Джеймин Ив – Восстановленная (страница 30)
Мы оба были явными пироманьяками, и нас это вполне устраивало.
— Я иногда балую себя, — признался он. — Люди одержимы своей любовью к еде, и я жаждал того же чувства.
И это было все, что я от него добилась. Возможно, когда-нибудь я выясню, какие блюда ему хотелось попробовать, но не сегодня.
— Я просто буду придерживаться своего подхода к еде, — сказала Ангел, усаживаясь на один из стульев в глубине комнаты.
Я фыркнула от смеха.
— Твоя жуткая привычка нюхать яблоки.
Она сморщила нос, глядя на меня.
— Ты тоже нюхаешь свою еду. Я это видела.
Я пожала плечами; тут она меня определенно раскусила.
— Часто запах лучше вкуса, что является фатальным недостатком в чьем-то плане.
Мы расслабились, пока наш хозяин занимался своими делами, и я обнаружила, что все глубже погружаюсь в мягкую поверхность — она обнимала меня, как самое надежное одеяло. Миднайт придвинулся ко мне, добавляя своей энергии к моей собственной.
— Спасибо, — пробормотала я, протягивая руку, чтобы расчесать волосы. Это был именно тот сон, в котором я отчаянно нуждалась: восстанавливающий, целительный, обновляющий.
Моя волчица высунула нос из того места, где она была с тех пор, как мы обратились, но я тут же надела на нее ошейник. Здесь она почувствовала свой единственный вкус свободы, по крайней мере до тех пор, пока я не выясню, что же заставило ее сойти с ума в этом царстве.
«Я люблю тебя, Волчонок», — сказала я ей. «Ты — часть моей души, и я ненавижу это делать, но мы не можем снова так распускаться. Из-за нас всех чуть не поймали, и мы с тобой чуть не погибли».
Она не смогла мне ответить, но, похоже, поняла и, к счастью, перестала скулить и дергать меня. Она снова легла, и я заснула.
Было приятно, что даже в присутствии таинственного рыжеволосого незнакомца я чувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы отправиться спать.
Глава 22
Когда через неизвестное время сознание вернулось ко мне, я поерзала на подушке, наслаждаясь ощущением расслабленности в конечностях. Мне потребовалось несколько минут, чтобы окончательно проснуться, а когда я это сделала, то открыла глаза и обнаружила, что огонь в камине был такого же размера, как и в тот момент, когда я ложилась спать, и… в комнате было тихо. Неестественно тихо.
Проведя рукой по лицу, я огляделась: даже Миднайт не парил в вышине на своем обычном месте.
— Они охотятся для тебя. — От его низкого, проникновенного голоса я чуть не свалилась с подушки. Как, черт возьми, я могла не заметить Тень в комнате?
Он оторвался от стены, к которой прислонялся, бесшумно, как подкрадывающийся камышовый кот.
— Ты всегда наблюдаешь за мной, когда я сплю, — сказала я, слегка задыхаясь, когда приподнялась. — Что с тобой такое?
Он не стал этого отрицать, просто подошел ближе, и когда остановился около краешка моего мягкого кресла, я резко повернула голову, чтобы не пропустить ни одного выражения его лица. Только по мимическим изменениям на его лице я могла понять, что он чувствует.
Он никогда не показывал много, но иногда я находила что-то ценное.
Прямо сейчас его глаза горели, брови были сведены вместе.
— Ты — загадка, которую я должен разгадать, — сказал он мне, и я была удивлена, когда он присел передо мной на корточки. Тень никогда не опускался до моего уровня, всегда подтягивая меня к себе. — Меня притягивает твоя энергия. Я чувствую… — Он остановился. — Я чувствую, Солнышко. Это проблема, потому что любая слабость может встать между мной и моей жаждой мести.
Я глубоко вдохнула, раздраженная сухостью в горле.
— Ты сводишь меня с ума, — прошипела я. — Ты такой непредсказуемый, то вверх, то вниз, то относишься ко мне как к питомцу, то как к другу. Человек или вещь? Кто я для тебя, Тень?
В его глазах вспыхнуло пламя, и он был ближе, чем когда-либо… Кажется становилось очень жарко?
— Разве ты не можешь быть одновременно и личностью, и собственностью?
Я затрясла головой.
— Нет, не могу.
Он потянулся ко мне, поднял меня с кресла, — ах, вот это уже было похоже на правду, — и встал так, что я оказалась в его объятиях.
— Тогда почему я так сильно хочу обладать тобой, волчонок?
Господи Иисусе. Черт. Черт!
— Это самая восхитительная пытка, — выдавила я. — Желание подчиниться тебе, зная, что я никогда не смогу себе этого позволить. Альфа-оборотень в моей душе восстает против того, чтобы быть чьей-то собственностью, независимо от того, какие выгоды это приносит.
А это принесло бы столько пользы. Я уже поняла это, попробовав всего один раз.
Тень сжал меня еще крепче, так крепко, что у меня заболели ребра, что только усилило мое желание обвиться вокруг него и позволить ему вытрясти из меня всю жизнь.
— Как же нам разрешить нашу дилемму? — задумчиво произнес он, его рука скользнула вниз по моей спине и обхватила ягодицы. Хватка была слишком крепкой, когда он начал массировать каждую из них, и я не смогла сдержать тихий стон, пытаясь вывернуться из его захвата.
Он не давал мне сдвинуться ни на дюйм, и мне хотелось одновременно рыдать и кричать.
— Ты не можешь продолжать мучить меня, — взмолилась я, наконец найдя слова.
Смех Тени был глубоким и мрачным. У него было одинаково и имя, и характер.
— С той секунды, как ты прикоснулась к Царству Теней, ты стала моим запретным мучением. И не думаю, что смогу позволить этому путешествию закончиться, не попробовав тебя на вкус.
Я попыталась сделать глубокий вдох, но он держал меня слишком крепко, поэтому я дышала неглубоко.
— Ты уже попробовал, — выдавила я.
— Этого недостаточно, — сказал он так тихо, что я едва расслышала.
Рука на моей заднице приподнялась, чтобы он мог просунуть ее под пояс моих брюк, его ладонь коснулась обнаженной плоти, и я могла поклясться, что почувствовала это прикосновение глубоко внутри.
Пустив в ход свои длинные пальцы, он скользнул ими вниз по моей заднице, надавливая и задерживаясь на нервных окончаниях там, прежде чем начать поглаживать пальцами мою ноющую сердцевину.
Я была такой влажной, что почти не сопротивлялась, по крайней мере, первый палец и второй, но когда он двигал ими туда-сюда с нужной силой, чтобы свести меня с ума, началось ноющее жжение.
— Тень, — простонала я. — Ты собираешься трахнуть меня или как?
Он коснулся губами моей щеки, и я снова вспомнила об их «запрете на поцелуи». Желание повернуть голову и попробовать его на вкус было таким сильным, что чуть не убило меня.
— Ты собираешься подчиниться мне? — Его дыхание касалось моей кожи, рядом с моими губами.
Мне хотелось рыдать. Неужели он действительно собирался заставить меня выбирать между моей независимостью и удовольствием, которое, я знала, доставят его прикосновения? Что за гребаный мудак этот парень? И почему я все еще так сильно его хочу?
— Я не могу. — Я снова застонала. — Это сломает меня. Моя независимость — это все, что у меня осталось.
Поглаживающие пальцы замедлились, и он ослабил хватку другой руки, так что я смогла отодвинуться, чтобы дать ему больше опоры. Как раз в тот момент, когда я тяжело задышала и была готова кончить, он полностью остановился и медленно убрал руку. Его прикосновение исчезло, когда он поставил меня на ноги.
— Кто твой хозяин? — спросил он, и электрические разряды, бегущие по моей коже, взвинтили нервы до предела, заставив оргазм пронзить меня — лишь от силы его власти, без единого прикосновения.
— Нет, — выдавила я, — я не подчинюсь.
Где была моя волчица сейчас, когда я так нуждалась в ее доминантной самоуверенности? Почему она перевернулась, готовая показать живот этому зверю?
— Солнышко, мне нужно, чтобы ты произнесла эти слова.
Я зарычала:
— Что? Зачем? Хочешь, чтобы я тоже встала на колени? Ты что, готовишь меня для моего истинного спутника? Потому что он хотел от меня ту же чертову чушь.
Выражение лица Тени потемнело.