Джейми Пэктон – Лавка «Вермиллион» (страница 10)

На миг Твен посмотрел на нее так, будто впервые видел. В лице у него промелькнуло изумление вместе с чем-то нежным и чуть яростным. Твен легонько толкнул ее в плечо:

– Да ладно, Тебя-Не-Касается! Ты впрямь не знаешь, как долго мы тут ходим? Несколько часов? Дней? Я точно не знаю, но бросал перья, чтобы оставить след. Иначе не представляю, как мы отсюда выберемся.

Кинта выдохнула и огляделась по сторонам. Ноги впрямь гудели. Дверь, в которую они вошли, не просматривалась. Если честно, Кинта даже толком не знала, где они. Ее умение ориентироваться было начисто сбито стопками книг, а в голове теснились вопросы. Кто собрал и составил все эти книги? Как они держатся в стопках? Что случится, если кто-то захочет взять книгу с верха стопки?

– С перьями ты здорово придумал. – Кинта глубоко вздохнула, стараясь переориентироваться. – Нам пора обратно?

Желудок у Твена заурчал, будто соглашался, не давая возможности самому ему возразить.

– Думаю, да.

Твен нагнулся поднять брошенное перо, и они двинулись в обратный путь по тропе из перьев, медленно наполняя сумку Твена заново. На обратном пути Кинта читала бесконечные названия книг: «Сердечные раны и прочие недуги, лечащиеся поэзией»; «1003 вида древесных песен», «Опаснейшие ведьмы Уоллингтона», «Руководство философа к завариванию чая».

Каждое название вызывало вопросы, однако ни одна из этих книг не была тем, что искала Кинта. По мере того, как они шли, Кинте в душу закрадывалось мерзкое, опустошающее чувство. Это чувство было призраком за спиной, язвительно упрекавшим: «Не повернула бы обратно – нашла бы то, что ищешь».

«Как же ты совершишь великие дела, если так легко сдаешься?»

«Скорее! Не останавливайся! Ты почти у цели».

Только все это важности не имело. Комната оказалась слишком большой, и они с Твеном направлялись обратно к двери. Предначертанное найти она точно найдет не сегодня.

Наверное, беспокоиться об этом не стоило. Наверное, не было здесь никаких ответов на вопросы о магии. Наверное, она могла бросить свои поиски и забыть материнский наказ. Наверное, ее мать ошиблась, и Кинта могла жить нормальной жизнью, полюбить, сама стать матерью и однажды умереть у моря такой старой, что забудутся мечты, приведшие ее в лавку «Вермиллион».

Что-то вроде облегчения испытала Кинта, представив себе жизнь без бремени великих дел.

Она почти смирилась с перспективой долгой, нормальной, непримечательной жизни, которая почти наверняка ожидала ее, – когда Твен наклонился поднять очередное перо.

Он едва успел выпрямиться, когда свет в огромной, полной книг комнате разом погас.

Тьма была такой густой, будто книжную комнату накрыла сама ночь.

Кинта не могла не закричать.

Глава 7

Твен

Крик Кинты огласил пещеру, а потом его сожрали голодные книги. Твен потянулся во тьму, молясь, чтобы не снести стопку книг и не убить их обоих. Нащупав руку Кинты, он вздохнул с облегчением:

– Я здесь, Тебя-Не-Касается. Я тебя вижу. Ты не одна.

В ответ на это Кинта засмеялась. Она жадно ловила воздух ртом, совсем как было в коридоре.

– Врун. Не видишь ты меня, но я тоже здесь.

Они переплели пальцы в темноте. Сердце Твена стучало, как карета, мчащаяся по булыжной мостовой. Он никогда не представлял, что темнота может быть такой густой, бархатистой и совершенно безграничной.

– Что случилось с лампами?

– Не знаю, – ответила Кинта. – Но куда важнее другое: как мы вернемся в саму лавку, если ничего не видно?

Твен не представлял. Хотя это было не совсем правдой. Кольцо звездного света в кармане тихонько гудело, словно упрашивая его вытащить. Но если так сделать, Кинта узнает его секрет. Она подумает, что он украл звездный свет из соборной комнаты, или сама попробует украсть звездные нити, и тогда Твен никогда не выберется из Северона.

«Ты никогда не выберешься из Северона, если умрешь под кипой темноты и книг в лавке, которая до беспросветного больше, чем кажется».

Ему придется довериться Кинте. Все очень просто. Пусть даже Твен не привык доверять людям. Ради Кинты он это правило нарушит.

– У меня есть кое-что, способное нам помочь. Сейчас я выпущу твою руку, но сам никуда не денусь.

Приблизившись, Кинта прильнула к нему:

– Не хочу потерять тебе во мраке. Я постою так, ладно?

Это было больше, чем «ладно», но Твен не сказал. Он кашлянул, когда бедро Кинты прижалось к его ноге. В этой близости был уют, какого Твен давным-давно не чувствовал. Тепло дыхания Кинты у него шее казалось интимнее поцелуев, которые дарили ему другие девушки. Только как он мог сказать такое Кинте?

– Ладно, – тихо повторил он. – Стой рядом.

Потом, чувствуя близость жмущейся к нему Кинты, Твен вытащил из кармана звездный свет.

Кинта резко вдохнула. Кольцо звездного света пульсировало между ними, как серебряная лента в кромешной тьме. Его музыка затихла, словно звездный свет тоже затаил дыхание.

– Это звездный свет, – прошептал Твен, наклонившись так, что его лицо едва не коснулось Кинтиного. Его губы случайно скользнули по ее уху. Льнуть к девушке Твен не собирался, но он не хотел, чтобы голодные книги украли его слова.

– Где ты его взял? – Кинта осторожно протянула палец и коснулась светящейся ленты. Серебристое сияние чуть смягчило резкие черты ее лица, и девушка показалась Твену невероятной красавицей.

Колебался он буквально секунду. Можно ли впрямь доверять Кинте?

Познакомились они совсем недавно, но почему-то казалось, что вместе пережили несколько дней приключений.

– Я нашел его сегодня в гнездах гагарки. Когда на скалу залезал.

– Ты лазаешь к гнездам гагарки? – спросила Кинта полным сомнения голосом. Казалось, она точно знает, чем это чревато, но Твен не мог определить, впечатлена ли она его отвагой или считает его идиотом.

Он оплел нитями пальцы:

– Только когда сильно голоден и совсем без денег.

– Ну это объясняет состояние твоих рук, но не то, что ты делаешь с настоящим, взаправдашним звездным светом.

– Ну я, конечно же, не рассчитывал найти его там. Я просто искал перья.

Кинта снова всмотрелась в звездный свет:

– Но откуда он взялся? Нити похожи на серебряное кружево в соборной комнате. Но если они из лавки, то как попали в гнезда гагарки?

Кинтины глаза расширились, в них отражались точки серебряного света. Твен вдруг почувствовал дикое желание вплести сияющую ленту ей в кудри, но сдержался.

– Не знаю. – Твен покачал головой. – Но с помощью него мы сможем отсюда выбраться. – Он поднял руку, и на тропке перед ними появилось колечко света.

– Замечательно.

По следу из перьев, выложенной Твеном, они пробирались мимо стопок книг. Музыка звездного света зазвучала снова негромкой песней о тревоге, изумлении, цирковых шатрах.

– Кинта, ты это слышишь? – спросил Твен, останавливаясь, чтобы послушать музыку. Впервые за много месяцев ему захотелось взять скрипку и наиграть мелодию звездного света.

– Что я должна слышать?

– Музыку звездного света?

Кинта замерла и долго напрягала слух во мраке.

– Я слышу только твое дыхание. И твой живот. – Девушка ткнула Твена локтем, заставив улыбнуться. – Если от голода тебе слышится странная музыка, наши проблемы куда серьезнее, чем я думала.

– Жуть как прикольно! Но мне интересно, почему ты ее не слышишь. Почему не слышишь песню, которую поет звездный свет. – Твен нагнулся и поднял одно из перьев гагарки.

– Можно мне подержать? – спросила Кинта, потянувшись к серебряной ленте. – Вдруг так я услышу музыку звездного света.

Твен замялся. Одно дело – показывать звездный свет Кинте, другое – отдавать его ей. Что, если она убежит с нитями, бросив его, Твена, во мраке?

Такое было вполне возможно, но Твену хотелось довериться Кинте. Впервые за целые месяцы его одинокая душа наполнилась смехом. Ему так хотелось, чтобы эта девушка оказалась не такой, как другие.

– Будь осторожна, – попросил Твен, передавая Кинте звездный свет. Ему было интересно, что она с ним сделает.

– Это тест? – спросила девушка, запуская пальцы в серебряные нити.

– Возможно. Ты дружишь с тестами?

– Я дважды заваливала Вступительный экзамен в Аркану. – В голосе Кинты послышалась горечь.

Твен тотчас еще больше проникся к этой девушке: