Джейми Шоу – Безумие (ЛП) (страница 39)

— Роуэн не переспала с Адамом прошлой ночью.

Он чешет рукой голову, а затем потягивается. Его волосы растрепались грязными прядями, он одет в темные джинсы и коричневую Гиннесс футболку.

— Серьезно? — Шон удивленно поднимает бровь.

— Боже мой, — вскрикиваю я, — и ты туда же?

Когда он не отрицает этого, я оглядываюсь вокруг и ору:

— Слушайте, если я пересплю с Адамом, то позабочусь о том, чтобы сделать это настолько страстно, бурно и ГРОМКО, что у вас не возникнет и тени сомнения! Вас это устраивает?

Четыре пары глаз уставились на меня с отвисшими челюстями, тогда как я стою, уперев руки в боки. По очереди хмурюсь на каждого из них до того момента, когда больше не могу сдерживать широкую улыбку, расцветающую на моем лице. Не могу поверить, что сказала это. Я начинаю смеяться, и Шон тоже.

— Ни фига себе, — смеется он. Майк тепло улыбается мне, Коди выглядит предельно смущенным, а Адам… Адам просто сидит и смотрит на меня широко с распахнутыми глазами и приоткрытым ртом. Не представляю, о чем он думает.

— Я пойду наверх, чтобы переодеться, — говорю я, прежде чем кто-либо из них сможет сформулировать связный ответ на мою вспышку.

Когда поднимаюсь наверх, падаю на свою старую кровать и накрываю подушкой лицо. Не могу поверить, что сказала это. Страстно, бурно и громко? Мой недоверчивый смех приглушается подушкой, которую прижимаю к щекам. Я официально схожу с ума. Адам сводит меня с ума!

Я убираю подушку, когда чувствую, как кто-то давит на неё, шутливо прижимая-отпуская, и вижу улыбающееся лицо Шона.

— По шкале от одного до десяти, — спрашиваю я, — насколько сумасшедшей меня все считают?

— Определенно одиннадцать.

Он смеется и присаживается на край кровати.

— Значит, он ещё не знает?

Шикнув на него, сажусь на кровати, нервно поглядывая на лестницу, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

— Нет.

Наклоняюсь ближе и шепчу:

— Я же сказала тебе, что не собираюсь рассказывать ему.

— Не считаешь, что он заслуживает знать правду?

— Ему просто не нужно знать правду, — хмурюсь в ответ.

— Персик по-прежнему в списке доступа за кулисы, знаешь ли. Он её… тебя… так и не убрал из него.

— Может быть, просто забыл.

— Возможно, — отвечает Шон, но при этом не кажется убежденным. Он встает и чешет подбородок, покрытый щетиной. — Просто скажи ему, ладно?

— Нет, — качаю головой.

Шон разочарованно вздыхает и идет в сторону лестницы. Когда я зову его, и он оборачивается, прикладываю палец к губам, беззвучно умоляя его сохранить мой секрет. Парень вздыхает и неодобрительно качает головой, но я знаю, что он сохранит это между нами.

В спальне я переодеваюсь в узкие джинсы и темно-синий с кружевной отделкой топ, после чего причесываю волосы и собираю в пучок. Меня действительно начинает утомлять носить их собранными круглосуточно и ежедневно (я уже не говорю об очках вместо контактных линз), но боюсь, если распущу их, это может освежить воспоминания Адама. Я понимаю, что, в конце концов, он когда-нибудь увидит меня с распущенными волосами, если мы собираемся быть друзьями, но… не сейчас. Он даже ещё ни разу не обратился ко мне по имени, так что не уверена, что я запечатлена в его памяти как Роуэн. Мне нужно убедиться, что у поблекших воспоминаний о Персике нет возможности вернуться обратно.

Я спускаюсь вниз, чтобы проверить выполненные упражнения Адама, и исправляю несколько ошибок, после чего возвращаю ему лист.

— Ты сдал.

Он радостно улыбается мне.

— Боди шоты, чтобы отпраздновать?

Я закатываю глаза, тем самым вызывая его смех.

— Фиг с ним, ладно. Но мы определенно куда-нибудь пойдем!

После шоу, которое я никогда не устану смотреть, мы с ребятами подвергаемся уже привычной атаке фанов. Парни и девушки — в большинстве девушки — просят сфотографироваться, автографы и возможность куда-нибудь сходить с ребятами выпить. Мишель Хоторн — последний человек, которого я когда-либо ожидала увидеть среди толпы.

— Привет, Адам, — произносит она своим самым страстным голосом, мило хлопая ресницами.

— Привет.

Он улыбается ей в ответ, и я сержусь — ненавижу, когда Адам улыбается таким, как Мишель. Она была самой популярной девушкой в школе — королевой выпускного бала, капитаном группы поддержки и, по всей видимости, мечтала выйти замуж за восьмидесятилетнего миллиардера и бросить его спустя два дня. Она была на класс старше меня, но моя школа была очень маленькой, все друг друга знали и большинство из нас ещё с детского сада жили в одном районе.

В сравнении с загорелой кожей Мишель, моя выглядит совершенно белой, и тогда как мои волосы грязно-белые и вьющиеся, её — золотистые и прямые. Даже её глаза кажутся более ярко-голубыми, нежели мои. Она словно мой красивый близнец. Очень красивый. Более худой, грудастый и смешливый. Черт возьми, да какого хрена она хихикает? "Привет"? Её рассмешило "Привет"?

— Помнишь меня? — спрашивает она у Адама, не обращая на меня внимания, и это при том, что я стою на расстоянии меньше фута.

— Ммм…

Она снова хихикает.

— Ничего страшного. Мы… встретились на твоем концерте несколько месяцев назад.

Она встает на цыпочки, чтобы прошептать ему что-то на ухо. От её слов губы Адама растягиваются в ухмылке.

— Что-то такое припоминаю, — произносит он, глядя на неё.

Тьфу, пристрелите меня. Я в процессе отступления в менее кишащую шлюхами часть комнаты, когда Адам хватает меня за руку.

— Эй, — произносит он. — Стой.

Я недовольно вздыхаю и оборачиваюсь.

— Роуэн? — удивляется Мишель, наконец-то замечая меня. — Роуэн Майклз?

— Привет, Мишель, — выдавливаю улыбку.

— Боже мой! — она притягивает меня в объятия, а я сжимаю зубы. — Как поживаешь? Не видела тебя с выпускного!

— Замечательно, — отвечаю я. Не интересуюсь, как у неё дела, потому что в действительности мне плевать.

— Откуда ты знаешь Адама?

Я смотрю на Адама, который с удивлением наблюдает за нами. Не знаю, что это, но что-то в нём меня бесит.

— Мы друзья.

— Серьезно? — с неприкрытым удивлением спрашивает Мишель. Почему, черт возьми, в это так трудно поверить? Мой взгляд каменеет, когда я смотрю на неё, но она оживленно добавляет:

— Это очень круто! Как твоя подруга… как её там…

— Ди.

— Точно! Как она?

— У неё тоже всё хорошо.

Может быть я фантазирую, но Мишель, пока мы разговариваем, кажется, всё ближе и ближе придвигается к Адаму. Я делаю мысленную пометку о количестве дюймов, разделяющих их.

— Она здесь с тобой?

— Нет. Я пришла с Адамом.

Подозрение, словно забавный фильм, который я никогда не устану смотреть, вспыхивает на лице Мишель. Чувство гордости распространяется по венам, словно вино, от чего я чувствую себя так, будто могу парить в полуметре над ней и смеяться, как отъявленный злодей, в её глупое веснушчатое лицо.

— О, это круто, — отвечает она без своего привычного энтузиазма, но затем приходит в себя. — Мы должны все вместе затусить! Не отставайте!

Двадцать минут спустя я оказываюсь в автобусе с неисчислимым количеством фанаток. Мы подвозим огромное количество людей в маленький клуб на другом конце города, и я, мрачная, сижу от них так далеко, как только возможно. Меня не покидает странное чувство ревности и… собственничества. Я абсурдно чувствую себя так, словно это мои ребята, мой автобус. Мой друг, который в данный момент находится в окружении полуголых сучек. Когда мы только зашли в автобус, Адам пытался заставить меня сесть рядом с ним, но я искренне полагала, что уж лучше я выколю себе глаза и уши вилкой, чем еще большая доза хихиканья Мишель врежется в мою долгосрочную память.