятся.
– Ты такой глупый, – она игриво толкает меня, и я притворяюсь, что падаю в воду, только подтверждая ее заявление.
Наверное, около фонтана Треви всегда шумно, но сегодня вечером особенно: площадь буквально запружена римлянами и многочисленными туристами, празднующими Новый год. Китайские фонарики, висящие в небе, ярко мерцают, зная, что их полет будет недолгим. К этому шоу огней присоединяются зеленые неоновые вывески магазина одежды «Бенеттон», и синяя сирена полицейской машины, следящей за всем вокруг, и белые огни экранов мобильников, и желтые вспышки фотокамер.
Стоя спиной к величественному фонтану со множеством скульптур, я любуюсь панорамой города. Смотрю на потрясающий собор напротив. Он стоит здесь, как ревнивый забытый любовник, который раньше привлекал всеобщее внимание, пока не появился фонтан. Смотрю на окна домов, окружающих нас; из одного окна выглядывает рождественская елка, словно пытаясь увидеть, что происходит на улице. Я представляю, каково это – просыпаться каждое утро и видеть в окно фонтан Треви… но потом спохватываюсь, что жильцам приходится терпеть постоянный шум и суету.
Смотрю на толпу, на людей, пригибающихся, пробирающихся ближе к фонтану через море шарфов и палок для селфи, уклоняющихся, чтобы не испортить кадр кому-то другому. Блондинка в розовом шерстяном джемпере, не смущаясь, занимает лучшую позицию для фото. Она принимает позы и одновременно инструктирует фотографа, своего бойфренда. Две тридцатилетние итальянки с пакетами с рождественской распродажи отмечают Новый год с бутылкой светлого лагера и сигаретой. Запах табака смешивается с запахом жареных на угле каштанов. Разговоры на разных языках, слова, произнесенные с разными акцентами, сливаются в общем гуле. На его фоне слышно, как британская пара средних лет громко обсуждает обратную дорогу в свой отель, заглушая шум падающей воды. Они внимательно изучают карту, и я вспоминаю Еву из Амстердама. Полночь все ближе, все вокруг поглядывают на часы.
Трудно поверить, что прошло всего двенадцать месяцев с тех пор, как я застрял в кабинке «Лондонского глаза» с Джейд. Как может все измениться за один год!
– Знаешь, я думаю, это был лучший год в моей жизни, – говорю я то ли себе, то ли Люси.
– Ну, сделать предложение, получить отказ, потерять работу, переехать к родителям, похоронить деда – да, звучит действительно фантастически. Даже не знаю, какие события могут сделать следующий год круче, чем этот, – говорит Люси совершенно невозмутимо, и только блеск в глазах выдает, что она шутит.
Я расхохотался, чуть не выплюнув фисташковое мороженое. И понимаю, что как раз это я должен был написать в своей рождественской открытке[70].
– И не забывай, что еще меня сбил велосипедист, нокаутировала женщина средних лет и мне пришлось пережить новогоднюю ночь в Риме с самым саркастичным человеком в мире, – отвечаю я. – Нет, серьезно, даже несмотря на все эти моменты, я бы ничего не хотел изменить. Я так много узнал о себе и с помощью монеты закончил этот год именно здесь, в одном из лучших городов Европы, с самой лучшей девушкой в мире, – я обнимаю ее и целую в щеку.